все без ума от Игоря

«Думай, думай!» — проносится в беспокойной голове, пока сам мужчина несётся мимо питерских дворов, едва успевая вдыхать. Все идеи, приходящие на ум, кажутся либо провальными либо невыполнимыми, и в каждой грабители банка уходят от правосудия лишь с небольшими неудобствами для передвижения. Герои советского мультфильма про хоккей лишь нахально скалятся с масок крепких ребят в красных спортивках. А дальше всё как в тумане: этот мусоровоз, таранящий газельку, деньги, разбросанные по главной улице, и взбешённый Прокопенко, пытающийся на вздохе поймать все матные слова, приходящие в голову. – Ты, кто, твою мать, такой?! – обескураженно кричит один из грабителей. – Майор Игорь Гром. – мужчина наигранно вальяжно снимает кепку в полупоклоне, пока недовольные полицейские вяжут троих парней. Они по разным машинам отправляются в участок, где Игорь, вместо заполнения бесконечных актов, решает поспать в изоляторе. Впрочем подобное поведение здесь никого не удивляет, поэтому экскурсия по участку для новенького стажёра начинается с обезьянника. – Так, а вот и наш майор… – старший офицер подходит к последней железной клетке. – спит ещё. Игорь! Спящий слегка дёргается и привстает на локтях, опираясь на неудобную железную койку, он выглядит измотанным и совершенно не готовым брать на себя ответственность даже за свою кепку, что уж говорить о растерянном сероглазом пареньке. Когда майор переводит свой уставший взгляд на новенького, у Дубина сердце пропускает пару ударов и спускается куда-то в пятки, настолько много эмоций читается в этом тяжелом взгляде исподлобья. — З-здравствуйте… – парень заикается, прячет руки в карманы синей ветровки, и пытается продолжить – Я Дима… в смысле… Дмитрий Дубин, меня по распределению направили. — А я тут причём? — недовольно бубнит Гром, потягиваясь и открывая дверь из камеры. — Прокопенко направил стажёра к тебе на обучение. – коллега хлопает Игоря по плечу и чуть задерживает руку на предплечье – Так что удачи. — Я работаю один. — майор, больше не намеренный слушать эту чепуху, выходит из заключения железных прутьев и направляется к своему рабочему столу. — Игорь, подождите! – вдруг неожиданно даже для самого себя вскрикивает стажёр — Я Вас не разочарую, пожалуйста, дайте мне поработать с Вами. Дубин выглядел так решительно и нелепо, он весь раскраснелся, очки перекосило набок, руки дрожа теребят рукава ветровки. Совсем не это зрелище ожидал увидеть майор, оборачиваясь назад для того чтобы дать более жесткий отказ. Но грубые слова застряли в горле при взгляде на такого растерянного и сметённого юношу, молящего о чём-то настолько глупом и безрассудном как работа в паре с Игорем Громом. — Можешь рядом посидеть посмотреть… — лишь хмуро бормочет мужчина — и кофе принеси. — Конечно! — Дима радостно срывается с места, делает два шага в неизвестном направлении, а потом так же резко возвращается назад уже с озадаченным лицом — А где здесь кафетерий, кстати…? Ещё какое-то время юноша наблюдает за местным порядком работы, пока Игорь успевает заполнить свои акты. Он становится свидетелем выговора Прокопенко, ставок на увольнение и пафосного ухода своего новоиспеченного напарника. Дима пытается увязаться в след за ним, но мужчина настоятельно просит заняться делами, а не шляться за ним по всему Питеру. Игорь думает, что спровадить стажёра было отличной идеей, потому что всего через каких-то пару часов он уже сидит в зале суда, испепеляемый взглядом одного местного мажора со скамьи подсудимых. Учитывая, как этот белобрысый себя ведёт, лучше не пугать новенького такими подробностями службы майора полиции. Судья слушает дело о сбитой девочке-сироте, её брат свидетельствует против мерзкого