Что есть ты — не видишь ты, а что видишь — твоя тень

В Гусу было тепло, наступила весна, а точнее сезон чуньфэнь, птицы уже во всю летали и чирикали, начали расцветать деревья, появились ароматные цветы, трава уже начала принимать слегка зелёный оттенок. Снег, конечно, ещё лежал в виде маленьких сугробов, но оно и понятно: зима ведь была снежная и холодная, она никак не хотела покидать мир, не желала отдать бразды правления в руки своей сестрице весне. Ученики в Гусу Лань во всю готовились к экзаменам, которые будет проводить Лань Цижэнь. Внёс он его в программу обучения совсем недавно, год назад, а все из-за одной глупой фразы Лань Цзинъи по поводу учёбы. И додумался же пошутить, что ему не хватило контрольного закрепления материала... Лань Цижэнь услышал это случайно, но воспринял слишком буквально. А первым кому пришлось сдавать экзамен был как раз таки Цзинъи. Что ж, с этого момента молодой Лань понял как могут повлиять на его жизнь случайно брошенные слова. Ну а с того момента, как Вэй Усянь начал жить здесь прошло, кажется, пять с половиной лет. Сейчас же Усянь играл с кроликами. В голове всплывали воспоминания о былых временах, когда он являлся юным, подающим надежды учеником, когда в его задней точке активно процветали буйство и азарт. Как наяву возникали моменты с обучения в Гусу: как он постоянно переписывал правила, дразнил Лань Чжаня, тогда ещё не мужа, а «приятеля-хорошего-товарища», как пил, несмотря на то, что нарушал правила. Вспомнилось и то, как его выгнали с обучения за драку, ну это было и к лучшему, он смог вновь жить со свободой в душе, дарованной ему родным Юньмэнем, да и павлин по имени Цзинь Цзысюань тогда получил знатно за то, что оскорбил шицзе. А ведь тогда Вэй Усянь и предположить не мог, что когда-то вернется в ледяную клетку — орден Гусу Лань, да и к тому же по собственному желанию. Но сейчас Вэй Усянь снова задумался о том, что в последнее время его воспоминания ощущаются будто бы чужими, фальшивыми. Возможно, это было из-за души Мо Сюаньюя, в чьём теле он живёт уже почти шесть лет. Но вспоминая свою первую жизнь, у Усяня и тогда всплывали моменты, когда жизнь казалась ему какой-то «не своей», думается, что это началось лет в пятнадцать, за несколько месяцев до отъезда в Гусу. Но опять же, не исключено, что это может быть из-за того, что он находится в теле Сюаньюя. «Было бы хорошо вернуть своё тело, вот Лань Чжань удивился бы!» —подумал тёмный заклинатель, а затем вскочил, как ошпаренный, и прокричал внутренним голосом: «А ведь это идея! Нужно просто сделать такой артефакт. Если Стигийскую Тигриную Печать получилось сделать, значит и это получится...» После этого Вэй Усянь направился в пещеру, она находилась не так далеко от клана, но и не так близко. Так что Усянь не навредит Гусу Лань, если что-то пойдёт не так. Конечно же, перед тем как уйти туда, Усянь предупредил своего мужа, а то потеряет ещё. Спустя несколько мучительных недель артефакт под названием «Печать Времени» был готов. Именно «мучительных недель», хоть Вэй Усянь и думал, что он достаточно далеко от Гусу, но за это время он чуть не подорвал всё Гусу и себя самого! После чего Лань Ванцзи отправил следить за ним Призрачного Генерала. Сам же Второй Нефрит не мог следить за своим мужем из-за своих непосредственных обязанностей. Ревность иногда начинала очернять разум Ханьгуан-цзюня, но Лань Ванцзи усмирял себя тем, что знал, что Вэй Ин не стал бы ему изменять. Сейчас Вэй Ин шёл к Лань Чжаню, чтобы расплывчато намекнуть ему на то, что он спустя столько лет увидит его в настоящем теле. Вэй Усянь шёл напевая себе под нос мелодию их песни. Хоть и прошло уже достаточно много времени, но его все ещё забавляло то, что Лань Чжань назвал её «Вансянь». Вдруг вдалеке Усянь заметил что-то фиолетовое и золотое. Как оказалось, это были Цзян Ваньинь и Цзинь Жулань. Вэй Ин со свои планом вернуть своё тело уже и позабыл, что скоро глава Цзян и Цзинь должны были приехать на ночную охоту. — Приветствую вас! Чего так рано приехали, глава Цзинь и Цзян? — Не рано, — сказал, как отрезал Цзян Ваньинь. — А ты сам чего такой радостный? Чего успел натворить? — он закатил глаза. — И почему это сразу «натворил»? Не может быть что ли просто хорошего настроения? — Такая гаденькая улыбка у тебя только тогда, когда ты что-то сделал или хочешь сделать. Прямо восхищаюсь Лань Ванцзи за то, что он терпит тебя уже шесть лет. А Лань Цижэню вообще боги должны что-нибудь даровать за то, что всё ещё не выпер тебя. — Вообще-то, сейчас у меня более-менее нормальные отношения с Лань Цижэнем! — Конечно-конечно, верю, а я тогда в прошлой жизни ему женой был! — Дядя! — Цзинь Жулань не ожидал того, что его дядя может сказать что-то подобное. — Глава Цзян, не шутите так, а то Лань Чжань от представленного превратиться в снежную гору. Вам ли не знать как я люблю растапливать этот ледник? Мне будет очень больно сидеть, а ещё... — Вэй Усянь, прекрати говорить такие пошлости! — Цзинь Лину не хотелось слышать подробности интимной жизни Усяня и Ванцзи. А Цзян Ваньинь же просто нахмурился ещё больше, хотя казалось, куда уж больше? — Цзинь Лин, ты же уже не ребёнок. — Не совращай детей, — хлопнул Усяня по плечу Ваньинь. — Ну так и что ты всё-таки задумал? — Ничего я не задумал, — продолжал лгать Усянь. — Просто вспомнил, что когда-то я был очень красивым, что даже занимал четвёртое место в списке лучших молодых господ, опережая тебя. Да и к тому же, я был выше тебя. — Усянь тяжело вздохнул, а после шёпотом продолжил. — Были же времена... — К чему это сейчас? — раздражённо сказал Цзян Ваньинь. — Я был на пятом месте, так что я ничем не хуже тебя. Вот если бы ты был на первом, а я на пятом, то другое дело, а так не считается, разница не особо большая. Да и с ростом то же самое, ты был выше всего на полцуня! — Ой-ой, ну ладно, чего ты так начал злиться то сразу! — Я не злюсь. Просто я слишком хорошо тебя знаю, так что отлично понимаю, что ты сейчас лжешь. Говори, что задумал! — Ну вот что ты заладил «задумал, да задумал». Цзян Ваньинь подошёл к Усяню и схватил его за ворот ханьфу. — Вэй Усянь, не испытывай моё терпение. — Дядя, пожалуйста, отойдите от Вэй Усяня, — обеспокоенно сказал Цзинь Лин, смотря куда-то в сторону. — Подожди ты, Цзинь Лин, — отмахнулся он. Вдруг Саньду Шэншоу почувствовал, как у его горла появилось лезвие меча. Присмотревшись, он увидел, что это был Бичэнь. — Лань Ванцзи, будьте любезны опустить свой меч. — Сначала отпустите Вэй Ина, — сказал Второй Нефрит ледяным тоном. После этого Цзян Ваньинь нехотя сделал то, что ему велели, а Лань Ванцзи, в свою очередь, опустил меч. — Господин Вэй, что тут произошло? — подошёл Вэнь Цюнлинь. Он тут, скорее всего, находился из-за Сычжуя и Цзинъи, которые тоже только что подошли. — Вэй Ин, с тобой все хорошо? —спросил Лань Чжань, уже более мягким тоном. — Всё нормально. Лань Чжань, тебе не стоило доставать Бичэнь из ножен, глава Цзян ничего бы мне не сделал. — Мгм. — Если бы ты сразу сказал что задумал, то я бы и не хватал тебя за ворот, — отвернулся глава Цзян. Лань Ванцзи перевёл взгляд сначала на Цзян Ваньиня, а после уже вопросительный на своего супруга. Усянь за почти шесть лет научился понимать эмоции своего мужа. Теперь было понятно, как все эмоции Лань Чжаня раньше расшифровывал Цзэу-цзюнь. Всего-то стоило посмотреть в его глаза: они отражали всё, даже, кажется, потайные мысли Лань Ванцзи. Кхм, но сейчас не об этом. — Вэй Ин, он говорит правду? — Ну, нет, думаю нет, — отвёл свой хитрый взгляд Вэй Усянь. — В Гусу запрещено лгать. — Ой, хорошо, хорошо. Да, я задумал кое-что. Теперь вы довольны? — И что же? — поднял бровь Цзян Ваньинь. Остальные не хотели вмешиваться в этот разговор. Разговор, который со стороны выглядел как разборка. — Ну, в последнее время меня стали угнетать некоторые мысли. Скорее всего это связано с тем, что я нахожусь в теле Мо Сюаньюя. Поэтому я создал артефакт, который, по моим предположениям, должен помочь мне вернуть своё настоящее тело, — наконец-то рассказал всё Усянь. Все были шокированы его заявлениями, у Сычжуя аж побелела кожа. — Что за чушь? Как можно вернуть своё тело, если оно давно разложилось, тем более тебе известно по какой именно причине, — решил высказаться первым Саньду Шэншоу. — Вэй Ин, это опасно, — кратко высказал свое мнение Ханьгуан-цзюнь. — Господин Вэй, а если все пойдёт не так, как вы думаете, из-за чего вы погибнете? Лучше не проводите то, что задумали. Второй Мо Сюаньюй не найдётся, — намекнул Призрачный Генерал на то, что Вэй после таких экспериментов может больше вообще не вернуться в мир живых. Младшие же все ещё осмысливали сказанное. Кажется, это никак не могло уложиться в их светлых головушках. Поэтому Цзинь Жулань, Лань Сычжуй и Лань Цзинъи лишь молча согласились с мнением старших. — Да чего вы так волнуетесь? Если что и случится, то это только то, что артефакт не сработает. Больше ничего. Я ведь даже сам не уверен в нём, поэтому и хотел проверить его в секрете от вас. А если получилось бы, было бы для вас сюрпризом. — Вэй Ин, когда ты работал над этим артефактом ты чуть не убил себя. Вэй Усянь тяжело вздохнул и выдал: — Ну если так не доверяете, тогда пойдемте со мной, посмотрите и убедитесь, что ничего такого не будет. — А вот и пойдём! — сказал Цзинъи, вмешиваясь в разговор старших. После этого заклинатели и вправду пошли в ту пещеру. Вэнь Цюнлинь по дороге чуть ли не каждую минуту пытался отговорить господина Вэя, говоря то, что у него плохое предчувствие. Но Усянь был непреклонен, никто и ничто не могло изменить его решения. Кроме Цюнлиня на плохое предчувствие жаловался и Сычжуй. Усянь даже пошутил, что два Вэня слишком волнуются за него. Да, Сычжуй уже долгое время числился под фамилией Лань, да и выглядел больше Ланем, нежели тот же Цзинъи, будто это Цзинъи был приёмышем, а не Сычжуй. Когда Вэй Усянь закончил с артефактом и даже начертил под собой какие-то символы, он наконец-то применил Печать Времени. Артефакт, к слову, начал собирать возле Усяня энергию, причём не тёмную, как ожидали присутствующие, а светлую, так что спустя время его окутал яркий, словно солнце, свет. Свет был настолько яркий, что почти все думали, что сейчас ослепнут от него. Но со временем он начал исчезать, а на месте Усяня начал появляться силуэт. Вот только он был не мужской, а женский... Всё подумали, что это обман зрения, просто свет так падает, но как оказалось, были не правы. Когда свет исчез полностью, то на месте Вэй Усяня появилась красивая девушка, на вид лет пятнадцати. Она была среднего роста, глаза её были серо-голубые, нос прямой и маленький, волосы длинные и чёрные как смоль. К слову, девушка была одета в одежды ордена Юньмэн Цзян, да и не просто одежды, а в одеяния пристойных госпоже Цзян! Взгляд у неё был растерянный, видно, что она ничего не могла понять. Единственное, что она смогла сказать, причём одновременно с Цзян Ваньинем: — Какого ляда? А после под Ваньинем и Усянем появилась какая-то странная печать с гербом Юньмэн Цзян. — Эй, Вэй Усянь, что тут, гуй тебя дери, происходит?! — крикнул ему Цзян. — Я сам ничего не понимаю! — крикнул Усянь. Или же крикнула?.. Когда печать начала рушиться и рассыпаться Сычжуй вдруг схватился за голову. Его одолело головокружение, а после он и вовсе свалился, как будто резко заснул. То же самое случилось и со всеми остальными, все провалились в глубокий сон, который расскажет им всю правду.

