под звёздами

— Удачи, Джеймс! — сказал Сириус, облокачиваясь на детскую качелю в чьем-то дворе, — Питер, до завтра. Джеймс, как лучший спортсмен школы, не мог больше задерживаться на их мародерской прогулке: завтра у него «Зарница»! Очень важное событие в его школьной жизни. А в этом году еще и последнее… Всё-таки одиннадцатиклассник… — Давайте, — попрощался Джеймс. — До завтра, — почти хором сказали Римус и Питер, но Римус еще добавил: «Удачи» — для Джеймса. Питер тоже собрался пойти домой, и Сириус подозревал, что причиной этому служит новый ролик на канале одно из тех стрейтовских ютьюберов, которых Питер смотрит, наверное, на ежедневной основе, и Сириуса не мог не позабавить этот факт. Хотя не то чтобы он сам этим не злоупотреблял, но все же. Вскоре подъехал автомобиль мамы Джеймса — Джеймс и Питер сели внутрь, и на этом Сириус остался один на один с Римусом. — Не могу понять, как это он продолжает быть крутым в глазах людей, когда он буквально маменькин сынок, — Сириус подошел к сидению качели и приземлился на него. — Потому что он любит их, — сказал Римус, имея в виду родителей Джеймса. Он тоже подошел к качеле и стал раскачивать Сириуса как можно сильнее. А тот усмехнулся. — Если бы они могли меня усыновить, я бы тоже так себя вел, — тихо сказал он. Губы Римуса в тот момент напоминали тонкую полоску. Сириусу было обидно видеть, как машина Поттеров уезжала без него — Римус это знал. — Может, пойдем на речку? — предложил Римус, прекрасно зная, что лучше Сириусу станет, только если его отвлечь. Место на речке, нет: их место на речке представляло собой небольшую поляну из песка и камней, где даже и присесть негде было — зато никого никогда нет. Хотя нет, там на какой-то бетонной плите краской, которую Сириус где-то стащил ещё в начальной школе, написано «здесь были мародеры» — присесть можно на эту глыбу. Наверное, поэтому все четверо считали, что это действительно их место. — Ого, — Сириус спрыгнул с качели и подошёл к песочнице, — откуда тут весь этот песок? Когда он в последний раз тут был? Римус засмеялся. В первую очередь потому, что Сириус явно больше не грустит. А во вторую — потому что песка здесь действительно будто никогда и не было. Они шли минут пятнадцать в практически полный тишине. В компании Мародеров такое бывало редко. Когда они собирались все вчетвером, обязательно находился кто-то, кто будет говорить, кто-то, кто будет смеяться, но не молчать. Однако у Сириуса и Римуса получалось быть наедине и в тишине. Сириус это очень ценил: он мог быть таким серьёзным не так уж и часто, — а надо бы. Однажды к нему обратились его одноклассники. Они спросили, почему Сириус дружит с таким заучкой, как Римус, когда он сам вообще не такой. Сириус не нашёлся, что ответить, но, к счастью, одного его взгляда было достаточно, чтобы понять, что Сириус счёл этот вопрос глупым. Они больше не спрашивали, но Сириус постоянно отвечал. Себе. Хоть они казались разными, на деле общего у них было много больше. Иногда даже слишком много. — Завтра последний день учёбы, — вдруг сказал Римус, — ты веришь в это? Римус всё никак не мог признать, что всё: это конец. Школы больше не будет. Несмотря на то, что целый год им изо всех углов кричали об этом, осознать этот факт было сложно. Столько воспоминаний связано с этим местом. Или лучше сказать, не столько с местом, сколько со временем. Первые и, наверное, единственные друзья Римуса появились именно там. Те люди, которыми он действительно дорожил. Невозможно представить его без мародеров. Без Лили. Все они появились в этот период. В детстве. — Не-а, не верится