засранца, который даже в суд приперся в брендовой желтой гавайке, будто сбить человека для него по степени ответственности не сильно отличается от несогласованной вечеринки на берегу океана. Игорь помнит то странное задержание. Гречкин, сын своего богатенького и такого же безответственного папочки, был то ли под наркотой то ли изрядно подпитым, но упирался он долго, пришлось заковать наглеца в наручники. Только потом стало понятно, что лучше было бы обойтись без них, потому что, хоть железные оковы и смирили необузданный нрав Кирилла, но весь вектор его внимания мгновенно сместился на запыхавшегося Игоря, который ожидал чего угодно, но точно не того, что случилось дальше. — Эй, поаккуратнее там, дядь! — задиристо прикрикнул Гречкин, еле разбирая ступени. — Для тебя я – майор Игорь Гром. — Майор Гром?! — парень чуть надменно ухмыльнулся — Ты, что, из Марвел сюда приперся? Он едва откинул голову назад, чтобы повнимательнее рассмотреть этого нового супер-героя по кличке Майор Гром, но как только взгляд зацепился за черты лица городского полицейского, Гречкин мгновенно поменялся в лице. Вся надменность пропала, губы изогнулись в широкой улыбке, а глаза хищно скользили по недоуменному лицу Грома. — Тебе, конечно, очень идёт эта пафосная кличка, — Кирилл чуть остановился на ступенях, чтобы мужчина по инерции врезался торсом в его плечо, и парень очертил предплечьем круг на груди Игоря, от чего его полураспахнутая рубашка совсем спала на одну сторону, оголяя ключицы и грудь — но лучше я буду называть тебя папочкой. В этот момент полуголого парня перехватили коллеги Грома, а самого его окружили журналисты, но даже им не сразу удалось убрать растерянность с лица полицейского. Из патрульной машины, всё ещё лукаво скалясь, ему подмигивал задержанный молодой парень. Гречкина проверили на содержание различных веществ в крови и нашли что-то не столь значительное, как показалось Игорю изначально. Но он лишь попытался не думать обо всей этой ерунде, вроде того, что его пытался склеить отбитый моральный урод, хоть и симпатичный. Но этот взгляд со скамьи подсудимых ясно дал понять, что случившееся на задержании – это не плод фантазий уставшего сознания. Гречкин вполне отчетливо вот уже минут 15 буравил взглядом пришедшего на слушания майора. Он лишь пару раз отвернулся, помассировал шею и повернулся снова, казалось, что он вот-вот и совсем отвернётся от судебного процесса и пересядет лицом в сторону выхода, чтобы смотреть на незваного гостя было ещё удобнее. Подонок настолько увлекся игрой в гляделки, что даже не обратил внимание, когда судья дал слово брату погибшей. Лёша Макаров пытался докричаться до виновного, но тот, на удивление, не намеренно игнорировал мальчишку. Конечно, не было совершенно ничего удивительного в том, что богатый папа отстегнул немалую сумму судье и мелкого засранца оправдали. Игорь едва ли мог надеяться на другой исход, но мальчишка, чья вера в правосудие была ещё не так надломлена, отчаянно отказывался поверить в этот сюр. — Я убью его! — Лёша кричал это на весь зал, заглушаемый гомоном журналистов — Он заслужил наказания! — Тихо, угомонись, — Игорь еле успел схватить мальчика за плечи, но тот дёргался и пришлось применить некое подобие объятий, чтобы хилые руки не навредили своему же владельцу — хочешь вместо него сесть?! Успокойся, я говорю! Обеспокоенный рёв раздался по всему залу и звонкой пощечиной отозвался в сознании парня. Лёша оставил свои попытки вырваться и безвольно повис на чужих руках. Ещё через секунду под носом у Игоря начали раздаваться жалобные всхлипы и тогда майор разомкнул свои объятия. — Эй… — он не знал, что говорить в такой ситуации, как успокоить Макарова? Гром даже не может