×××

Третий год правления Сюань Чжэна. Сезон Дашу. Несмотря на то, что был уже вечер, на улице стояла летняя жара. У прилавка с сувенирами стояла и что-то рассматривала женщина в белом ханьфу, а рядом с ней мужчина в чёрном. С их одеяниями они были как инь и янь. На руках мужчины сидела девочка, по всей видимости, их дочь. Она была очень похожа на свою маму, но и от отца достались некоторые еле заметные черты лица. Пока родители о чем-то беседовали, девочка потянулась к чжунгоцзе, которые висели над цветастыми вазами. Своими руками она сумела схватить фиолетовую чжунгоцзе. — А-Сян! — возмутилась её мать. — Не стоит хвататься за что попало! — Ой, да ладно тебе, А-Сэ! А-Сян же ребёнок, ничего не понимает, —улыбнулся отец девочки. — Эх, Вэй Юн, я понимаю, что она ребёнок... Но ты ведь помнишь как из-за того, что я просто взяла в руки браслет, торговец заставил нас его купить, шантажируя тем, что сдаст нас за воровство? У нас ведь и сейчас денег мало, вдруг и этот торговец подумает, что мы берём чжунгоцзе и придётся отдавать наши последние деньги. — Тогда... предлагаю просто по-тихому уйти, все равно здесь нет интересующего нас товара, — подмигнул своей жене мужчина. Девочка в это время просто слушала своих родителей и чувствовала себя немного виноватой за то, что схватила вещицу. После этого семейство направилось в место своего ночлега. Там они подкрепились вкусной едой, а после трапезы поднялись на второй этаж в свою комнату. Женщина начала укладывать дочь спать, а мужчина что-то собирать. — Матушка, вы снова уходите на ночную охоту? — никак не хотела засыпать девочка. — А-Сян, ну нам же нужно на что-то жить. Эта ночная охота принесет нам очень много денежек. Обещаю, что на них мы купим тебе чжунгоцзе. — Мне она не нужна... Я просто не хочу, чтобы вы снова уходили. Вы с папой потом снова вернетесь с синяками и ранами... — надула свои губки А-Сян. — Вэй Сян, кем ты нас возомнила? Мы с мамой по-твоему такие слабаки? Такие маленькие раны и синяки нам нипочем! Для нас это словно комарик укусил, — вмешался мужчина. — Комары неприятные... После них след остаётся и тело чешется. Зачем они вообще нужны? Интересно, почему их вечером и после дождя больше, чем днем?... Ах да, ночью и после дождя они могут нападать на людей незаметно! — А-Сян, лучше спать ложись, а не о комарах рассуждай, — засмеялась женщина, а после того, как А-Сян легла, её мать начала петь колыбельную. Она очень помогла заснуть. Дальше девочка видела свои красочные сны, а её родители пошли на ночную охоту. На утро, когда девочка проснулась, родителей так и не вернулись. Это очень удивило Вэй Сян, она не понимала почему их нет, ведь до этого, когда она просыпалась раньше, родители уже сопели рядом с ней. «Может быть они внизу едят? Папа ведь любит поесть, а после ночной охоты и подавно», — подумала А-Сян. Одевшись, она кое-как сделала свой неряшливый хвостик, ведь это единственное, что она умела делать с волосами. Если бы тут была мама, то у девочки на голове красовались бы два пучка. После того, как девочка спустилась вниз, она посмотрела по сторонам и просто пробежалась по постоялому двору, но родителей так и не нашла. После этого девочка обошла всю улицу, но все попытки остались безуспешными... Девочка решилась спросить о своих родителях у хозяина, но тот только пожал плечами и сказал, что не видел их со вчерашнего вечера. Ближе к часу обезьяны девочка попросила его расспросить других людей, не видели ли они Цансэ-Саньжэнь и Вэй Чанцзэ На удивление, хозяин согласился помочь Вэй Сян. Она бы и сама пошла расспрашивать местных, но папа всегда запрещал разговаривать ей с незнакомцами, говоря, что это может быть опасно. Да и уходить далеко тоже всегда запрещал, даже взял с А-Сян слово, которое она все ещё держит и пока что нарушать не собирается. Спустя дня четыре никто так и не вернулся, а люди из городка тоже не могли ничего сказать Вэй Сян. Они либо видели их ещё, когда Цансэ-Саньжэнь и Вэй Чанцзэ не ушли на ночную охоту, либо слышали о них только из слухов. Вэй Сян не понимала про какие слухи шла речь, но она точно понимала, что люди говорили что-то плохое про её маму, и ей это не нравились. «Никто не смеет оскорблять папу и маму!» — думала А-Сян. Однажды она не выдержала и пнула одного из сплетников, а после убежала. Когда с ночной охоты прошло чуть больше второй недели, хозяин выгнал её на улицу. Она не знала что ей делать, оно и понятно, ей ведь всего лишь четыре с половиной года. В сердце все ещё оставалась надежда на то, что сейчас появятся родители, папа, как и прежде, возьмёт её на руки, а мама будет, как обычно, рассказывать о том, какие они сильные, как легко выполнили задание и что ближайшее время поживут в роскоши. Они как всегда пойдут и заберут своего ослика из стойла, а после уедут из города и поедут путешествовать дальше. Но это никак не происходило... Уже осенью надежды Вэй Сян рухнули полностью. Хоть она и ненавидела слухи, но в этот раз они оказались полезны. Девочка узнала о том, что её родители погибли на той ночной охоте... В тот день, когда она про это узнала, слёзы не прекращали идти. На следующий день её глаза так опухли, что местные мальчишки начали дразнить её. В любой другой момент она бы ответила им тем же, но не в этот... Летом и в начале девятого месяца Вэй Сян ещё могла как-то жить на улице, ночи ведь были тёплыми, но с началом середины осени, ночи, да и дни тоже, стали холодными. Она не знала куда деваться и как согреться. Да и к тому же, грязная и уже изрядно порванная одежда не сильно защищала от холода... Почти то же самое было с едой. Если летом ещё можно было найти на дороге упавшую маленькую редиску и съесть, то осенью весь урожай кончился. Девочке было нечем питаться, поэтому она пошла выпрашивать еду. Люди были безразличны по отношению к Вэй Сян, но все-таки спустя какое-то время ей кинули не до конца доеденные арбузные корки. Ей, конечно, хотелось бы сейчас съесть полный арбузный кусочек, а не слюнявую корку, но есть же все-таки что-то нужно было, сейчас не время быть прихотливой. Пока малышка А-Сян ела арбузные корки, то заметила вдалеке паланкин, он был полностью красным. Женщины стоявшие рядом тоже пришли в восторг. — Кто в этот раз невеста и жених? — спросила первая. — Ты что? Дева Ма выходит за Господина У! Как такое можно не знать, об этом весь город трещит, дуреха! — Ох, правда? Стоило мне всего лишь неделю проваляться в постели с заразой, а тут уже свадьба. «Свадьба? Жених? Невеста? Что это?» — искренне не понимала девочка. — Тётеньки, — позвала женщин Вэй Сян. Те посмотрели на неё вопросительным взглядом. — А что значит невеста, жених и свадьба? — задала она вопрос. Женщины переглянулись, после чего первая опустилась на корточки и начала отвечать: — Понимаешь, когда люди очень любят друг друга, они должны связать себя узами брака и совершить три поклона. Первый — земле и небу, второй — родителям и старожилам семьи, а последний третий — друг другу. Затем совершаются ещё три обряда, но их я не буду тебе рассказывать, долго все это буду объяснять, мне все-таки ещё домой к своей семье нужно идти. А, точно! — вспомнила что-то женщина. — Невестой зовётся девушка, женихом, соответственно, мужчина. После этого паланкин остановился напротив одного храма. Из паланкина вышла девушка в красном ханьфу. Она была увешана разными украшениями, лицо было закрыто фатой. Девушка зашла в храм. Все это время Сян наблюдала за невестой. — Получается, мои мама с папой тоже были связаны... Как их там.. узами.. — Брака, — закончила за неё женщина. — Да, скорее всего были. Ну ладно, прощай, надеюсь, ещё когда-нибудь сможем поболтать. Может свидимся, — посмеялась она. — Моя фамилия Ван, если что. — До свидания, тётушка Ван. А после этого Вэй Сян услышала, как вторая женщина говорила ей: «Глупая, зачем ты вообще заговорила с этой бездомной! Мало ли что эта девчонка надумала, не забывай, что её мать совратила главу Цзян, а потом сбежала со слугой!». То, что ответила на это тётушка Ван Вэй Сян уже не слышала, да и все её внимание теперь было приковано к невесте. По какой-то причине фата была снята, поэтому она теперь смогла увидеть лицо девушки. На взгляд Сян невеста была очень красивой, а дополняли её образ украшения и яркий макияж. Люди, которые скорее всего были родственниками и друзьями, начали поздравлять невесту и жениха, а после начался праздник, на который Сян могла смотреть только издалека. К слову, жених и невеста исчезли под ночь, правда невеста пропала чуть раньше. Интересно почему же?.. С этого момента Вэй начала мечтать о своей свадьбе, где она бы выглядела такой же красивой, а заодно побывала бы на таком празднике, и снова бы увидела огни в небе, что сияли ярче звёзд. Кажется, другие люди звали эти огоньки фейерверком. На следующий день, пока Вэй Сян бродила по городу, она увидела у одной девочки, чуть старше её самой, куклу. В голове Сян родилась идея сделать такие же – себя, матушку и отца. Вот только... Куклы делаются из слоновой кости, сейчас материала для куклы не найти, да и дорого стоит... Если только опять идти попрошайничать, чем она всем уже изрядно надоела. Да и не наберёт Сян денег на куклу из такого материала. «Может сделать из сена?» — придумала девочка. Сено сейчас ещё можно найти. Проходя один из переулков, она услышала знакомый голос, который звал её. Как оказалось это снова была тётушка Ван. — Здравствуйте, тётушка Ван! — Вот видишь, Вэй Сян, как я и говорила, мы снова встретились, — присела на корточки женщина. — Чего это ты так грустна? — Ну... Я бы хотела сделать себе куколок, а сена нет. — Хочешь из сена сделать? Может лучше я тебе их просто сошью? — предложила свою помощь она. — Нет, что вы, я лучше сама сделаю их. Не хочу вас обременять. Да и ваш сын будет против... — Ну тогда уж давай сена дам, раз ты такая самостоятельная. — Но ваш сын... — А он ничего не узнает, пошли быстрее. После этого тётушка Ван дала немного сена и заодно верёвки для закрепления, а Вэй Сян поблагодарила женщину и поспешила побыстрее убежать из этого дома. Нет, тётушка Ван была приятной женщиной, но странной. Это, конечно, не мешало Вэй Сян с ней общаться, ведь женщина была единственной, кто был добр к Сян. Проблемой в большей степени служил сын тётушки Ван, он был такой же как и остальные жители деревни, которые плохо относились к Сян. Единственное, что его отличало ото всех — его мать, из-за неё он был более жесток к Вэй Сян. А в тот раз когда она впервые его встретила, он говорил какие-то странные вещи тётушке Ван. Сян не очень помнить то, что он конкретно говорил, но вроде бы что-то похожее на: «Прекрати сюсюкаться с этой девчонкой! Она не станет заменой мэймэй!». Вэй Сян так и не поняла, что значит «заменой», да и кто такая «мэймэй» было не ясно. Только спустя месяц или два она узнала, что у тётушки Ван раньше была дочь, которая умерла пару лет назад... Конечно, было жаль тётушку Ван, но значение первого слова так и осталось неясным для Сян. Зайдя в один из переулков, где был тупик, она принялась делать из сена отца, потом матушку, ну а потом и себя, соответственно. Пока она все это делала, то уже настала ночь, так что как только она закончила их делать, она прижала кукол к себе и легла спать.

