Мрак. Ледяная девочка

Мне все равно. Но бестолковый детектив своего добился. Вместо того, чтобы работать, он хотел слушать истерики со всех сторон. И он их получил. Естественно, солировала госпожа Сноквин, с визгом требовавшая снежинок окружить её, и скорее, как можно скорее, всех Снежных мужчин (охрану в доме), собраться прямо здесь. О Кае она, конечно же, не думала. Никто ни о ком не думал, но это мне безразлично. Господа Трифат звучали, но только звучали, твердо: — Ты уверен в этом? Мне все равно. Но зачем паниковать, пока никто не уверен? Я думала, только нашей дуре это доставляет удовольствие, какого мужчины не хотят ей дать. — Уверен. Мистер Стамп собрал лишь причастных, а теперь и нам известно, что они причастны. Значит, и мы можем узнать правду, поэтому… Так или иначе, опасность есть. Мне все равно. Опасность — это не интересно. Правда — это важно. Но она не интересует здесь никого, похоже. Я отошла от госпожи Сноквин с её паникой. Я все решила. Я должна быть с Каем, а не здесь. Но мне нужно знать. — В таком случае, мы уезжаем, — решили господа Трифат. Госпожа Сноквин схватилась с истерикой за них. А я подошла к детективу. — Если ты узнаешь что-то ещё об учёных, мы с Каем будем на третьем этаже. Зайди к нам, когда закончишь здесь. — Идёт, — безразлично кивнул он. Я повернулась и пошла к лестнице. Мне все равно. Шум не имеет никакого значения. Пусть уезжают, приезжают, делают все, что угодно. Меня это совсем не касается. Есть только Кай, и то, что он хочет. «Все равно, как». Я вступила на лестницу. Меня нагнали. И рука, чужая, обвилась вокруг талии. — Уходишь? — Я иду к Каю, — мне все равно. Я шагала дальше, вверх. — Убери руку. — Почему? Тебе не нравится? — Мне все равно. Но ты не Кай. Смешок. И на ухо: — Но и ты не Герда. Он отпустил. Мне все равно, но я повернулась. И остановилась. Все снова было не так: я никого не увидела. Мне все равно. Я — Герда. Я правильная Герда. Та, которая и нужна. Но если я не вижу того, кто был, я все ещё сломана? Быть сломанной неудобно. Но я все равно должна быть с Каем. Я вошла в его комнату. Он все ещё сидел в постели. Он смотрел на меня, снова не так, как всегда. — Вернулась, Герда? — Да, Кай. — Сними эту тряпку. Мне не нравится. Я сорвала платье. Мне все равно, что носить. Мне все равно, даже если ничего на мне не будет. Кай встал с постели и подошёл. Он схватил меня сзади за бедра и заставил повернуться лицом к стене. В стену и вдавил. Мне все равно. Он сжал и заставил разойтись в стороны мои ягодицы. Широко-широко, и тут же попытался войти. Мне все равно. И все равно, какое отверстие он использует. — Это может навредить тебе, Кай, если ты не используешь ничего для смазки. — А тебе, Герда? Тебе это навредит, скажи мне?! Тебе будет больно? Тебе будет плохо? — Нет. Мне будет все равно. Мне не бывает больно. Мне все равно. Но он не послушал меня и все равно вошёл. Его выдох вряд ли был знаком удовольствия. Он сжал мою грудь, так, будто хотел, чтобы она лопнула в его руках. — Куда. Делась. Герда?! — Я — Герда. — Лжешь! — он дёрнул всем телом, так, что ударил мной по стене. Мне все равно. Я не понимаю, чего он хочет. Он может навредить себе. Он остановился. — Значит, тебе не больно? — Нет. Мне все равно. — А когда мы занимаемся сексом обычно, тебе это нравится? Мне все равно. Но Кай никогда не спрашивал меня об этом. Я думала, он все понимает. — Зачем ты задаёшь этот вопрос? Я — робот. Мне все безразлично. Мне ничего не нравится. — Может быть, ты любишь меня?! — он схватил меня за волосы и ударил по стене теперь только моей головой. Мне все равно. Так меня не сломать. — Я не умею любить, Кай. Но Герда велела мне тебя любить, и я тебя люблю, — потому что она полная дура! Жалкая идиотка! Сама не знала, чего хочет, и никогда не могла быть правильной! — А что ещё она тебе велела? — Делать все, что ты хочешь. — Вы обе обманули меня! Запутали! Предали! — он снова ударил моей головой об стену, и вышел так же резко, с криком. Звякнула «молния». Мне все равно. Но Каю никто не лгал. Никто. Никто. Он все знал сам. Все мог видеть. Все мог слышать. И всем управлять. Кай вышел за дверь. И я пошла за ним. Нагнала в один миг, ведь не было причины сдерживать свою скорость. — Куда ты идёшь, Кай? — Я ухожу. — Тогда я пойду с тобой, — ведь мне все равно, где быть и что делать. Но Кай — главный, и он может решать. — Ты мне там не нужна. А раз ты делаешь все, что я скажу… Больше не бегай так быстро. Двигайся медленно, как человек! Хотя нет, ещё медленнее. Ходи, как будто по лезиям ножей, как Русалочка. Ты слышишь?! — Я слышу, Кай, — мне все равно. Мне совсем не понятно, что происходит. — Но я тоже знаю эту сказку. Русалочка все равно бегала и танцевала. А если бы я ходила по ножам, мне бы это не мешало, потому что я не чувствую боли. Кай остановился. Он окинул меня взглядом. Таким взглядом, от которого Сноквин задрожала бы. — А я хочу, чтобы ты стала чувствовать боль. Я хочу, чтобы тебе было больно. — Зачем? — Потому что я ненавижу тебя! Тебе обидно это слышать? — Мне все равно… — но я совсем не понимаю. Это потому, что я сломалась? — Чувств у меня тоже нет, я думала, ты знаешь. — А я хочу, чтобы они появились! Чтобы ты почувствовала и поняла! Так что, выполняй! Он сбежал вниз, в зал. И я — за ним, все равно. Все равно. Я не могла исполнить его приказ, потому что у роботов не бывает чувств. Но я не могла его отпустить. И мне все равно, кто что думал и кто что видел. Поднялся визг и вой. Все равно. Я бежала за Каем, а Кай старался бежать все быстрее. — Кай! Кай! — не понимаю. Не понимаю. Ничего не понимаю! Так неудобно бежать как люди. Так медленно, так сильно мешает все вокруг, и идиотские звенящие туфли! — Кай! Он выскочил за двери дома. Я следом. Он перепгрыгнул ступени. Я тоже. Я протянула руку. Он отбросил её. — Не смей идти за мной! — Почему?! — я не узнала свой голос. Он тоже сломался, он поднялся. Все не так, не так, не так. — Я ведь правильная Герда! — Ты вообще не Герда! Ты не нужна мне! Ты — кукла, и ты не смеешь за мной гнаться! Тело содрогнулось. Все было не так. Я упала на колени, но как полная дура продолжала кричать и звать Кая. — Кай! Кай! Кай!.. Как если бы это могло иметь хоть какое-то значение. Мне все равно и не может быть по-другому. Но почему, почему, почему?! Ведь я точно… Все делала правильно.