Цитринитас

В окна кабинета пробивались яркие лучи закатного солнца, освещая уставших студентов, пыльные полки старых шкафов, на которых стояли книги по химии, хотя их никто никогда и не доставал из узких рядов, так что возможно это была и не химия вовсе, может даже и не книги, а просто пустые обложки, стоящие здесь как пылесборник. Помимо них там так же стояли растения, – обязательная деталь любого учебного заведения, – и те не в лучшем состоянии. Усохшие и засушенные папоротники свешивали на полки свои последние листочки, протягиваясь к лучам, хотя может они тянулись уже к бутылке с застоявшейся водой, чтобы самим позаботиться о себе, раз уж хозяину кабинета так плевать на них? И в этой атмосфере вечерней усталость и покоя, в тишине, раздавался лишь легкий стук мела по доске. Альбедо стоял у доски и уверенно заканчивал свою же начатую формулу сложного соединения. Он знал эту тему, отлично знал, даже пристальные взгляды учеников не могли выбить его из того ритма, что он набрал. Он был в своей стихии. Если и есть область, в которой он уверен настолько, что поставил бы на это свою жизнь, – то это химия. В длинных уравнениях на латыни он находил покой. Удар мелом, транс окончен. -... И так мы уравниванием уравнение органического синтеза растительного белка. У вас есть вопросы? – В ответ ему была тишина, на улице громко пронеслась машина. –Я так понимаю, это "нет".

***

Звон ключей на полке снова вернул Альбедо в реальность. Он наконец дома, в своей старой пыльной квартире, в которой нет места лишним вещам и лишним людям. Тут же, как ноги его вступили на порог, по ним прошла дрожь и теперь они приятно заныли, обливая застоявшиеся за день мышцы горячей кровью, словно их полили, как те самые засохшие папоротники в его кабинете. "Их обязательно нужно выбросить, " – проскочило в голове блондина пока он медленно стягивал с ног ботинки, тут же ощущая прилив жизни в них, и снимая следом же легкий весенний плащ, нужды в котором он почти не видел, кроме удобства во время ходьбы, когда ему нужно было убрать куда-то руки, лишь бы они не болтались. Как и могли предполагать его студенты, жизнь молодого учителя химии в не самом лучшем ВУЗе города не отличалась изысками. Квартира у этого тихого человека тоже пыльная как кабинет: однокомнатная, со старой мебелью, вероятно оставшейся от прошлых жильцов, стены с желтоватыми обоями, пожухлые, под лучами солнца уже выцвели, в коридоре лежал грязный коврик, а в воздухе стоял промозглый запах, коим отличаются все подобные квартирки. Проходя в зал можно было обнаружить протертый диван, напротив телевизор, который из-за слоя пыли вполне мог потянуть на музейный экспонат. Несколько шкафов с книгами и статуэтками фарфоровых зверей были удивительно заставлены растениями. Да и не просто растениями, а вполне живыми. Вероятно, уход за ним был единственной обязанностью, которую Альбедо неизменно исполнял в любые времена. Самое интересное в этой комнате находилось рядом с дверью на балкон – здесь стояли изрисованные холсты, составленные к стене. На мольберте стоял новый, с еще невысохшим до конца слоем масляной краски, пейзаж ночного города. Вид с балкона, естественно. Альбедо не мог позволить себе более живописное место. Прикоснувшись пальцем в углу холста, хозяин дома вдохнул – краска и впрямь еще не засохла, оставив темный след на подушечке пальца, который рука сама по себе стала незаметно растирать большим пальцем. Вязкая краска налипла на кожу и начала скатываться в комочки прямо на фалангах, опадая на и без того грязный пол. "Окно ночью не помогло, нужно было на день оставить". Его жизнь не представляла ничего интересного. Обычная рутина среднего жителя маленького городка, живущего дай бог парой предприятий. Он просыпался в 6:30, собирался на работу, шел на работу, работал с 8 утра до 5 вечера, шел домой, чтобы снова заниматься уже домашними делами и редко, но метко выделять время собственным увлечениям. Это было нормой многие годы, так что Альбедо и сам не замечал, как делает большинство дел на автомате. Поел – помыл за собой посуду, вернулся с работы – помыл обувь, полил растения по расписанию и так изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год... Солнце опустилось за горизонт уже давно, даже большинство окон в домах погасло, оставив единичные огоньки их тихого района во власти мрака. Те, кто остался не спать в эту ночь, возможно, были такими же как и химик. Такими же белками в колесе, ищущими смысл в бессмысленности рутины. Картина не засохла, её нет смысла пытаться дорабатывать сегодня, но Альбедо все равно стоял на холодном балконе в прохладную майскую ночь. Та домашняя одежда, что была на нем сейчас, мало согревала, но ему сейчас это и не нужно было. Холодный ветер с открытого окна заставлял поджилки подрагивать, а кожу колоть. В такие моменты ты действительно можешь сказать, что существуешь, ведь даже если все вокруг нереально, то боль вполне реальна. Она держит нас в этом мире железной хваткой до момента, пока ты либо не вырвешься, либо пока тебя не раздавит. Альбедо был между этими состояниями. Он не имеет смысла, он даже не живет, а существует, но он не ощущал себя реальным. Единственное, что напоминало ему о том, что он все еще действительно дышит – боль. Она была маяком, подсвечивающим его бренное тело в этом мире без смысла. Стоя в эту ночь, как и в сотни других, в голове у него вертелось много мыслей, одна за другой сменяющих друг друга.

"Я не хочу жить." <center>"Я не реален."

"Может, я не должен быть здесь?"

Ветер новым порывом затряс дерево под балконом, ветки заскрежетали по металлу мерзким звуком, кажется, это был клен. Альбедо снова вернулся в реальность. Когда он успел начать дрожать? - Мне нужно выбросить растения.