обещать, что все виновные будут наказаны, потому что он сам знает, что ничерта они не будут — Послушай, я подам аппеляцию, я попытаюсь… — Это бесполезно! — мальчик завывает ещё сильнее, его слёзы впитываются в футболку под коричневой кожанкой. Бесполезно, конечно, тут и спорить нечего. Ведь парень, который должен был сесть далеко и надолго, стоит и скалится в лицо огромной толпе папарацци, и никого это не смущает. — Я провожу тебя. — Игорь пытается хоть как-то спасти ситуацию, вытирая большим пальцем руки слезу с щеки мальчишки. — Не надо. Я хочу побыть один. — Лёша отворачивает лицо и делает пару шагов в сторону выхода, но на секунду замирает и оборачивается к полицейскому. — Держись. И худой силуэт исчезает в семенящей толпе под громоздкими сводами мраморных потолков. Гром выглядит нелепо рядом с этими белыми каменными колоннами, как будто его сюда профотошопили из фотки, где он вышел во двор погулять с собакой и накинул кожанку на домашнюю одежду. Кто действительно смотрится здесь как влитой, так это Гречкин, он вот уж минут 5 как вальяжно болтает с журналистами, безбожно распуская руки в десятки личных границ. Пора уходить из этого цирка уродов, приговор вынесен и, как бы не было прискорбно, здесь больше делать уже нечего. — Чем Вы планируете заняться в ближайшее время? — не унимается молодая журналистка, подталкивая к преступнику микрофон. — Не знаю, может рвану на Мальдивы, — Кирилл пафосно застегивает худи и собирается доставать ключи от машины, как вдруг видит проходящего мимо Игоря. — Вот с ним, например. В ту же секунду на мужчину поворачиваются сразу несколько камер. Теперь от Прокопенко точно влетит, выставить питерскую полицию в таком свете, ну и стыд. Майор лишь ниже опускает свою кепку и пытается быстрее спуститься по ступеням здания суда. — Эй, майор Гром, — не унимается мажор, ели оторвавшись от журналистов. — мы с Вами не договорили. — Договорим, когда ты будешь за решеткой. – Игорь злобно стреляет в парня глазами, пытаясь уйти, но неожиданно для себя оказывается мягко прижат чужой грудью к красной тачке на парковке. — Это типа эвфемизм? — Гречкин вжимается в полицейского ещё сильнее, располагая свои ладони на плечах коричневой куртки — Хочешь поиграть в надзирателя и заключённого? Ошеломлённый такой наглостью, Гром ещё секунду стоит молча, наблюдая как тонкие пальцы оглаживают нагрудные кармины его верхней одежды, а потом чужая рука вдруг поднимается на шею и холодное прикосновение включает Игоря обратно. Он машинально хватает чужое запястье, заводит за спину парня и укладывает того на красный капот, выкручивая сустав. От вжатого в металл лица раздаётся лишь тихий стон, не слишком похожий на стон боли, и, судя по придыханиям, заложником движут чувства противоположные дискомфорту. — Мы, что, уже начали? — даже не видя лица юноши, можно было представить с какой дьявольской ухмылкой он произносит эту фразу. Эта странная игра порядком надоедает Игорю и он отпускает чужое предплечье, молча разворачивается и пытается скрыться от своего необычного поклонника в осенних дворах. — Эй, поехали ко мне, продолжим! — раздаётся нахальный выкрик под звук разблокировки дверных замков ламбы. Еле слышный рёв двигателя ещё какое-то время отражается от питерских дворов-колодцев, но свою жертву так и не находит. Полицейский успешно и неспешно скрывается в очередной подворотне за шлагбаумом, да, богатство, вопреки множествам причитаний, открывает не все двери в этом мире, и даже не каждый контрольно пропускной пункт. Странное послевкусие этой встречи догоняет Игоря только ближе к вечеру. Он ворочается под лунным светом не в силах уснуть, а по телеку крутят какую-то чушь, снятую с эфира уже лет как десять. Пельмени, налепленные