Жалкий

Он повернул голову и его взгляд упал на тумбочку ,которая находилась рядом с кроватью. Если открыть эту тумбочку, то можно обнаружить кучу ненужного хлама, в котором валяется, давно не используемоя скакалка. До Джун любил прыгать на скакалке. Особенно когда худел. Это помогало сжигать жир и изнурять своё тело до судорог. Но так же эта скакалка хранила определённые воспоминания, которые дороги ему. Родители Ли не раз избивали его тем, что попадётся под руку, но особенно им нравился метод скакалки. Только потом До Джун понял почему любимым предметом родителей, для последовательного избиения мальчишки, была именно скакалка. Спустя столько лет, он тоже ее полюбил. Сначало он для селфхарма использовал только лезвия. Но потом прочитав множество статей и книг, понял, что селфхарм это не только жалкие царапки. Туда входит несчётное кусание губ до крови, не дождавшись их заживание, спать только по два часа, нативно изнуряя свой организм, так же из любимого у него было конечно же голодание. Он думал, что это просто желание похудеть, но спустя два года таких голодовок понял, что это доставляет ему мазахистическое удовольствие. И теперь уже даже цифры на весах ничего не меняют. Просто необходимо чувствовать хоть какую-то боль. Так же с недавних пор ему полюбилось избивать себя тупыми предметами. Молоток или бита красиво бы смотрелись на нём, особенно синяки, оставленные после них. Но пока что до этого не доходило. И от этого он испытывал некое сожаление. Извращённые фантазии о бите никуда не ушли, даже когда он бил себя деревянным бруском. Ему нравились шрамы и синяки на своём теле. То, до какого состояния он истощил свой организм. И то как он нещадно дрочил в душе под струёй откровенного кипятка, при этом любил давить на свои синяки, а свободной рукой проходил по своему стволу, доходя до пика. Он понимал в какой-то степени, что это- не есть нормально. Но До Джун ничего не мог поделать со своей тягостью к боли. Как бы он не лелеял мечты о бите, он никогда не забудет скакалку. Конечно он пытался возобновить свои отношения с предметом, созданным для прыжков через резинку, но самому это делать не так приятно, как это делали родители, когда он был ребенком. Не так удобно, ощущение будто Ли жалеет себя, и, что может быть куда больнее, если бы это делал кто-то другой. А пока что До Джун ограничивается покусывание губ до крови, превозмогая боль, лезвием, душем, который оставляет ожоги на его теле, и деревянным бруском, пока его влажные фантазии о бите не пройдут. Но он знал, что они вернутся.