×××

Зима не щадила Вэй Сян, да и не только она... Сейчас она убегала от своры собак, которых снова натравил на неё сын тётушки Ван. Ей было жутко страшно от того, что они снова могут покусать её... Но, видимо, судьба сегодня, в отличие от прошлых случаев, была благосклонна к Сян. Хозяин, спустя время, отозвал собак, они ему зачем-то понадобились, а ведь они уже почти дотянулись до забившейся в угол Сян. Из-за того, что сын тётушки Ван уже не первый раз спускал на неё собак, одежда Сян была уже никакой, вся порванная и грязная, и это было чудом, что хоть что-то осталось. От причёски тоже ничего не осталось, Вэй Сян ходила с распущенными волосами, их нечем было завязать, все были в клочьях, которые, по мнению Сян, уже точно невозможно было расчесать. Также, за это время Вэй Сян уже успела выучить территорию города. Сейчас она шла куда глаза глядят. Сян жалобно вздыхала, ведь собаки очень долго за ней гнались, а из-за страха, она не могла следить за дорогой, поэтому ей придётся идти с конца города до того переулка, где был тот самый тупик, где она теперь, так сказать, живёт. Стены там по большей части защищали от холодного ветра, да и соседи все-таки немного сжалились над девочкой и застелили участок сеном. Теперь Сян могла прятаться от снега и относительно спокойно спать. От мороза, конечно, сено не сильно помогало, но это было хоть что-то, так что малышка Сян не жаловалась. Когда она вернулась обратно, то уже привычно села на землю. Вэй Сян смотрела как люди куда-то спешат, что-то покупают, просто разговаривают, увидела как пробежали дети, играя в какую-то игру. Сян они не звали, родители им запрещали играть с ней... В один момент какой-то мальчик остановился и начал смотреть прямо на Сян. Он был одет в белоснежное ханьфу, а на лбу красовалась такая же лента. У мальчика была светлая кожа и чёрные волосы, собранные в аккуратную причёску, а его светлые глаза — ярко-жёлтого цвета, как будто смотрели Сян прямо в душу. Малышка Сян решила улыбнуться ему. Мама говорила, что лучше всегда улыбаться людям, так у них складывается хорошее впечатление о тебе. Но мальчишка вдруг начал идти к Вэй Сян. Подойдя, он протянул Сян погремушку-барабан, которую держал в руках. — Возьми. — сказал он. — Что? Зачем? — спросила она. — Я думаю, она тебе нужнее. — Ээ.. Спасибо? — после этого Сян взяла протянутую мальчиком погремушку, а тот продолжил молчать. — А почему ты мне её отдал? — Правила моего клана гласят, что нужно быть щедрым и помогать обездоленным. — Ого! — удивилась Сян. Что значит «обездоленный» она не знала и решила этого не показывать. — Хочешь конфет? — спросил он и сел рядом, протягивая конфеты. — Что? Ты со мной и этим поделишься? — Мгм. — Не врёшь? — недоверчиво сощурила она глаза. Её уже так однажды обманывали. — Лгать запрещено. Сян начала улыбаться и сказала: — Тогда спасибо! Я очень тебе благодарна! — после этого Сян взяла пару конфет из рук мальчика. Она хотела спросить у него его имя и просто узнать о нем побольше, но мальчика кто-то позвал, поэтому он ушёл. Сян успела только взять с него обещание, что он вернётся и завтра. На следующий день Сян ждала мальчика, очень сильно ждала. Поэтому когда он не пришёл к полудню, она решила пройтись по городу, а то вдруг мальчик потерялся или не помнит где вчера сидела Вэй Сян. Но даже пробежав все улицы она его так и не нашла. Только тётушку Ван встретила и поговорила с ней, после чего поспешила вернуться назад. Но вот по дороге обратно её встретил сын тётушки Ван и его собаки... Видимо, хозяин собак настолько ненавидел и презирал Сян, что снова приказал им бежать за ней и покусать её. В это раз Сян добежала до того своего тупика, но это стало большой ошибкой. Это она поняла только добежав до укрытия. Одна из собак приблизилась к Сян и уже чуть ли не укусила её! Но вдруг послышался грубый мужской голос, которого испугались собаки, да и не только они, но сама Вэй Сян. Каким-то образом обладатель голоса смог прогнать собак, а после подошёл к Сян. И достал из-за пазухи конфеты. — Не хочешь конфет? — спросил мужчина. Он был одет в фиолетовые одежды, они выглядели очень богато. «Его одежда явно не с базара... » подумала Сян. Она пока что ничего не отвечала мужчине, боялась его. Но все так же с интересом рассматривала его. Прическа мужчины состояла из распущенных сзади волос, а по бокам от висков были заплетены косички. На голове мужчины располагался гуань. — Ну так что? Не хочешь конфет, Вэй Сян? — Что? Откуда вы знаете моё имя? — удивилась девочка. — Так скажем, я знал твоих родителей. Ну так что, хочешь конфет? Я могу дать их намного больше, чем сейчас есть в моей руке, если ты пойдёшь со мной. — Почему я должна верить? Вдруг вы врёте? — Меня зовут Цзян Фэнмянь, я глава ордена Цзян. Твой отец мой друг детства, можно сказать, он был моей правой рукой... Я не стал бы тебе врать. Я правда хочу помочь тебе. Я могу дать тебе крышу над головой, вкусную еду, семью, если ты только пойдёшь со мной. «Цзян? Это тот, о ком говорят, что он был влюблен в маму?» — Ну так что? Ты согласна пойти со мной? — Вы обещаете, что не лжёте? — Обещаю. После этого Вэй Сян задумалась. То, что предлагал мужчина звучало очень заманчиво, никто от такого бы не отказался. То, что Цзян Фэнмянь знал её родителей ещё больше подогревало доверие Сян. Так что в итоге, спустя несколько минут, она все же согласилась. Так что Цзян Фэнмянь приказал своим слугам, которые, как оказалось, были совсем рядом, взять Сян на руки, а сам он шёл рядом. Она успела взять только куклу себя, а родителей нет, но сказать об этом она побоялась. Хоть он и вёл себя хорошо по отношению к Вэй Сян, но доверять ему она ещё опасалась. Цзян Фэнмянь рассказал, что они сейчас находятся в неком городе Илин, а до ордена, где с этого момента будет жить Сян, плыть примерно день-два. На корабле Сян уложили в постель, где она сразу же заснула. Лежбище было таким уютным и тёплым. Да и никак не могла выспаться Сян с той последней ночи с родителями. Пробудиться от сладкого сна Сян помог один из слуг Цзян Фэнмяня. Он сказал ей, что они приплыли, после чего взял Вэй Сян на руки. Когда Сян и этот слуга ступили на пирс, Цзян Фэнмянь уже ждал их там. После чего он забрал из рук слуги девочку и сам понёс её, что, конечно же, стало неожиданным для Вэй Сян. Её удивило, что такой благородный господин несёт её на руках, ведь она была вся грязная и пахло от Сян тоже отвратительно. Даже тот слуга корчился от запаха исходящего от неё, а господин Цзян нет. Когда они дошли до конца пирса и наконец-то ступили на землю, то впереди Сян заметила девочку. Она была чуть старше. Девочка удивлённо смотрела на господина Цзяна и хлопала глазками, не понимая что происходит и кто сидит у него на руках. — А-Ли, что ты делаешь тут одна? — Отец, я... — Ладно, неважно. Пойдём, мне нужно объявить вам о том, что у нас в семье появился ещё один ребёнок. Девочка хотела сказать что-то ещё, но её отец решил уйти, даже не слушая. Явно очень огорченная его поведением, она поплелась за ними. Когда они пришли в какую-то большую комнату, недалеко Вэй Сян заметила женщину: высокую и красивую, с розовыми губами и в пурпурно-фиолетовом ханьфу. Рядом с ней стоял мальчик примерно одного возраста с Сян, ну по крайней мере ей так показалось. Он был очень похож на женщину, да и девочка, которая пришла с ними, тоже имела схожие черты с женщиной. — Цзян Фэнмянь, что это за замухрышка стоит подле тебя? — Вэй Сян не замухрышка. И да, моя госпожа, с этого момента она будет жить здесь. — Вэй? Она что, дочь Вэй Чанцзэ?! Да как ты посмел привести дочь этого предателя обратно в клан! Не забывай, что он просто взял и ушёл с той женщиной! — Моя госпожа! Прекратите этот скандал! Вэй Чанцзэ был мне незаменимым другом!... Слуги в этот момент решили побыть самовольными, и увели детей подальше от криков супружеской пары. Мальчишка, похожий на грозную женщину, злобно смотрел на А-Сян. А потом вовсе отвернулся и куда-то побежал. Девочка же осталась. — Прости, можешь... Можете сказать как вас зовут? — робко спросила Вэй Сян, понимая свой низкий статус. — Не бойся. Я тебя не укушу, — посмеялась девочка. — Меня зовут Цзян Ли. А тебя, я так понимаю, Вэй Сян? — Да. — Тогда будем дружить, Вэй Сян. — Взаимно, госпожа Цзян Ли. После слов Сян, старшая дочь семьи Цзян рассмеялась, а потом ушла в след за убежавшим мальчишкой. За ней ушли почти все слуги, остались единицы. Спустя некоторое время вышла женщина и быстрым шагом удалилась от