с Прокопенко, ароматно пахнут из кастрюли с желтым вязким бульоном. Громкий рингтон старенького мобильника окончательно рушит все планы на спокойный сон. — Алло? Игорь Константинович? — приятный женский голос взволнованно щебечет в трубку. — Да. — Это Татьяна Михайловна, Вы сказали, что если что – я могу позвонить. — директриса приюта, в котором жил Макаров, глубоко вздохнула — Я беспокоюсь за Лёшу, он пропал. Как бы он чего не натворил… Резкое осознание ситуации как обухом ударило Игоря по голове, не вешая трубку, он парой движений накинул на себя рубашку и кожанку, на автомате закрыл дверь и помчался вниз по лестничным пролётам. — Я знаю где он может сейчас быть, — лестница упёрлась в неширокий дверной проём — отправляюсь туда, не переживайте. — Спасибо, Игорь… — звонок был сброшен и голос оборвался на полуслове, так и не закончив уважительное обращение. У Грома был только один маршрут, по которому мог пойти ребёнок, столкнувшийся с несправедливостью, и этот маршрут вёл прямо в шикарный особняк. Единственное, за что переживал мужчина, так это за то, чтобы в порыве мщения за причинённые увечия, мститель сам не получил кратно больше увечий. Однако на частной территории ждало его совсем не это. Оры и стоны, полыхающий огонь, разбитые стёкла и тёмная фигура в маске – вот что ожидало майора полиции на месте предполагаемого происшествия. Абсолютно бесчеловечная расправа даже для бесчеловечного чудовища. Гречкин, едва способный дышать, пытается найти спасение в своей обожаемой тачке, но некто в дурацком костюме так яро сжигает его пути отхода, что, будь Гром чуть тупее, подумал бы, что за маской скрывается детдомовский юнец. Но телосложение взрослого мужчины отметает все сомнения о потенциальном мстителе. Ещё секунда и ламба с зарвавшимся мудаком внутри взорвется от обилия струящегося огня из рук злоумышленника. Здесь некогда думать. Гром бросается в бушующий огонь, рискуя своей собственной жизнью ради какого-то наглого уёбка, бежит к двери горящей машины, чуть ли не вырывает ручку у водительского сидения и, крича что-то невнятное, вытаскивает истерящего мальчишку, не давая тому ни секунды на раздумья. Они, еле передвигая ногами, отползают лишь на пару метров от горящей груды железа, как их настигает оглушающий взрыв, закладывая уши обоим. Блондин кашляет, хрипит и отчаянно цепляется за кожаную ткань коричневой куртки. Слёзы текут реками, весь перемазанный соплями и слюнями, он уже не выглядит таким самонадеянным. Что ж, хотя бы ради этого стоило рисковать. Игорь пытается расцепить чужие тонкие пальцы и разомкнуть тиски объятий вокруг своей шеи, но сухожилия мальчишки будто одубели, суставы отказываются двигать дрожащие конечности. Из-за кострища на груде железа и башни серого едкого дыма полицейский даже не замечает сначала, что фигура в чёрном костюме стоит в паре метров от них. Силуэт едва виднеется в клубах гари и пепла. — Вставай, быстро! — полицейский поднимает хилое трясущееся тело и пытается оттащить мажора подальше от костюмированного злодея — Давай, давай! Не хочу чтобы нас потом нашли сгоревшими в объятиях друг друга! — Если отпустишь этого уёбка, то такая судьба тебе не грозит. А вот ему…. — спокойный хрипящий голос разрезает серый воздух вокруг. — Ты ещё кто такой?! — Игорь усаживает Гречкина за каменный забор, наклоняется и быстро тараторит полушёпотом — Я постараюсь его отвлечь, убегай! Давай, быстрее! Кирилл, продолжая трястись и рыдать, на негнущихся ногах уползает в сторону от забора, продолжая оглядываться на своего спасителя, который, в свою очередь уже занят диалогом с незнакомцем. — Ни полиция ни судебная система не в силах наказать этого зарвавшегося мудака, — человек в маске с клювом