Time of the moon.

Лена сжимала в ладони край юбки, пока глаза бегали по актовому залу. Осенний бал только начинался, одноклассники шумели у фуршета, а она искала Юлю. Нашла у выхода: волосы растрёпаны, под глазом размазанная тушь. Лена подошла ближе, но дотронуться не решилась. — Опять дралась? Юля отвернулась к стеклянной двери. За ней темнел школьный двор с мокрыми клёнами. — С этой.. Которая сказала, что мы «неправильные» — Юль.. — Не начинай, Лен. Правда. Меня тошнит от «ты бы помягче», «ты бы потерпела», и бла-бла-бла Юля старалась говорить серьёзно, но кончики пальцев дрожали, Лена помнила эти руки тёплыми и спокойными ещё летом, когда они лежали на траве за школой и слушали песни на старом плеере. Когда Юля впервые сказала: «Я, наверное, тебя люблю. Не как подругу». — Давай уйдём отсюда. — предложила Лена. — В парк, там никого В парке ветер гнал листву по аллеям. Сегодня было холодно для сентября. Скамейки мокрые, фонари горят через один, Юля села прямо на мокрое, обхватила колени. Лена села рядом, оставив ладонь между ними. — Меня могут исключить. — вдруг сказала Юля. — За эту драку, мать сказала: ты мне не дочь. — Она не всерьёз. — Всерьёз. Знаешь, как она меня назвала? Я повторять не буду.. Она права, наверное — Юля, нет. — Слушай. Если меня выгонят - я уеду к тётке в Екатеринбург, там проще, никто не знает, и начну заново. — А я? — А что ты? Ты же умница. У тебя медаль, мать учительница. Ты не можешь так, как я — Я люблю тебя. — сказала Лена очень тихо. — Я люблю тебя, и это единственное, что я точно знаю про всю эту жизнь, остальное неважно. Юля подняла голову. Она смотрела долго, как тогда в июле, когда сказала впервые. — Знаешь, какая ты? — голос у Юли сел до шёпота. — Ты как свет в конце коридора. Идешь к нему, а он всё дальше, и ты уже не уверен, настоящий ли он. — Он настоящий. — И поэтому будет больно. С неба упали капли, мелкие и противные. Лена не шевелилась, пока дождь не пошёл всерьёз, Юля вскочила первой. — Пошли, простудишься. Тебе нельзя болеть, у тебя завтра репетиция. Они бежали до автобусной остановки под фонарём. Юля смеялась, но как-то надтреснуто, Лена смотрела, как вода стекает по её вискам, и хотела запомнить каждую чёрточку. Автобус пришёл сразу. — Садись. — сказала Юля. — Твой, а мне в другую сторону Лена стояла на нижней ступеньке, сжимая поручень. — А если я не сяду? — Сядешь, и завтра в школу не опоздай. И волосы высуши, когда приедешь, а то мигрень будет. — Юль.. — Я люблю тебя. — перебила Юля. — Я люблю тебя, но не хочу делать тебе больно. Понимаешь? Когда я рядом, с тобой случаются плохие вещи. Драки, сплетни, слёзы, вызывают твою мать к директору. Ты теряешь друзей, потому что ты со мной. Я как битое стекло, можно смотреть и видеть радугу, но порежешься всё равно — Я хочу порезаться. — А я не хочу тебя резать. Водитель крикнул: «Заходи, закрываю!». Лена сделала шаг назад, в тепло салона. Автобус дёрнулся, а Юля осталась на тротуаре, мокрая, с поднятым воротником школьной куртки. В телефоне пришло сообщение через час. Лена уже была дома, сушила волосы полотенцем: «Прости». Она написала в ответ: «Не за что», потом стёрла, и написала: «Я всё равно буду любить», потом стёрла и это. Ничего не написала.