как-то, — Сириус улыбнулся, — не знаю, как к этому относиться. Детство кончилось, вроде как. А ощущение такое, что не у меня. Знаешь, как будто не про себя говорю. — Да, — согласился Римус, — вот именно, как будто я лгу, что выпускаюсь. И первого сентября снова в школу… — Да, да! — закивал Сириус, удивляясь тому, как точно Римус излагал его мысли. — Грустно. Я не хочу уходить. Или просто не хочу взрослеть. — После некоторой паузы закончил Римус. — Я всю жизнь думал, что быть взрослым — круто. Сейчас я уже не знаю. — Сириус остановился возле дерева с красивыми ярко-зелёными листочками. — Круто быть подростком. А взрослым — страшно. — Да, — вновь согласились друг с другом. — Сфоткай меня, — попросил Сириус. Римус протянул руку, прося телефон Сириуса. Конечно, у Сириуса был «Айфон», и, конечно, камера там была в тысячу раз круче, чем на дешевеньком телефоне Римуса. Сириус сказал что-то вроде «а, точно», и отдал ему свой телефон. Сириус позировал для фотографий, пока Римус пытался сделать их как можно более красивыми, эстетичными в самом лучшем смысле этого слова. Если честно, он уже набил руку, будучи личным фотографом для Сириус вот уже с десяток лет. — Иди сюда, — позвал Сириус, — давай селфи. Римус нехотя подошёл. Не то, чтобы он не хотел фотографироваться, просто он всё ещё слишком зажимался на фото. Он не мог правильно подобрать выражение лица, чтобы чувствовать себя комфортно. Ему постоянно казалось, что с ним что-то не так. Как будто, если он посмеет улыбнуться на фотографии, мир схлопнется. Сириус взял телефон, выгятивая руку вперёд, чтобы в кадр вошли сразу двое. Он вытянул губы, делая из себя дурашку. Римус немного расслабился. — А потом ЕГЭ… — тихо сказал Сириус после того, как они уже посмотрели получившиеся фотографии и обсудили их. Они сели на большой камень. — Да уж. — Я ничего не знаю. — Ты справишься, — Римус не был уверен, что справится он сам, но в том, что Сириус сдаст все экзамены на сто баллов, сомнений не возникало. — Я даже «Войну и мир» не читал. Сириус не знал, в какой университет он поступает, аж до февраля. В последний момент он решил, что тоже, как и Римус, будет филологом. Потому что русский язык его не отталкивает, по крайней мере. Не то, что всё остальное. Римус точно знал, что будет поступать на филфак ещё с девятого класса. А Сириус к тому же не хотел отдаляться от Римуса. — Зато ты знаешь содержание, — сказал Римус. Он сам пересказывал его Сириусу. А ещё они пытались понять, кого киннят из романа… — Ты точно на максимум сдашь, — сказал Сириус. Римус ничего не ответил: он не хотел, чтобы его жалели, потому что не хотел выглядеть жалким, но также он не хотел выглядеть самоуверенным, соглашаясь с тем, что он такой умный; что сдаст ЕГЭ по литературе на сто баллов. Да, он знал много — читал весь кодификатор, но это вовсе не значило, что был уверен в себе. На самом деле, ему хотелось услышать эти слова от кого-нибудь, чтобы сомневаться чуть меньше, но, несмотря на это, он не верил таким комплиментам. Или просто не хотел верить. Думать об этом слишком тошно. — Мне страшно, Лунатик, — наклонившись чуть ближе, прошептал Сириус. — Мне тоже, — Римус неуверенно поднёс свою руку к чужому плечу и сжал его. — Не знаю, чего ждать. Эта неопределённость пугает больше всего. Сириус придвинулся ближе. Неминуемая, как кажется всем одиннадцатиклассникам, тревожность снова дала о себе знать. Им обоим так нужно было получить немного поддержки. Они потянулись друг к другу после неловкого взгляда и, обхватывая чужие шеи, обнялись. Сидеть так было неудобно, и чтобы это исправить, кому-то нужно было