меняет какой-то светящийся желтым патрон на хитром ручном устройстве — поэтому это сделаю я. — Да кем ты себя возомнил, чтобы… Игорь не успевает договорить, как в метре от него струёй огня опаляет каменный забор, за которым пару минут назад он усадил Гречкина. Парня, конечно, там нет, только незнакомец об этом не знает. Поэтому Гром делает первое что обычно приходит ему в голову – прикидывается идиотом: — Черт, да что ты творишь! — полицейский надрывается, глядя в сторону горящего за забором куста — Нельзя же людей убивать, чего ты этим добьёшься?! — он отбегает в сторону от очередного потока пламени и уводит поджигателя дальше от забора. «Думай, думай!» — отчаянно пульсирует в обескураженном сознании, но мыслительный механизм никак не запускается. Всё, до чего додумывается Игорь, – поднять небольшой булыжник и кинуть его в соперника за неимением другого оружия. Это абсолютно не спасает ситуацию, но потоки огня прекращаются. Они оба стоят уже на приличном расстоянии от каменного забора. — Ты серьёзно готов умереть за этого подонка? — с истеричными нотками хрип доносится из длинноносой маски. — Вообще-то не планировал пока умирать. — майор злобно хрипит в ответ. — Запланируй. — мужчина в плаще подводит ровную линию огня к ногам полицейского, но останавливается прямо около ботинок — Но для начала прикончу твоего богатенького дружка. Мы ещё увидимся. И силуэт в чёрном устремляется куда-то в глубь темнеющей лесополосы, деревья смыкаются за его спиной, оставляя майора обескураженно наблюдать за пылающим двором некогда богатого особняка. Мыслительный процесс, покинувший мужчину во время неравного боя, вдруг возвращается и бьёт по голове с двойной силой. — Черт, Гречкин! Гром молниеносно бросается за уже давно сбежавшим юношей. Добегает до первого переулка, оглядывается по сторонам и, не увидев ничего хотя бы отдаленно похожего на тощего долбаёба, достаёт кнопочную нокию из кармана закоптелых джинс. Набирает знакомый номер регистратуры, диктует краткую характеристику и просит обзвонить все больницы и морги на предмет поступления к ним парнишки в шоковом состоянии. Чтобы не тратить время в пустую, мужчина решает быстрым шагом отправиться в сторону центра, мало ли что, вдруг этот мажор забился в какой-нибудь подворотне. Из регистратуры долго не перезванивают, а на улицах лишь изредка встречаются подпитые прохожие, не особо жаждущие отвечать на вопросы о белобрысом напуганном парне или человеке-вороне. Однако, по случайному совпадению, после звонка с известием о том, что ни в больницы ни в морги никто похожий на описание не поступал, взгляд полицейского цепляется за что-то маленькое и блестящее на асфальте. Он поднимает золотое кольцо инкрустированное каким-то камнем, на вид ужасно дорогое, так что сомнений в том, кому оно принадлежит, не остаётся. Мужчина оглядывается по сторонам, но ничего примечательного не замечает, обычный спальный район на окраине, однако, походив немного по окрестностям, ему в глаза бросается ужасно безвкусная неоновая вывеска какого-то местечкового клуба. — Да нет, он же не настолько тупой. — проносится в голове у Игоря, но тот тут же себя одёргивает — Хотя… Ни фейсконтроля ни охраны на входе нет, так что шансы на то, что перепачканный грязью и слезами мажор заныкался в этом гадюшнике, удваиваются. Помещение встречает полицейского бьющими по ушам басами и запахом абсента, смешанным с ароматами рвоты и мочи. Еле вменяемые люди, чью половую принадлежность сложно определить с первого взгляда, совершают неразборчивые движения, не особо попадающие в ритм закладывающей уши музыки из колонок. Но главная странность в этом подозрительном местечке — это небольшая толпа народа, облепившая нечто около барной