сюда, не удостоив Сян даже взглядом. Вслед за ней вышел и глава ордена. — А-Сян, все хорошо? — Да. Спасибо вам за то, что дали мне кров. — Это пустяки. Но... Для начала ты должна запомнить, что здесь, пока что, тебе не стоит выделяться или показывать свой характер, тем более перед моей супругой. Её зовут Юй Цзыюань, но для тебе она госпожа Юй. — Цзян Фэнмянь решил уточнить запомнила ли информацию Сян, и дождавшись кивка, продолжил. — Девочка, которая была на пирсе — моя дочь, её зовут Цзян Ли. Но ты должна звать её молодая дева Цзян или же госпожа Цзян. И как ты, наверное, понимаешь, мальчик — мой сын, его зовут Цзян Чэн, он твой одногодка, так что, надеюсь, вы подружитесь. Его ты должна звать молодой господин Цзян. Все запомнила? — Я постараюсь не совершать ошибок. — Тогда хорошо. Сейчас тебе нужно помыться и сменить одежду, а также причесаться. Попозже тебя накормят. — Спасибо вам. Спасибо, господин Цзян! — расплакалась Вэй Сян. Она знала, что плакать нужно было раньше, когда её забирали с улицы, но почему-то слёзы накатили только сейчас. Когда она успокоилась, все водные процедуры были закончены, а еда съедена, слуги, которых Цзян Фэнмянь временно приставил к Сян, повели её куда-то. И сколько бы она не спрашивала, куда они идут, никто из взрослых не отвечал. Стояла ясная погода. Когда они пришли по помостам в какую-то светлую комнату, Сян увидела главу ордена и его сына. — А-Чэн, пожалуйста, познакомься, это Вэй Сян. — Я слышал её имя. — пробурчал он себе под нос. — Тогда проще будет запомнить. И так, А-Чэн, я понимаю что ты недоволен, но прошу тебя быть более благосклонным к А-Сян. — Я постараюсь. — Тогда, я покину вас. Надеюсь, когда вернусь, вы уже станете друзьями. После ухода главы Юньмэн Цзян воцарилась гробовая тишина. Минут эдак пять продолжалось молчание. Первая его решила нарушить Вэй Сян. — Молодой господин, вы очень красивы. — А? Спасибо. — Вам очень идёт фиолетовый цвет, хорошо, что вы не родились в другом ордене. Если одежды идут, то значит предназначено быть главой! — Что за глупости? Я в любом случае стану главой ордена! — А, правда? Простите, я ещё не знаю правил... — Ничего страшного. — и снова воцарилось неловкое молчание, которое в этот раз нарушил Цзян Чэн. — Тебе... Тебе тоже идёт этот цвет. Фиолетовая лента в твоих волосах смотрится хорошо. — залился краской он, ему явно было неловко говорить комплименты, но он посчитал, что не может не ответить на комплимент комплиментом. — Спасибо, молодой господин, я очень польщена! Кажется, после этого Цзян Чэн и Вэй Сян нашли общий язык друг с другом. Не сказать, что прям сильно, но играли вместе они спокойно. Да что уж там! Наследник Юньмэн Цзян решил ей что-то показать, после чего они куда-то пошли. Когда они пришли во внутренний двор, Цзян Чэн остановился и начал улыбаться. Сян тогда даже подумала, что тому идёт улыбка. Ей захотелось смешить его почаще, чтобы он не переставал так улыбаться. Но только услышав лай собак, сердце Вэй Сян сразу же начало бешено биться, ноги стали ватными. А когда собаки уже показались на горизонте, она и вовсе упала на колени, будто забыв как двигаться и даже дышать. Из глаз полились слёзы. — Эй? Что с тобой? — ничего не понимал Цзян Чэн, начав беспокоиться. Слуги сразу же засуетились и позвали главу ордена. Тот быстро пришёл и подняв заплаканную Сян на руки, приказал убрать собак из Пристани Лотоса. Услышав это, Цзян Чэн зло посмотрел на Вэй Сян. Настолько злым, будто хотел убить её на месте, а потом и вовсе убежал прочь. Когда же Вэй Сян успокоилась ,её увели в комнату к молодой деве Цзян, сказав, что с этого момента она будет жить здесь. — Молодая дева Цзян, вы совсем не против того, что я буду жить с вами? — робко спросила Сян. — Нет, сейчас это меня совершенно не беспокоит, — с какой-то грустью сказала Цзян Ли. — А что же тогда беспокоит? Если, конечно же, не секрет... — Проходя мимо слуг, я услышала о ситуации, которая произошла сегодня. Отец завтра выгонит собак А-Чэна... — до этого сидевшая к Сян спиной Цзян Ли, встала и подошла прямо вплотную. — Вэй Сян, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь страх к собакам, к сожалению, причина страха мне неизвестна, и не уверена, что мне стоит её знать, но... Но думаю тебе стоить поделиться этим с А-Чэном. Конечно, не сразу, но думаю если ты ему расскажешь, то он простит тебя. А то сейчас он заперся у себя в комнате и даже поесть не желает выходить. — Что? Ведь уже вечер, а он до сих пор не ел... Молодая дева Цзян, простите меня, но мне нужно идти извиниться перед наследником. — Хорошо, — улыбнулась девочка вслед убегающей малышке. —Спасибо, Вэй Сян, — тихо сказала она. Хоть и немного потерявшись по пути, Сян нашла комнату Цзян Чэна. Постучалась. Ей ответил хриплый и заплаканный голос мальчишки: — Кто там ещё?! Я не буду есть! — Молодой господин Цзян, это я... Я пришла извиниться за то, что произошло сегодня днём... — Что? Да как ты посмела прийти сюда! Убирайся отсюда! — Молодой господин Цзян, давайте я вам расскажу, почему я так отреагировала на собак.. —Я не хочу слушать этот бред! Убирайся! Либо натравлю на тебя собак, они ведь до сих пор тут! — Что?! Собак? Не надо собак... Я уйду, если вы так хотите... Спустя продолжительное количество времени, Цзян Чэн снова услышал стук в дверь. Подумав, что это опять девчонка Вэй, будущий глава крикнул ей исчезнуть, пока он совсем не разозлился. Но к его удивлению, ночной гостьей была обеспокоенная чем-то сестра. Как оказалось, она волновалась из-за Сян, ведь та после ухода к Цзян Чэну, так и не вернулась. После выяснения обстоятельств, Цзян Ли попрощалась с младшим братом и сама пошла дальше искать Вэй Сян. В то же время наследник Юньмэн Цзян начал очень переживать и за Сян, и за себя. «А что если она сейчас расскажет всё отцу?... Отец, кажется, любит эту замухрышку Вэй даже больше сестры.... Нет, нет, нет, Цзян Чэн, она ведь не похожа на ябеду... Вдруг и вправду потерялась? Всё-таки она здесь только первый день... Да и не сама ведь она приказала прогнать собак из ордена.. Хотя это и её вина!» Прокручивая по кругу снова и снова эти мысли, Цзян Чэн не нашёл решения лучше, чем на некоторое время сбежать из комнаты и спрятаться в своём самом укромном месте. Тем временем, Цзян Ли уже исходила все помосты. Проходя с фонарём мимо большого дерева, она заметила возле него маленькие туфли из грубой ткани. Такие дали Сян на первое время, это она точно помнила. Поэтому молодая дева Цзян, аккуратно поднесла свет ближе к дереву и толстой ветви, где по её предположению, могла сидеть потеряшка. — Вэй Сян, ты там? Темноту прорезал тонкий голосок. — Дева Цзян, зачем вы вышли в столь позднее время?.. — Как я могла лечь спать без тебя? — Вы вышли искать меня? — Конечно. Вэй Сян, может ты спустишься и мы пойдём отдыхать? — Нет. — замотала головой девочка. — Почему? — Там собаки... — Их тут нет, а если и будут, то я смогу защитить тебя. Обещаю! — Правда? — Конечно. Спустя несколько секунд раздумий Сян все же решила слезть, но идти сама дальше не могла, ступни были поцарапаны об кору дерева. Поэтому Цзян Ли решила понести малышку на спине. Сначала Вэй Сян старалась отпираться и говорила, что сама дойдёт, но дева Цзян все же настояла на своём. По дороге обратно Вэй Сян и Цзян Ли услышали какие-то шорохи в кустах. Как они выяснили, это был Цзян Чэн. Тот прятался, а когда увидел Вэй Сян на спине сестры, начал расспрашивать о том, что случилось, и получив ответ на свой вопрос и узнав причину, почему же Сян пряталась на дереве, он почувствовал себя виновато. Поэтому Цзян Чэн решил извиниться перед ней, она же, в свою очередь, тоже извинилась за инцидент, который случился днем и сказала, что попробует завтра успеть пораньше подойти к главе ордена и попросить его не прогонять собак из ордена. — Но ты же, кажется, боишься их... — А вы любите этих собак! Как их могут отнимать у вас только из-за того, что их боюсь я? — С тобой точно все будет в порядке? — Молодой господин, не обещаю, что сразу, но я попытаюсь перестать бояться хотя бы ваших собак. Кстати, как их зовут? — Принцесса, Милашка и Жасмин. — повисла тишина. Цзян Ли начала тихонечко смеяться. Вэй Сян недоумевающе смотрела на Цзян Чэна. — Чего ты так на меня смотришь? — Простите, просто такие имена слегка неожиданны... Я думала у них какие-то бравые имена со сложным значением, которое простому люду, такому, как я, не понять. — Ясно, все с тобой. После этого детишки попрощались и разбрелись спать.