бы сесть на колени другого. А сделать это они не могли по объективным причинам. Они отстранились друг от друга, Римус посмотрел прямо в глаза Сириусу, Сириус от этого вздрогнул. Порой ему казалось, что его чувства взаимны, но взгляд Римуса никогда не задерживался долго на его глазах. Но сейчас он был так близко… Может, всё-таки?.. Сириус качнулся, приближаясь, но всего на какой-то жалкий миллиметр, ближе к Римусу. Внезапно что-то зашумело где-то рядом. Они резко отвернулись друг от друга. — Как думаешь, мы сможем жить все вместе, как хотим? — сказал Сириус первую вещь, пришедшую на ум. — Мы жили две недели в лагере и хорошо справились, — ответил Римус, ему показалось, что это прозвучало глупо. Стало неловко. И стыдно. Римус уже подумал, что сейчас кое-что произойдёт. Что они с Сириусом… Он покраснел. Стало жарко. Пару секунд назад он хотел укутаться в одеяло, чтобы согреться, а сейчас ему нужен был вентилятор. Так стыдно… — Ещё этот Последний Звонок, — сказал Сириус тихо, — как будто, не знаю, ещё больше подавляет. В воздухе становилось холоднее, солнце садилось, ветер становился чуточку сильнее. Речка шумела, но её никто не слушал. Шуршала листва. Римусу все же снова стало холодно. Он, как вечный мерзляка, надел перчатки. Сириус, видимо, увидев это, поднялся и слегка запрыгал на месте, приставляя кулак к губам и открытая рот, как будто он на сцене. Он многозначительно посмотрел на Римуса, буквально заставляя этим взглядом встать с места. Римус остался бы на месте, если бы его не позвали. Кончено, Римусу нравилось кривляться так же, как и Сириус делал то сейчас. Но он правда был слишком застенчивым для такого рода деятельности. Вот именно поэтому он был благодарен Сириусу за эти попытки вынуть его из собственной зоны комфорта. «Ну, давай же», — сказал Сириус всё ещё взглядом. Он знал, что Римус присоединится у нему, просто для этого нужно настойчиво его позвать. Сириусу было приятно, что он так влияет на него. Это согревало его сердце. Он так любил дружить с ним. Жаль, что большего никогда не получится. Наверное. Сириус всё ещё надеялся, что все эти взгляды были не просто дружескими. Но даже если и «просто» — Сириус будет рад в любом случае. Римус очень комфортный и искренний человек. — Кто показал тебе звезды утром? — Сириус начал цитировать песню Земфиры, которая сидела у него в голове последние несколько дней — «кто?», — кто научил тебя видеть ночью? — он пел, как мог. К сожалению, не умел делать это настолько хорошо, насколько того желал, но если спеть нарочито по-клоунски, то никто и не узнает, что он хотел бы делать это совсем по-другому. — Кто, если не я? Я! — Ты! — подключился Римус, — ты всегда будешь за мной… Римуса будто током ударило. Что он только что спел? Зачем? Выглядело ли это похожим на признание… И самый главный вопрос: ожидать ли ему подколов от Сириуса на этот счёт? В голове это было намного более складно: было просто представить, что Сириус поёт это ему. Просто переложить эти слова в его собственную трактовку. Потому что очень хотелось. Кончено же, их дружба и есть такая: Сириус всегда будет на стороне Римуса. По крайней мере, Римус думал так. Но в этот момент Римус стоял прямо напротив него. Они смотрели друг другу в глаза. Сириус даже перестал пританцовывать. И Римус тоже перестал. А ещё он перестал дышать. И отвернулся. — Я, — снова запрыгал Сириус, дрожащим, (но только для него), голосом, пропевая это слово. Он схватил Римуса за руку, и тот стал двигаться вместе с ним. Они так криво улыбались. Как будто разочарованно… Почему они не могут просто признаться друг другу? Даже