стойки. В основном девушки в едва ли приличной одежде снуют туда сюда около места скопления, но среди дам так же что-то нервно выясняют работники бара. Игорь даже не думает, он сразу же направляется в гущу событий. Как и ожидалось, на барном стуле сидит ссутулившийся юноша, ему всучили граненый стакан, наполнений коричневатой жидкостью, и парень чуть не захлёбываясь цедит алкоголь сквозь стучащие друг о друга зубы. — Твою мать, Гречкин! — Гром сокрушается, расталкивая толпу заинтересованных — Я обзваниваю больницы и морги, а ты тут решил потусить?! Мокрые ресницы дрожащего посетителя на секунду замирают, и взволнованный, ошарашенный взгляд испепеляет полицейского не хуже огнемета. — Игорь! Боже! — мальчишка пытается резко встать, но спотыкается об свою же ногу, и падает на грудь взбешённого мужчины, запах крепкого алкоголя пронизывает воздух вокруг — Спасибо, спасибо! Я бы умер… если бы не ты! Я бы умер… Я бы умер! — Так, мы сейчас поедем в участок… — Гром пытается вырваться из судорожных объятий, но тонкие руки обхватывают его шею ещё крепче, а раскрасневшиеся губы одержимо повторяют одно и то же прямо над ухом, едва касаясь щетины мужчины — Хотя лучше в больницу. Он берет Гречкина под руки и тащит на выход из заведения под неодобрительные взгляды посетителей. Уже на улице парень вдруг падает на дорогу, и растекается в слезах. — Игорь, пожалуйста… — он хватается за изношенные джинсы на чужих ногах — Пожалуйста, не нужно в больницу или участок, он меня найдёт… пожалуйста! — Да, жаль, что твой папаша не может никому заплатить чтобы тебя не убили, а? — раздраженно цедит полицейский, поднимая ослабшее тело. — Я могу заплатить! Тебе! — юноша едва встаёт на ноги, как начинает запускать пальцы в темные волосы, осатанело смотря в глаза спасителю — Спаси меня, я заплачу тебе сколько угодно! — Да пошёл ты. — он оттягивает чужие руки от своих волос. — Пожалуйста, Игорь! — Кирилл уже не сдерживает рыдания, он бьется в истерике о коричневую кожанку, падает на колени, и начинает задыхаться — Пожалуйста… не оставляй меня… одного… Гром матерится полушёпотом мучительно долго, но снова поднимает заплаканного мажора, кое как останавливает Вместе-такси, называет свой адрес и заталкивает юношу в салон. Питерская халупа – не самое безопасное место на земле, но явно лучше чем везти этого придурка в его богатенькую квартирку, если человек-птица знает о всей недвижимости, принадлежащей его семье, то закончить начатое ему не составит никакого труда. — Проходи. Душ справа. — майор включает трещащую лампочку в своей квартире и начинает снимать ботинки. Кирилл быстро оглядывает небольшое помещение и юркает внутрь, тут же захлопывая старую советскую дверь. Чуть постояв в прихожей, уже более спокойно начинает снимать свои вещи. — Эй, — Игорь окликает его с кухни, когда на госте остаются одни лишь расстёгнутые штаны — остальное в ванной снимешь. Приходится искать чистые домашние вещи, пока юноша смывает с себя землю, траву и слёзы. На разложенный диван он кладёт летнюю футболку и шорты. Худощавый невысокий парнишка тонет в этих вещах, но никак не пререкается и смотрит на Игоря совсем не свойственным ему благодарным взглядом. С белых кончиков волос капает прохладная вода, руки мнут ткань хлопковой футболки. — Игорь, я… спасибо… Как я могу отблагодарить тебя? Я могу заплатить тебе! — он немного прикусывает нижнюю губу — Или ты можешь… — Не вынуждай меня больше спасать тебя. — Гром даже слушать не желает что этот идиот может предложить — Это будет лучшей благодарностью. С утра поедем в участок. Они спят всего несколько часов, но так беспокойно, что толку от этого сна не слишком много. Как только первые солнечные лучи озаряют потёртый диван, мужчина