×××

Так незаметно прошла зима, наступила тёплая весна, кажется, период цинмин наконец-то начался. За это время Цзяны и Вэй Сян успели сблизиться. Дева Цзян звала её просто А-Сян, а Вэй Сян же стало дозволено звать их Цзян Чэн и шицзе, конечно, не при всех. Даже госпожа Юй это приняла. Конечно, ей не особо нравилось такое фамильярное обращение к её детям, которые явно выше по статусу, но она решила не устраивать пустого скандала, сама уже устала от них. Сегодняшний солнечный день, к сожалению, проходил для Сян в наказании. Когда Цзян Чэн решил показать ей, как он умело попадает в цель, она решила подшутить над ним, но случайно споткнулась обо что-то и упала на него, из-за чего лук был сломан. Узнав об этом, Юй Цзыюань наказала её. Шёл седьмой час без еды и воды под жарким солнцепёком. Сян смирно стояла там, где ей приказали. Сян вспомнился прошлый период цинмин, который она провела с родителями. На неё напала тоска и она решила достать ту соломенную куклу себя. Вэй Сян как наяву почувствовала ласковые мамины руки, обтирающие ей лицо прохладной речной водой. Она подняла голову. Как бы хотелось сейчас снова оказаться на папиных плечах и смотреть на мир с той невероятной высоты... Из-за нахлынувших воспоминаний из глаз полились слёзы, которые никак не прекращались, да и Сян не сильно заботило, что они идут, она сейчас была погружена в воспоминания. Лицо горело. Сухое горло душили всхлипы. Вот только в тот момент мимо проходила Юй Цзыюань. Увидев, что Вэй Сян стоит спиной и что-то держит в руках, она хотела подойти и спросить что это за мусор. Но заметив слёзы, решила пока понаблюдать и не подходить. Она услышала как Сян горько плачет, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Вдруг перед Юй Цзыюань почудилась не дерзкая девчонка Вэй, а она сама в детстве. Почему-то вспомнилось, как она один раз ослушалась правила и, несмотря на то, что она нарушила их из-за тоски по недавно умершей матери, отец все равно наказал её, причём очень строго. Тогда маленькая Юй простояла целый день под палящим солнцем и на следующий день слегла из-за полученного солнечного удара. После всех этих воспоминаний, Юй Цзыюань решилась на шаг, который был неожиданным даже для неё самой. Она резко подошла к Сян. Последняя, конечно же, сразу спрятала куклу за спину. Её ноги дрожали. Юй Цзыюань фыркнула, и закатив суровые глаза, приподняла подборок Сян острыми ногтями и начала: — Вэй Сян. Сейчас ты не представляешь из себя ничего, кроме маленького, ничтожного и проблемного человечка... Но я могу сделать из тебя великого человека. Всё будет зависеть только от тебя и от твоего упорства. Я не буду с тобой нянчиться. — затем, посмотрев словно в душу, она добавила. — Учти я предлагаю тебе это в первый и последний раз. Вэй Сян на секунду задумалась, не зная, что стоит отвечать в такой ситуации. А затем смело посмотрела Юй Цзыюань прямо в глаза и произнесла: — Я постараюсь оправдать ваши ожидания, госпожа Цзян! После слов Вэй Сян, Юй Цзыюань опустила ладонь, впав в некоторый ступор. Её все звали только госпожой Юй. — Как ты меня назвала? — Госпожой Цзян... Я что-то не так сказала? Извините... — потёрла глаза Сян. — Я просто не понимаю, почему вас после брака все ещё зовут госпожой Юй, если всех остальных жён глав кланов начали звать по титулу с присвоением клана их мужа. — Хах, я тоже этого не понимаю. Но давай больше не будем обсуждать это. — А как мне вас звать? Юй Цзыюань насупилась. — Главное, что я госпожа не забывай. Если забудешь, сразу же получишь кнутом. Поняла? — Да, госпожа Цзян. — С завтрашнего дня мы начинаем твоё обучение. Я отлынивать тебе не позволю. И никаких поблажек. Будешь тренироваться наравне с будущими воинами. Так что на сегодня ты освобождена от наказания, чтобы подготовиться и морально, и физически. — Спасибо вам! — сипло крикнула уже вдогонку уходящей Юй Цзыюань Сян. «Детство детством, а эксперимент это будет очень любопытный...» — подумала про себя госпожа. На следующий день начались суровые тренировки. Как Юй Цзыюань и обещала, она не давала послаблений. Хоть и сначала было сложно, но вскоре Вэй Сян начала привыкать. Кроме физических тренировок, госпожа занялась и манерами Вэй Сян, преподавала ей основы культуры и чувство вкуса в конце концов. Правда однажды тренировки прервались на целую неделю из-за того, что об инициативе своей жены узнал Цзян Фэнмянь. Тот был против того, чтобы Вэй Сян росла, как мужчина. Он хотел лицезреть её таким же нежным и нетронутым цветочком, как Цзян Ли. Но, к сожалению или к счастью, Цзян Фэнмянь опоздал и золотое ядро уже сформировалось и стремительно развивалось. Поэтому Юй Цзыюань с злорадным удовольствием продолжила свои попытки сделать из замухрышки Сян достойного человека. Спустя долгие и упорные тренировки и тогда, когда Сян овладела манерами и терпимым поведением, госпожа Юй, сама же поразившись, вдруг задумалась о том, что Вэй Сян неплохая кандидатура в невестки Цзян Чэна. И смотря на характер своего сына, она убеждалась в этом все больше и больше. Ведь Цзян Чэн был не из тех, кто быстро открывался людям, а в особенности дамам (госпожа уже предсказывала, что он будет несносным женихом для любой дочурки знатного клана), а тут Вэй Сян, практически с первых дней заимела с ним хорошее общение. Да и сама Юй Цзыюань попривыкла к девочке, которая, тем более, несмотря на свою свободолюбивость пыталась уложиться в правила, диктованные ей госпожой Юй. Хоть и хулиганств было не избежать. Но на это Юй Цзыюань решила временно закрыть глаза, пока Сян всего лишь ребёнок. Хотя... Госпожа Юй признавала, что глаза она закрывала на забавы только из-за того, что Вэй Сян ей чужая, и если бы на её месте была бы А-Ли, то такого послабления не было бы, а с А-Чэном и подавно. Но даже спустя время эта мысль все никак не выходила из головы владелицы Цзыдяня. Поразмыслив, она подумала, что это какой-то бред, да и выгоды для самой Юй Цзыюань нет. Но подумав над ней ещё немного, она все же нашла для себя положительные стороны. Во-первых, ей нужна была такая невестка, что будет сильной опорой для её сына, которая всегда сможет его поддержать, а в некоторые моменты может и оспорить мнение супруга, и наставить на верный путь. Она видела, что, к примеру, даже её дочь из-за учителей, которых предоставил Цзян Фэнмянь, не будет способна на подобное в будущем. Вэй Сян, нельзя не признать, достался острый ум и смекалка родителей, будь они не ладны. Во-вторых, Юй Цзыюань страшно опасалась, что Цзян Чэн может пойти по мягкотелым стопам отца, поэтому и решила, что невеста в виде Вэй Сян будет самой подходящей кандидатурой на этот момент. К тому же, так как она сама обучала Вэй Сян, то её ученица была бы, в случае чего, ей очень предана и вполне сумела бы склонить Цзян Чэна в сторону матери при необходимости. Все-таки, для Юй Цзыюань было важно, чтобы сын не принимал доводов своего отца. А в-третьих, Госпожа Юй верила в то, что за каждым успешным, сильным и властным мужчиной стоит его сильная любящая жена. Конечно же, она желала, чтобы её единственный сын покорял мир. А не вырос бы слюнтяем вроде Цзян Фэнмяня. Да и если так рассудить, то выгодный для нашего клана брак с наследником Цзинь уже есть. А подходящих под все критерии невестки она среди всего разнообразия девиц из знатных семей не видела. А-Чэн, в любом случае будет главой, так что брак с Вэй Сян очень даже хорошая мысль... Наверное. Иметь общих внуков с Вэй Чанцзэ и Цансэ-саньжэнь... Нет, стоит ещё тщательно подумать над этим. Спустя долгие дни раздумий, Юй Цзыюань все же решилась предложить мужу идею о том, что Сян станет невестой Цзян Чэна. Тот посмотрел на неё не понимая, с чего вдруг возникли такие резкие решения. После чего его благоверная супруга начала приводить аргументы по этому поводу, затратив на это полчаса. — Моя госпожа, я вас понял. — Ну так что? Твой ответ? — Я не могу ничего сказать. Мы уже оплошали, когда провели помолвку А-Ли. Да... И наши родители тоже совершили ошибку. Думаю, нам стоит сначала спросить их самих. — Ты так легко говоришь, что я тебя не устраиваю как супруга... Каков бесстыдник! — Моя госпожа, я... — Мне не нужны твои оправдания! Я всё ясно поняла из твоих слов! — Юй Цзыюань сжала свою челюсть, от чего зубы начали поскрипывать. — А сейчас я поспешу удалиться, мне ещё расспрашивать Вэй Сян и А-Чэна. Как госпожа Юй и обещала она спросила у Сян и Цзян Чэна, что они думают по этому поводу. Те были немного шокированы вопросом, но почему-то спорить не стали. Хотя... Это было из-за того, что они являлись детьми и не понимали, что их сегодняшние слова сыграют в их жизни огромную роль. А сейчас они спокойно ответили на вопрос, и продолжили играть, да потом и позабыли, о чем их спрашивали вообще. С этого момента Вэй Сян училась ещё дольше и усерднее, ведь сейчас её начали готовить к роли будущей госпожи Цзян. Ей начали раскрывать все тайны клана, она должна была выучить всех прошлых глав клана и их жён с детьми, все-все, что связано с кланом и главной его веткой была обязана знать жена будущего главы ордена. Если многому могут научить и книги, и другие люди, то госпожа Юй осторожно поведала ей секреты. Хоть Юньмэн Цзян был свободным и открытым орденом, в отличие от того же Гусу Лань, но свои секреты у него тоже были. К примеру, лишь госпожа Цзян могла знать супружеский танец, который придумала супруга пятого главы клана, или же только она могла передать специальный ключ от тайной комнаты, где хранились полезные дневниковые записи жён прошлых глав клана.