если это невзаимно. Почему какие-то люди решили, что они не могут это сделать? Почему не могут просто принять, что все люди разные и могут любить таких же разных людей? Сириус задумался о том самом новом законе «О пропаганде…». Он сжал челюсти, чувствуя злость на тех людей, которые придумали, а главное поддержали его, этот «закон». Римус нормально относился к гомосексуальным людям — это было ясно. Просто очевидно, если хотя бы раз зайти в его «Тик Ток». Но такой ли он сам? Просто так спросить не было чем-то лёгким. Сириус уже устал об этом думать. Каждый день — одни и те же мысли. Без возможности обсудить их с кем-то. — Давай кричать, — предложил он. Вот это было просто. — В смысле? — уточнил Римус, — так: «А-А-А!» — Да! А-А-А! Они наконец рассмеялись. Чудно. Напряжение немного спало. Римус видел, что Сириуса что-то волнует, но не спрашивал, что именно. Это было явно не что-то, связанное со школьным делами. Сириус про них рассказал, и говорил таким тоном, который Римус знает наизусть. С определённой долей грусти. А это было что-то другое, нечто более меланхоличное. А почему не спрашивал, он точно не знал. Может, потому, что слишком уважал его границы, всё-таки зная, что тот расскажет, если это важно. А, возможно, причина была в его неуверенности, что Сириус готов поделиться с ним этим. В любом случае Римус будет стараться сделать все, чтобы улучшить его состояние. Римус быстро замотал головой, переставая кричать. Сириус, смотря на него, сделал то же самое. И тут. Резко. Римус повернул голову и не успел ничего понять, как Сириус… Он целовал его. Римус был готов поклясться, что их губы соприкоснулись. И они замерли, больше не двигаясь. Они отстранились друг от друга очень медленно. Римус выпучил глаза. Он не понимал, что происходит. В голове вертелся только два слова: «Пожалуйста, ещё». Сириус, обычно уверенный в том, что делает, сейчас почувствовал себя самым главным идиотом во вселенной. Ну какого черта он творит? В глазах Римуса был будто страх. Неужели Сириус настолько плохо его знает, что не понял, что сейчас самый неподходящий момент для таких действий? Неужели он настолько влюблён, что игнорирует все очевидные знаки невзаимности? Никто из них даже не шелохнулся. Сириус боялся произнести хоть слово. Понятно, что можно отшутиться и сказать, что «это вышло случайно», но они все ещё не отвернулись друг от друга. Так, может быть, всё-таки?.. Сириус осмелился наклониться, приблизиться. Он смотрел то на губы, то в глаза Римусу. Он чувствовал его дыхание у себя на лице. Наверняка это не продлилось долго, но ощущение было, будто они вот-вот и дождутся лета. Их зрачки бегали туда-сюда, вверх-вниз. Они, теперь оба, приближались друг к другу. В горле пересохло. Разум отключился. Когда между ними осталось всего несколько миллиметров, Сириус резко приблизился, впечатываясь в губы напротив, не сразу целуя их. Римус сначала вздрогнул от неожиданности, а затем, осознав, что это в действительности происходит: они настолько близко, они прикасаются друг к другу явно не как просто друзья, они целуются! — Римус начал водить руками по спине Сириуса. На улице потемнело. Никого здесь быть не должно. И не было. Но все равно волнительно страшно, что кто-то их увидит. Речка все так же продолжала шумно течь, откуда-то послышался свист птиц. Римус, совсем не умевший целоваться, напряг все свои извилины, чтобы из их поцелуя хоть что-то вышло. Подул сильный ветер. Они наконец отстранились друг от друга. Сириус улыбнулся. — Я-э-и… — пролепетал что-то совсем невнятное он. Римус был просто растерян. Что, если Сириус сделал это