встаёт и, не трогая дремлющего Гречкина, идёт смывать с себя всё, что не смылось вчера. По окончание ванных процедур застаёт на кухне юношу, который роется в холодильнике. — Если хочешь что-то стащить у меня, то будешь разочарован. — мужчина продолжает вытирать ещё мокрые волосы. — Дядь, даже если я всю твою хату украду, то мне даже на кросы не хватит. — улыбающееся лицо показывается из-за двери холодильника, но улыбка тут же замирает, когда взгляд юноши падает на обнаженный торс хозяина квартиры — Прости, я… — Пришёл в себя, вижу. — Игорь накидывает футболку с рубашкой — Собирайся, поедем заявление писать. — Игорь, а можно… — взгляд юноши падает на грязные рваные шмотки в коридоре — взять ещё что-то из твоей одежды… — Да, тяжело живётся нынче миллионерам. — мужчина ворчит, но всё равно направляется к своему шкафу. Потом он на полном серьезе заставляет голодного Гречкина в дешевой большой одежде ехать на метро в час пик, будто пытаясь завершить тем самым начатое человеком-вороной. Он приводит парня в участок и сажает за свой стол с образцами заявлений. Сам майор вынужден отойти чтобы объяснить вчерашнюю ситуацию Прокопенко и коллегам. Однако, когда он возвращается, Кирилла за его столом нет, только недописанное заявление намекает на его недавнее присутствие здесь. Куда бы этот мажор не свалил, это уже не проблема Грома, поэтому мужчина остаётся на своём рабочем месте и готовит документы к открытию дела. Он почти заканчивает с составлением бумаг, когда его стол обступают коллеги, явно собираясь обкатать на нём свою новую стендап программу. — Эй, мы тут обозначили пару подозреваемых по приметам, которые ты указал в ориентировке, вот, посмотри, — младший лейтенант разворачивает к нему распечатанную фотку какого-то попугая под улюлюканье коллег — всё как ты описал: клюв острый, весь в чёрном… — Дядь, на твои детские фото тут никто смотреть не хочет. — раздаётся обыденно нахальный голос из-за спины майора и в поле зрения входит одетый в очередные дорогущие шмотки Гречкин — Че стоим? Сами хуй на работу клали, так ещё и самого лучшего сотрудника от дел отвлекаете? — Оскорбление сотрудника полиции, ты у меня сейчас… — взрывается один из мужчин. — Глеб. — Гром встаёт из-за стола — Нормально, я разберусь, идите. — Оу… — Глеб расплывается в похабной улыбке — Ясно, кому-то олигархи взятки заносят в чемоданах, а кому-то натурой отдают… По офису раздаются шкодливые хихиканья, но майор не обращает на это никакого внимания. — Ты когда переодеться успел? — Позвонил папе с вашего олдового телефона, он отправил охрану со шмотками, картами и всем остальным. — Гречкин достаёт увесистый пакет с логотипом какого-то дорогущего ресторана — Вот. Ты сегодня и меня не покормил и сам не поел. Я не знал, чем ты обычно завтракаешь, поэтому назаказывал там всякого. — Я шаверму ем. — Пфф… — мажор прыснул от смеха — Прости, шавермы там не было, надеюсь бейгл с форелью и рибай тоже подойдут. — Заявление допиши. — Гром собрал свои документы со стола — И свободен. Я пойду работать. — Игорь, подожди… — юноша неловко хватается за рукав синей рубашки полицейского — Может поужинаешь со мной? Я найду какой-нибудь рестик с шавухой. — Кирилл, мой тебе совет… — майор аккуратно убирает чужие пальцы со своей рубашки — ужинай лучше в компании охраны, человек эдак пять-шесть. И не скучно, и появляется вероятность, что тебя не убьёт никто. Юноша грустно поправил волосы и сел на место полицейского, чтобы дописать эту никому особо не нужную бумажку. Когда дело было сделано, он, полный решимости укротить этого строптивого представителя закона, оставил свою тисненую визитку на столе рядом с заявлением и удалился решать кучу вопросов с прессой и службой безопасности.