×××

Прошло уже много лет и зим. Когда Сян и Чэну стало по десять лет, они уже прекрасно понимали, что в будущем станут супругами, но пока так серьёзно друг к другу относиться не могли. Оставались друзьями, ничего больше. И несмотря на все это, Вэй Сян переживала за свое будущее. Ужасно было смотреть на то, как небрежно к её милой шицзе, которая родилась без всяких недостатков, была с добрым и покладистым характером, относился маленький господин Цзинь. Сян очень боялась, что Цзян Чэн может стать таким же, как противный павлин. Конечно, Цзян Ли её успокоила, что всё хорошо и Цзян Чэн не такой, но... В один из летних дней в Юньмэн решила наведаться госпожа Цзинь вместе со своим сыном. На пристань он вышел как всегда напыщенный и нехотя поклонился и поприветствовал всех. В то время, пока Юй Цзыюань показывала подруге какие новшества появились в Пристани Лотоса, между Цзян Чэном и Вэй Сян завязался разговор. — Вот скажи, мне ведь не одной кажется, что он на павлина похож? Цзян решил присмотреться к ходящему хвостиком за матерью Цзиню и задумался, а после дал ответ: — Да, есть что-то похожее. Но я думаю, что он больше на индюка надутого похож, — после этих слов оба еле сдерживали смех, но все же смогли успокоиться. Парочка решила немного отстать от жёлтой делегации и просто поговорить. Сян уселась на помоста, бултыхая босыми ногами в воде с кувшинками. Цзян Чэн встал рядом. — Цзян Чэн, пообещай, что никогда не станешь относится ко мне так, как относится господин Цзинь к шицзе. — Обещаю. — И... И не будешь относится ко мне так же, как глава ордена к госпоже Цзян... Даже если не будешь любить меня, давай сохранять хорошие отношения всегда и не ругаться. — Хорошо. Но к чему тебе эти обещания сейчас? — Мне... Мне нужно это для личного спокойствия. — Хорошо. — Запомни навсегда, будешь как этот павлин, то я от тебя сбегу! Не найдёшь нигде! — Чего? Сбежишь?... — Ты чего? Испугался, Чэн-Чэн? — засмеялась она. — Чэн-Чэн? Не зови меня больше так! — Сян с этого рассмеялась пуще прежнего. — Чэн-чэн, Чэн-Чэн, Чэн-Чэн! Кто бы знал, что сейчас часть разговора случайно подслушала Юй Цзыюань, которая решила лично разузнать куда делись эти дети. В глубине души госпожа Юй, конечно же понимала, что Сян просто пошутила на счёт того, что сбежит, но сомнения были посеяны в её разуме, так как она прекрасно поняла за столько-то лет, что Вэй Сян почти никогда не врёт. Поэтому, спустя всего лишь два года, когда Вэй Сян и Цзян Чэну исполнилось всего двенадцать, она заставила их совершить три поклона. Конечно, все это проводилось тайно, об это знали лишь сами Цзян Чэн с Вэй Сян, да и Юй Цзыюань с Цзян Фэнмянем и Цзян Яньли, что получила свое второе имя по достижению пятнадцати лет. Второй части такого важного дня, то есть брачной ночи не было, Юй Цзыюань пока что не одобряла такое скверное дело между детьми. По дороге в свои комнаты Цзян Яньли и Вэй Сян разговорились. — А-Сян, всё хорошо? Просто матушка была столь неожиданна и настойчива в своём решении поженить вас с А-Чэном. — Да, всё хорошо. Просто вспоминаю свои детские мечты по поводу пышной свадьбы, красивого алого наряда невесты, паланкина... — Ох...Так вот оно что... — Ничего страшного. Я просто посмотрю на тебя в день твоей свадьбы и буду рада, как за себя. Спустя пару месяцев, когда госпожа Цзинь снова приехала в Юньмэн со своим сыном, Вэй Сян была наказана за то, что разругалась с учителем, которого ей назначила госпожа Юй. Её наказанием стало подметать весь внутренний двор. И пока она остервенело махала метлой, рядом как раз прошёл уже не совсем маленький Цзинь. — Ты чего здесь топчешь?! — Что, прости? — Ты что, не видишь, что я здесь подметаю, и ты прошёл там, где я подмела только что! — В чем проблема подмести ещё раз? Это твоё наказание, я не виноват, что прошёл здесь. — Ах, так? Тогда держись! — после этих слов Вэй Сян и господин Цзинь бегали по всей резиденции: первая размахивала веником и кричала угрозы, а второй сверкал пятками, спасаясь от неё. После чего оба получили от взрослых за неподобающее поведение. Ещё одна размолвка между Вэй Сян и господином Цзинем случился через несколько дней после предыдущего. Тогда он начал критиковать Цзян Чэна за что-то несущественное, а ей надоело это слушать и она начала кидаться в него фруктами. Вот крику-то было. — Да прекрати ты в меня кидаться! Я ведь даже не о тебе говорил! — И что? С этого момента в тебя кидаться фруктами нельзя?! И спорили Вэй Сян и павлин так вечность, пока Цзян Чэн захлебывался жутким хохотом.