случайно? Или просто не хотел, но почему-то так вышло… Боже, как же страшно! У Римуса дёрнулся глаз. Он совершенно точно выглядел глупо — так думал про себя он сам. А Сириус из-за этого подумал, что Римус просто не хотел целоваться с ним. — Прости, — сказал Сириус, понимая, что наделал, — я думал, ты хочешь. Правда, пожалуйста… — Нет, — ответил Римус, — всё хорошо. Он очень покраснел. И вспотел. Было невыносимо тяжело говорить. Сириус, не зная, как исправить ситуацию, отошел от Римуса на пару сантиметров. — Я подумал, что ты тоже, — оправдывался Сириус, — в смысле, что тоже хотел… а не… — Сириус чувствовал, что говорит лишнее. Или, наоборот, что он не договаривает. — Я гей, — сказал Римус чуть громче, чем следовало. Он решил быть честным. Наконец-то. Сириус поцеловал его — Сириусу стыдно. Римус тоже хотел сквозь землю провалиться. Но также он понял, что даже если Сириус не был с ним искренним, то этот момент — довольно подходящий для признания. Или нет?.. Но он ведь сказал «тоже», это ведь значило, что Сириус хотел этого? Тогда да: Римус сделал каминг-аут в нужное время. — Что? — спросил Сириус. — Не знаю, — замешкался Римус, — может, и би… я ещё точно не поня… — говорил он все тише с каждой буквой. — Прости, что не говорил. Сириус поднял брови, приоткрыв рот. Почему-то после всего это не казалось правильным — как будто что-то было не так. — Я… — сказал снова Римус с глазами, как у девочки с упаковки «Алёнки». Несмотря на ощущение странное ненужное дискомфорта, Сириус все равно обнял его. Очень-очень крепко вжимаясь в его тело, он обхватил Римуса, как будто после долгой разлуки. — Я сейчас заплачу, — признался он подавленным голосом. Всё внутри тряслось то ли от страха, то ли от счастья. Римус обнимал его в ответ так же крепко. Его голова лежала на плече Сириуса. Но он молчал. Ничего не ответил словами. Но это молчание намного ценее. Римус пытался сказать «ты мне нравишься» этими действиями. Он надеялся, что и Сириус делал то же самое. Они простояли так недолго. Вскоре Сириус немного отстранился, чтобы посмотреть Римусу в глаза. Всё ещё было непонятно, что все это значит. Сириус всё ещё хотел заплакать и нисколько не жалел, что сказал об этом вслух. Потому что и в правду доверял. Римус попытался улыбнуться. Они теперь… типа… Ну… Вместе?.. Римус даже думал об этом с большой осторожностью. — Присядем? — предложил Сириус. Они устроились на своём камне. Сели очень близко друг к другу. Рука Римуса лежала у него на ноге. Он, вроде как, удивился, хотя и сам не понял почему, ведь они и так находились плечом к плечу друг к другу, — когда Сириус положил свою ладонь поверх. Прошла минута или около того, когда Римус убрал руку. — Прости, — тут же извинился Сириус, растерянно глядя по сторонам. Ему было странно неловко. — Я просто… — сказал Римус, снимая перчатку, которая была на его руке уже давно. Его руки были уже достаточно тёплыми, чтобы наконец позволить себе прикасаться к Сириусу кожей. Своей кожей, а не тканью перчатки. Он демонстративно снял одну, показывая Сириусу, что все в порядке, но, когда дело было сделано, он не решился вернуть руку на место. Сириус усмехнулся. Он выглядел искренне счастливым. Будто бы даже забыл о своих страхах касаемо учёбы. Римусу это нравилось. Он и сам позабыл об этом. Осмелев, он взял руку Сириуса в свою, затем потребовал вторую. Сириус лишь тихо наблюдал за этим. Римус взял снятую перчатку и надел её на руку Сириуса. — Чтобы не мёрзнуть, — сказал он. — А эти пусть друг друга греют, — улыбнулся Сириус и переплёл пальцы их свободных рук. На небе уже показались звёзды. Облака