Точно никудышный

«Нужно обязательно

хоть раз в жизни

полюбить, иначе вы

так и будете думать,

что это прекрасно»

С. Есенин

      Во время собраний и после своих речей. Людвиг любил наблюдать за Россией. А Россия, наверное, любил бесить Америку. Зато, как у него это искусно получается. Глаз оторвать Людвиг был не в силах.

Россия похож на маленького котёнка. Наглого маленького котёнка. Это и нравилось ему в России. Естественно открыто глазеть на него безнаказанно Людвиг не мог даже в XXI веке. Были трудности в любви к русскому в 40-х годах, да и раньше. Сейчас они тоже есть. Россия начал войну, а Людвиг не на той стороне, которой хочет. Этого уже не изменить. Если он начнёт помогать Украине, то в России проснётся старая ненависть. Байльшмидт готов жить с неприязнью от любимого человека, но не ненавистью. Только не это.       Он помнит то время, когда он на глазах тогдашнего СССР пытал его младшую сестру. С какой ненавистью на него тогда смотрел его обожаемый. Это было так давно, но боль в сердце от этого не утихает. Людвиг не может пойти против НАТО, это не в его силах. Но он в силах поддержать Россию, но примит ли тот от него помощь? Скорее всего нет. Но ведь пробовать никогда не поздно?       Людвиг помнит, как он лежал на земле. Рядом его обожаемый Советский Союз. Он тогда сравнивал его с котёнком, такой же боязливый. Боится, что пристрелят на месте, а затем что-то сделают с его телом. Может он бы и был прав, если бы Людвиг тогда не потерял сознание. Россия сбежал. Гилберт рассказывал, старший брат тогда лежал с простреленной грудью у заснеженной ели и видел всё, что тогда произошло. Больше ни Людвиг ни Гилберт во время Великой Отечественной войны Россию не видели. Только тогда в 41-м под Москвой. Куда дальше жизнь занесла Россию Людвиг не знал, а, как сам жил в то время, вспоминать не желал.       На собрании очередные ссоры. Людвиг мечтает о одном восточном славяне. «Как ты, ничтожный русский, можешь унижать меня, Великого Героя?!» — Людвиг не вникал в то, что произошло между США и Россией. Его привлёк внешний вид возлюбленного. С первого взгляда всё, как всегда: немного растрепанные волосы, злосчастный шарф, светло — фиолетовое пальто. Но. Россия не улыбался привычной безмятежной улыбкой, под чудесным сиреневыми глазами были еле видны тёмные круги, пухлые губы России были обветренны, как будто от одного движения они обломятся. Людвиг с сочувствием посмотрел на возлюбленного. Он не мог ничего сделать. Россия ему не доверял. И не доверится никогда, Людвиг был уверен. Но Людвиг был готов хотя бы сейчас помочь своему маленькому котёнку. «США, хватит. Давайте продолжать собрание»… У их отношений никогда не будет и не было хорошего конца.       Ещё тогда после Семилетней войны, когда Гилберт взял Людвиг в Россию. Тогда когда он прятался за спиной любимого брата.       Или тогда, когда Людвиг на Первой мировой, чуть обножая клыки, выпускал фосген. На глазах дорогого Возлюбленного, на его прекрасных глазах умирали его люди. Его. Уже в 1919 году на Парижской Мирной Конференции, Россия неожиданно для всех явилсяЯвился, чтобы сказать пару слов. Ему. Людвигу. «De l'amour à la haine un pas. Oui, L'Allemagne?» — Байльшмидт не знал французский. Но он не думал, что перевод его обнадёжит.       А когда в 1939-м Людвиг и СССР заключили Пакт о ненападении. Байльшмидт понял. Он снова врёт. Ему, его ненаглядному русскому. Людвиг не хочет вспоминать весь тот ужас, что произошёл на территории СССР с 1941-го по 1945-й. Но Людвиг помнит, что между ними не могло ничего быть уже с того злополучного дня, когда Россия приехал в Кёнигсберг, ныне Калининград. Людвиг не жалел, что теперь его брат живёт с Россией. Они часто созваниваются, но ревность эмоция ужасная.