×××

По наступлению тринадцати лет Вэй Сян и Цзян Чэн должны были пройти экзамен Юй Цзыюань. В процессе подготовки и сдачи Сян сдружилась с шисюнами и шиди, с которыми раньше особо не было возможности поболтать. Вдобавок получилось так, что она стала сильнейшей ученицей, обойдя даже Цзян Чэна. — Вэй-Вэй, вы такая сильная! — сказал один из шисюнов. — Да, да! — поддержал другой. —Вэй-Вэй, надеюсь, вы будете чаще появляться здесь. И да, это вам... — смущённо протянул он ей яблоко в карамели. — Спасибо за ваши тёплые слова и угощение! В этот день Сян много разговаривала с соучениками. Знала бы она, что кое-кто все это видел и был не очень рад прозвищу «Вэй-Вэй». В один из первых дней осени наследник Цзян и его молодая супруга решили прогуляться по рынку в Юньмэне. Пока они шли, рассматривая разные шелка и украшения, Сян кто-то окликнул: — Вэй-Вэй! — это оказался один из шиди. Вэй Сян просто перекинулась с ним парой фраз ради приличия, и попрощалась. Но повернувшись обратно к своему Чэн-Чэну, она увидела, что тот стоит с недовольным лицом. — С тобой все хорошо? — Да. Пошли уже. — развернулся Цзян Чэн и резко зашагал вперед. — Ээ, ладно... — после чего Вэй Сян просто поплелась за ним. Спустя пару минут после этого шиди к Сян вдруг начал приставать какой-то мужчина лет двадцати. Тогда-то наследник Цзян окончательно рассвирипел, взорвался криком и повёл Сян по рынку ещё быстрее. Пройдя мимо многих прилавков, Вэй Сян решила остановиться у одного, где продавались разные украшения. Она засмотрелась на одну из шпилек. Украшение было её любимого цвета — красного. Ну, если быть точной, то красными были бусины, а сама шпилька, кажется, медной. Кому-то она могла показаться слишком неприметной или же простенькой для такой красавицы как Вэй Сян. Но сама же она считала наоборот. Цзян Чэн внезапно буркнул: — Похоже тебе и вправду нравится все красное. — Ой, да брось, я всего лишь посмотрела на шпильку. — отмахнулась Сян. — Если тебе так нравится все красное, то чего к Вэням не пойдёшь? У них там точно красного много. — Чэн-Чэн, ты что после того типа ещё не остыл? Я ведь сказала, что мне кроме тебя никто не нужен. Тем более я уже твоя жена, куда я от тебя уйду? Так что прекрати уже эту ревность. — Я что, виноват, что ты настолько красивая, что к тебе всякие мужланы лезут, как репейник?! — А по-твоему я виновата в своей красоте?! Я по-твоему должна быть уродиной?! Ну, спасибо. — после чего взбешенная Вэй Сян ушла, даже почти убежала прочь. А Цзян Чэн только после того, когда она сбежала, понял, что не должен был говорить такие слова. В этот же день, как назло, Юй Цзыюань зачем-то заставила своего сына идти в комнату Сян и спать там. Она никак не аргументировала данное решение. Да и при этом уточнила, что это не так называемая брачная ночь, а просто Цзян Чэн должен был зачем-то там спать. И отказать Чэн не смог, так как если бы запротивился, то сразу бы лишился личной жизни, ведь госпожа Юй повесила бы на него все самые тяжёлые тренировки. Придя в комнату Сян, он, конечно же, сначала стоял на улице, так как девушка не хотела пускать обидчика. Но услышав, что это приказ госпожи, все же сжалилась над супругом. Цзян Чэн вошёл в комнату. На Вэй Сян сразу устремился его щенячий взгляд, просящий о прощении. — Где мне спать? С тобой можно? — Каков наглец! Днем обидел, а сейчас в постель просишься! Ничего страшного не произойдёт, поспишь у двери. — У двери?... Но мы ведь супруги. Как я, мужчина, могу спать у двери?... — Брачной ночи не было? — Ты сама прекрасно знаешь, что не было. — Ну вот, без неё не считается. Получается, не до конца супруги, наполовину только. Вывод: ты спишь у двери. — Но... — Я все сказала. — шикнула она, после чего потушила свечу и легла на кровать. Цзян Чэну скинула только пару подушек, да какое-то покрывальце. Благо, тогда был сезон дашу, поэтому Чэн не замёрз. Позже он все-таки получил прощение. Повезло, что Вэй Сян не умела долго злиться, в особенности на Чэна. Правда в последнем она ему никогда не признается. Так незаметно время подошло ко дню рождению Сян, ей в этом году исполнялось четырнадцать. Конечно, наследник Цзян понимал, что обычно никто не празднует свой день рождения да и дарить подарки не принято, но в этот год он решил, что он обязан что-то подарить Вэй Сян, так как все ещё чувствовал вину за произошедшее в сезон дашу. Ещё тогда, когда они поругались на рынке, он понял свою ошибку и незамедлительно купил ту шпильку, на которую так засматривалась Сян. Но побоялся отдать в тот день или последующий, и так переносил дарение каждый раз. В итоге решил вручить на день рождения. — Чэн-Чэн! — раздался девичий голосок. Цзян Чэн, до этого рассматривающий шпильку, быстро спрятал её, но Сян все же заметила его нервозность. — Ты чего это там от меня прячешь? — Ничего. — он пытался смотреть ей в глаза, чтобы не вызвать подозрений. — Тогда что это были за резкие движения? — Я просто испугался от неожиданности. — Хмм, будем считать, что я поверила тебе. — Так что ты хотела? — Уже ничего не нужно! — уже уходя крикнула девушка. — Ну вот и зачем приходила? Промедлив целый день, Цзян Чэн все же решился подарить шпильку вечером, позвав Сян на, якобы, «серьёзный разговор». — Сян, ты уже пришла! Ты так быстро. — О чем ты хотел поговорить? — как-то грустно произнесла Вэй Сян. — В общем, я не знаю, какие слова говорить в такой момент, поэтому просто держи. — протянул он ей коробочку. Чэн заметил, что она берет коробочку дрожащими руками. «Замёрзла что-ли?» — пронеслось у него в голове, поэтому он начал снимать свою накидку, чтобы согреть Сян, но заметив, что та плачет, впал в ступор. — Что? Что? Почему ты плачешь? Я что-то не так сделал? — начал он беспокоиться. — К чему ты даёшь мне эту шпильку? — Я.. Я.. В общем, помнишь, когда мы в сезон дашу поссорились? — дождавшись кивка, Цзян Чэн продолжил. — Так вот, ты тогда засмотрелась на эту шпильку и я... Из-за ревности повёл себя как дурак. Тогда, когда ты ушла, я понял какой же я идиот, о чем мне и торговец сказал, который все это время стоял за прилавком и наблюдал. В тот момент я и купил шпильку, думал извиниться и вручить тебе её, но этого так и не вышло. Вот поэтому и решил отдать сегодня, раз сегодня тот день, когда ты родилась... — Что? Уже сегодня?.. — Ты что, не помнишь, что у тебя сегодня день рождения? — Совсем из головы вылетело. — Я думал ты ко мне забегала из-за него. — Нет, что ты... Я не настолько тщеславна. — Тогда почему ты приходила? И скажи почему ты плачешь? А то мне как-то неловко от твоих слез, чувствую себя ещё более виноватым. — выпалил Чэн. «Будто каждая твоя слеза лишает меня сил», — подумал, но не сказал он. — Можно сказать, что это связано с... Просто сегодня я услышала от одной из старших слуг, что она пережила уже три поколения семьи Цзян, и по её наблюдениям все прошлые главы ордена не любили своих жён, даже изменяли... Она сказала, что ты в будущем точно не будешь исключением... Поэтому я пошла взять с тебя обещание, что ты будешь всегда меня любить и никогда не изменишь, даже если меня больше не будет в твоей жизни. Но когда я только пришла, ты начал что-то прятать. После того, что я услышала, конечно же показалось, что ты прячешь переписку с другой женщиной. Ты ещё потом позвал сюда, что-то дал, а это оказалась шпилька. Конечно же, ассоциации плохие, раз господин Цзян всегда дарил госпоже Цзян шпильки только тогда, когда провинился в чем-то. — на некоторых моментах Сян запиналась из-за того, что слезы не прекращали лить. — А сейчас то ты почему плачешь? — Успокоиться не могу. — все ещё рыдая говорила Вэй Сян. — Ну все, все. — обнял свою супругу Цзян Чэн. Они стояли так ещё очень долго. Для них этот миг казался самым драгоценным моментом в их жизни. После того дня Цзян Чэн с Вэй Сян сблизились ещё больше. А затем, незаметно для них пришло время первого снега. В тот день они гуляли по пристани. Сян побежала кружиться и ловить снежинки, а Цзян Чэн наблюдал за ней влюбленными глазами и не мог оторвать глаз от той, кому принадлежало его сердце целиком и полностью. В этот же день Сян решила попробовать заплести Чэну такие же косички от висков, как у его отца. Тот немного сопротивлялся в начале, но все же сдался, долго отказывать ей он не мог. В итоге вышло даже очень хорошо, Чэн даже начал чем-то отдалённо походить на отца, хотя раньше видны были только черты, доставшиеся от матери. А после, на один из праздников, наследник подарил своей супруге черно-красное ханьфу, которое ей очень подошло. И в придачу красную ленту. Как же Вэй Сян радовалась таким подаркам! А Цзян Чэну было главное что? То, что его Сян довольна и рада. Но подростки были немного беспечны, ведь многие их взаимодействия видел глава ордена Юньмэн Цзян — Цзян Фэнмянь. Тот был озадачен тем фактом, что его сын смог так расположить девушку к себе, да и относиться к ней... так. Хоть Цзян Фэнмянь и хотел, чтобы они дружили, но много ставок на это не ставил, думал, что Вэй Сян сдружиться только с Яньли, и то с натяжкой. В один из дней, проходя по коридорам, он снова увидел парочку Сян и Чэна. В тот момент у него в голове почему-то пронеслось: «А-Сян так похожа на госпожу Саньжэнь. Интересно, если бы она была мужчиной, то была бы похожа на Вэй Чанцзэ?»

×××

Прошло два года. Пришло время получать второе имя. Если для Цзян Чэна все было ясно, ведь родители озадачились этим вопросом как только тот родился, то с Вэй Сян — нет. Поэтому Юй Цзыюань решилась выбирать имя сама. Перебрав много вариантов, госпожа Юй все же остановилась на одном из них. — Как-как меня звать будут? — не расслышала Сян. — Вэй Хэйлянь. Тебе что-то не нравится? — Нет-нет, что вы, госпожа Цзян. Просто мне интересно, почему именно оно. — Ну, ты живёшь в Юньмэне, поэтому — лотос. Чёрный, потому что это твой второй любимый цвет. Я посчитала это имя самым подходящим для описания тебя. — Благодарю вас, госпожа Цзян. Вы выбрали мне замечательное имя. — А могло быть иначе? Ступай, тебе ещё сегодня тренироваться, Хэйлянь. — после чего Вэй Сян поклонилась и вышла из покоев Юй Цзыюань.

×××

Весной того же года Цзян Фэнмянь стал совсем взбешенным и нервным из-за того, что за два года так и не позабыл мысль «А что, если Вэй Сян станет мужчиной?». Ради этого он даже нашёл специальный артефакт, который может это сделать, и при этом ещё и изменить все воспоминания людей, которые были близки с человеком, на которого применили артефакт. Название его было неизвестно да и Цзяну было откровенно плевать на название какой-то безделушки. Главное, чтобы она работала. С тем, что Цзян Фэнмянь собирался сделать вскоре, вспомнились былые дни.