рассеялись, давая отличный обзор для «Большой медведицы». Сириус, должно быть, сейчас начнёт говорить о «Сириусе» — звезде. — Может, музыку включим? — вместо этого сказал он. Римус достал наушники. — Давай на твоём телефоне, — сказал Сириус, — у меня зарядки нет. Римус дал свой Сириусу. Тот сразу его разброкировал, потому что знал пароль. Римус, уже и так улыбающийся все тридцать шесть, расплылся в улыбке ещё больше: Сириус знал пароль от его телефона — Римус знал от его. Они не скрывали их. Это так замечательно! — Тогда давай ты включишь что-нибудь сам, — утверждительно сказал Римус. «Без проблем», — подумали ответ Сириуса оба. Сириус думал: включить что-то спокойное и умиротворяющее или весёлое и энергичное? Настроение было такое, что подошла бы и та, и другая музыка. Сириус помедлил, прикидывая подходящих исполнителей. И заметил, что последняя песня, которую прослушал Римус, была от Radiohead. Сириус взглянул на Римуса — он такой предсказуемый. — Чего зыришь? — улыбнулся Римус. Сириус промолчал, но сердце его все равно кольнуло от прилива нежности. Он тоже решил быть предсказуемым. Лана Дель Рей была для Сириуса, как луч солнца в дождливом небе. Сириус начал так сильно любить её совсем недавно. Раньше он увлекался чем-то типа эмо- и поп-панк-рока. (Говоря проще, его волосы — результат влияния Джерарда Уэя). Но Лана, её менее известные треки… Сириус словил на них гиперфиксацию, прямо как Римус на Радиохэд. Римус смотрел куда-то вдаль. Стало очень спокойно. Не получалось думать ни о чём. Голова была пуста, как будто перед экзаменом. Он надел один наушник, дал второй Сириусу — их пальцы соприкоснулись, боже! — Римус аж вздрогнул. Сириус осторожно посмотрел на Римуса. Они были такими дураками: все ещё не могли спокойно реагировать друг на друга. Постоянно вздрагивали, словно боялись. (И не мудрено). В ушах зазвучала мелодия. Чуть позже послышался голос. «I've seen the world, done it all…» — Моя любимая песня, — шепнул Римус, затаив дыхание. — Теперь и моя. Сириус положил голову на плечо Римуса. Песня продолжалась. Римус закрыл глаза. Воздух вокруг них наполнился любовью. «Dear Lord, when i get to Heaven, please let me bring my man…» Римус так давно мечтал, чтобы у него была особенная песня. Он пытался сделать такой некоторые его любимые, но это никогда не получалось. Кажется, «Young and beautiful» с этого момента их особенная. — Если что, сзади подумают, что я девушка, — сказал Сириус. Его длинные волосы в темноте действительно могли быть похожими на девичьи. — И не станут нас избивать? — спросил Римус и тут же подумал, что его голос был каким-то чересчур весёлым. Он почувствовал себя виноватым, но снова сказал себе, что этот стыд — токсичный — не его. — Ага. — Тогда, получается, я могу?.. — он потянулся за руками Сириуса — одной все ещё в его перчатке, другой — голой. — Думаешь, мы в безопасности? — сжимая чужие руки и усмехнувшись, риторически спросил Сириус. Они просидели так некоторое время. В какой-то момент «Young and beautiful» стала играть на повторе — неудивительно. Римус, к сожалению, мерзлякой быть не перестал, поэтому ему опять стало холодно. Он очень надеялся, что его дрожь не была заметна. И оказался неправ. — Хочешь в магазин зайдём? Погреемся. Сириусу было бы грустно покидать это место сейчас, но это бы точно было нечестно в отношении к Римусу. — Нет, пожалуйста, — умолял его тот, — я очень хочу побыть здесь подольше. Возникла дилемма: сделать Римусу хорошо, оставшись здесь, или сделать Римусу хорошо, покинув это место? Сириус закусил губу, но в итоге все равно тихо рассмеялся из-за