×××

Не так давно Цзян Фэнмяня сосватали с наследницей Мэйшань Юй — Юй Цзыюань. Он был откровенно не рад этому, ведь, во-первых, Цзян Фэнмянь был против браков по расчёту, а во-вторых, у него уже был человек, которому он отдал свое сердце. Да и вроде взаимность он получал, что несказанно радовало. Поэтому сегодня он точно решился признаться в своих чувствах, чтобы сбежать с любимым вместе. Придя на поле для тренировок, он заметил Вэй Чанцзэ, а после стал наблюдать за ним и ждать, когда тот тоже заметит его. — О, Фэнмянь, ты чего там стоишь, мнешься? Иди сюда! — спустя минут пятнадцать заметил его Вэй Чанцзэ. Смущенный Цзян Фэнмянь засеменил к нему, не поднимая взгляда. Прокашлялся, выдавил из себя: — С чего такая усердная вечерняя тренировка? — Да вот. Захотелось привести себя в порядок перед встречей с одним человеком. А вообще я надеялся, что этот человек пройдёт здесь и увидит, как я тут стараюсь. «Неужели он обо мне?...» — робко подумал Цзян Фэнмянь. Сердце забилось громче. Он уверился в своих предположениях. — Чанцзэ, есть разговор к тебе. — Фэнмянь, ты чего такой серьёзный стал вдруг? Что с тобой стряслось? — В общем... Я люблю тебя! — выдохнул Цзян Фэнмянь и тут же затараторил. — Я не знаю, когда это началось, но точно могу сказать, что довольно давно. И я, анализируя твои слова и действия, точно могу сказать, что мои чувства взаимны, просто ты почему-то не торопишься в них объясняться. Цзян Фэнмянь пристально посмотрел прямо в шокированные глаза Вэй Чанцзэ, при этом хватая возлюбленного за руку. — Поэтому давай сбежим вместе, от всех, от родителей, от Юй Цзыюань, от всех этих обязанностей, в конце то концов! Будем жи.. — не успел он договорить, как Вэй Чанцзэ оттолкнул его. — Прекрати нести чушь! Какая взаимность?! Да чтоб мне мужики нравились?! Да ни в жизнь! — сорвался он. — Но как же.. Но ты ведь... — Замолчи. Ты мой дорогой друг, Фэнмянь, но твоих чувств я совершенно не разделяю. Не приму. Я все решил, я ухожу завтра. Не хочу видеть тебя, по крайней мере сейчас. — Вэй Чанцзэ вдруг посмотрел в сторону. — Тебе ещё с будущей женушкой разбираться. — произнёс он последние слова и резко развернувшись, быстро ушёл отсюда. А разбитый Фэнмянь так и остался сидеть на земле. Сзади раздался пораженный голос: — Ты что, обрезанный рукав? — спросила то ли сдерживая плач, то ли гнев, Юй Цзыюань. — А ты что тут делаешь? — Как видишь, стою и задаю вопрос. — Тогда ответ: Какая тебе разница?! Тебе больше всех тут нужно это знать!? — Во-первых, не ори на меня! Во-вторых, да больше всех, так как я твоя невеста! — И что, что невеста? Если все слышала, то должна была все понять. — дальше Фэнмянь даже не стал её слушать. Просто ушёл. На следующий день стало известно, что Вэй Чанцзэ сбежал с Цансэ-саньжэнь. Вспоминая, дружеские отношения этих двоих, Цзян Фэнмяня вдруг осенило. «Мой любимый просто сразу заметил Юй Цзыюань, и чтобы она никому ничего не сказала, он так и отреагировал, а затем попросил госпожу Санжэнь помочь, чтобы не вызвать подозрений! Мой Чанцзэ такой умный!» Но сбежать не получилось. И писем от Вэй Чанцзэ не было. В итоге свадьба Цзяна Фэнмяня и Юй Цзыюань состоялась, а в брачную ночь жених просто напился, от чего на утро не помнил и не понимал, как переспал с Цзыюань ночью. Спустя несколько недель они узнали, что Юй Цзыюань беременна. Но родилась дочь, поэтому спустя несколько лет пришлось снова решиться на то, чтобы провести с женой ночь. Во второй раз родился мальчик, то есть наследник, так что Цзян Фэнмянь ликовал, ведь ему больше не нужно было спать с Юй Цзыюань, или же как он её называл — «падшая женщина, которая разрушила их с Вэй Чанцзэ отношения». Но вскоре он узнал, что у милого Вэй Чанцзэ и Цансэ тоже появился ребёнок. Тогда он просто возненавидел Цансэ. «Это точно она заставила Чанцзэ с собой спать! Эта хули-цзин просто совратила его, а потом обманом женила на себе!» — с безумной злостью думал он тогда.

×××

— Господин Цзян, зачем вы меня позвали к себе? — вырвала его из воспоминаний пришедшая Вэй Хэйлянь. — Да так. Хочу кое-что проверить. Ты присаживайся, пей чай, он ещё горячий, только что принесли. — Благодарю, — после чего она сделала все то, что до этого сказал Цзян Фэнмянь. — У чая какой-то странный вкус. — Правда? Тогда сейчас же попрошу переделать. Вдруг Вэй Сян схватилась за голову. — Что? Почему так разко захотелось сп.. — не договорив всего несколько букв, девушка провалилась в сон. С этого момента Цзян Фэнмянь и начал применять артефакт. Как только ты применял его, тебе нужно было активировать его с помощь своей энергии, ведь если хочешь изменить что-то глобальное, то большой запас точно нужен. Как раз в этом тренировки с детства очень помогли Фэнмяню, но под конец даже ему было уже плохо от того, как много энергии выкачивает артефакт. Сразу как Фэнмянь закончил, он тут же отнёс, уже не девушку — юношу, в комнату к Цзян Ваньиню. Ведь теперь Вэй Сян... То есть... Вэй Ин будет жить с ним. Над именем глава Цзян сильно не заморачивался, стоило всего лишь вспомнить, что Вэй Чанцзэ однажды говорил по поводу имён для детей. Поэтому первым именем мальчика стало простое «Ин», а вторым «Усянь». Рассматривая лицо, которое было полной копией давно покойного любимого, Цзян Фэнмянь испугался мысли, что возможно, что Цзян Ваньинь что-то будет помнить из-за чувств или же из-за подарков от Вэй Хэйлянь. Фэнмянь помрачнел, а затем в своих мыслях поклялся прикончить собственного сына, если тот будет помнить хоть что-то, либо хоть заикнется об Вэй Хэйлянь. Вэй Ин стал хорошей заменой Вэй Сян. Вэй Чанцзэ конечно не заменит, но он был очень похож на отца, не только внешне, но и характером, даже таланты появились такие же. В один из дней Цзян Фэнмянь решил, что Усяню стоит примерить одежду своего родителя, которая оказалась ему как раз впору. После чего он сказал, что будет лучше если Вэй Усянь тем, что носит одежду покойного отца, почтит его память. В другой же из дней Цзян Фэнмянь не удержал своих желаний. Слишком много в мальчишке кипело жизни, молодости, дерзости, что когда-то раз и навсегда очаровала Фэнмяня. Он позвал А-Ина в свои покои. Начал с будничных разговоров, предложил вино, а затем, после пары пьяных комплиментов, начал мять ягодицы Вэй Усяня. Тот же, в свою очередь, испуганно молчал. И пошевелиться не мог. Не понимал, с чего это дядя Цзян начал творить столь... Столь страшные действия. После этого эпизода Вэй Усянь сторонился дяди Цзяна даже больше, чем госпожу Юй, которая ныне ненавидела его. Спустя примерно месяц Цзян Фэнмянь попытался разделить постель с Вэй Ином, но его намерение остановила внезапно пришедшая Цзян Яньли. Если для Цзян Фэнмяня это казалось неудачей, то Вэй Усянь считал приход своей шицзе спасением от богов. Она всегда чувствовала, когда он находился в беде. Вэй Ин очень хотел рассказать, что творит дядя Цзян, но не мог... Никто бы ему не поверил, все посчитали бы его лживой дрянью, которую Цзян Фэнмянь зря вытащил из нищеты. Затем настало время учёбы в Гусу Лань. Это спасло Вэй Усяня всего на несколько месяцев. Всё было обычно, лишь Цзян Чэн иногда странно глядел на него, будто силясь что-то вспомнить. Когда же Цзян Фэнмянь вернул его в Пристань Лотоса, он все же совершил все кошмарное, что планировал ранее, и даже не раз... Цзян Фэнмянь порхал бабочкой, чаще выходил в люди, совершенствовал орден, радовал народ, и даже был ласков к жене и дочери. Вэй Усянь больше не шумел. Не шутил. Молчал. Не терпел ничье общество, кроме Цзян Яньли. Ему стало больно улыбаться. А затем, когда Вэни напали, Цзян Фэнмянь использовал артефакт ещё раз, стерев все воспоминания о насилии. Тем самым, убил и себя, растратив на артефакт всю энергию ци.

×××

Наконец-то сон закончился. Как только все смогли открыть глаза, то увидели Вэй Хэйлянь, смотрящую на свои собственные руки, которые рассыпались на частички светлой энергии. Та, заметив, что наблюдающие очнулись, улыбнулась и сказала: — Мне жаль, что все так оказалось. — она посмотрела на Лань Ванцзи. — Больше всего мне стыдно перед тобой, Лань Чжань. Но... Мы обещали, что между нами не будет «спасибо» и «прости». Поэтому... Я просто буду надеяться, что... Что ты дальше сможешь прожить... Долгую жизнь без меня. Знаю, что ты не сможешь жениться на ком-нибудь другом. Поэтому ещё более стыдно. — все это время бледный, как смерть, Лань Ванцзи слушал внимательно, запоминая каждое слово. Как только Вэй Сян договорила, то почему-то начала рассыпаться ещё быстрее. В это время к ней подбежал рыдающий Цзян Чэн и начал собирать всю энергию в трясущиеся ладони. — Нет, нет! Ты не можешь так просто исчезнуть! Только не сейчас! Когда я узнал все это! — Чэн-Чэн, прости и прощай. — сказав эти слова Вэй Хэйлянь полностью исчезла. Вниз упала шпилька с её головы. Та самая красная шпилька, что подарил ей Цзян Чэн много лет назад. Увидев подарок, он зарыдал ещё сильнее. Лань Ванцзи упал на колени, и горячие слезы полились против его желания. Он не мог поверить, что снова упустил Вэй Ина... То есть, Вэй Сян. Сердце разрывалось от гори и печали. В то же время Цзинь Жулань, Лань Сычжуй и Лань Цзинъи тоже горевали, явно не сдерживаясь. Единственным кто не плакал был Вэнь Цюнлинь, и то, потому что он живой мертвец, у него нет ни слез, ни какой-либо другой жидкости в теле. Он мог только грустить.

×××

Прошёл примерно год спустя того дня. Лань Ванцзи ушёл в уединение, из которого пообещал больше не выходить, сказав, что будет нести траур до конца своей жизни. Цзинь Жулань с этого момента стал отвечать не только за орден Ланьлин Цзинь, но и за орден Юньмэнь Цзян. Ведь... Ведь после того дня Цзян Ваньинь не сумел пережить потерю любимой. Новости о том, что его покойный отец был таким поганым человеком, Цзян Ваньиня сильно подкосили. Глава Цзян совершил самоубийство, проткнув себе горло наточенной красной шпилькой.