своей «дилеммы». — Вставай, я погрею тебя. — Всё-таки решил он. Римус, последовав за Сириусом, поднялся на ноги. Сириус его обнял. — Ты мне нравишься. — Ты мне тоже нравишься. Очень-очень. Римус, конечно, не согрелся через два курточных слоя, но уж точно ему стало теплее. Сириус, будто угадав его мысли, стал растегивать свою куртку. Он просунул руки Римуса внутрь — так, чтобы Римус обнимал самого Сириуса. Это наверняка ощущалось как морозилка, поэтому, простояв так совсем недолго, (Римус не смог устоять, чтобы не потрогать его настоящего и тёплого) он отстранился. — Заболеешь. — Сказал он. Сириус запрокинул голову. Чувствовалась свобода. Черт знает, что будет завтра — это больше не волновало. Сириус даже подумал, что все налаживается — вновь становится так, как было до этого ужасного года. Он просто подошёл к Римусу и поцеловал. Римус шепнул что-то сквозь их поцелуй. Сириус никак не отреагировал, и Римус замолчал, позволяя себе немного увлечься, забыв про безопасность. Кто знает, что с ними будет, если их заметят? Этот поцелуй можно было назвать другим, нежели предыдущий. Этот был более смелым. И более долгим. Но самое главное — оба были уверены в желании другого. Римус отстранился первый. — Бродяга, — сказал он, — давай не здесь. — Почему? Никого нет. — Часто дыша, сказал Сириус, — ладно, ты прав. Вот же… Рег звонит, — немного раздражённо заметил Сириус, достав пиликающий телефон. — Я не буду отвечать. — А сколько времени? — спросил Римус. Регулус, разумеется, переживает за брата, а Римус не хотел портить их и без того не очень-то хорошие отношения ещё больше. Сириус закусил губу. — Поздновато. — Поговори с ним. — Я постараюсь.

⋆ ⋆ ⋆

Путь до дома занял ожидаемо больше времени чем обычно. Они шли не спеша и практически не разговаривая, лишь изредка переговариваясь о чем-то неважном. По приходе домой Римус сразу же заглянул в Телеграм. Он проверил все чаты: в «мародерах» Джеймс соревновался с Лили, кто получит больше баллов за десять выполненных заданий одного типа на «Решу ЕГЭ». Из пяти раундов Лили одержала победу в четырёх. Римус улыбнулся и отправил в ответ на это смешной стикер с Дэвидом Боуи. Римус вышел из чата и заметил, что Сириус онлайн. Римус нажал на иконку их диалога и моментально получил одно красное сердце-эмоджи. Видимо, и Сириус заметил, что Римус онлайн. Римус сначала немного смутился, но быстро понял, что наилучшим ответом будет служить то же. Одно красное сердечко. Пока Сириус печатал, Римусу вспомнилось, что у него на столе лежит ветка. — Будет странно, если ты придёшь домой с цветами, — сказал Сириус после того, как поднял ветку (предположительно, берёзовую), когда они шли около цветочного магазина, и протянул её Римусу, — так что это тебе. Римус, может, и не показал вида, но воспринял этот жест, как нечто очень романтичное. Он положит её в место, где хранит личные вещи — такие, как билет в кино на любимый фильм Питера, на который они ходили несколько лет назад, или сломанную подвеску «ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ», обломкам которой уже почти десять лет. «опять егэ занимаешься?» — такое Римус получил сообщение от Сириуса. И следом видео-кружочек, где Сириус говорит: «Игэ по борьба», — и показывает экран компьютера с одним из пробных вариантов ЕГЭ по русскому языку. Через секунду это же сообщение Сириус переслал в их общий чат. Завтра их последний школьный день. Буквально через две недели их ждёт ЕГЭ. Они влюблены и скоро станут взрослыми. Не всё так уж плохо — их должно ожидать прекрасное будущее. Если бы не одно но: они два парня, которые живут в России.