Неудачник

Если увидите ошибку, пожалуйста, отметьте её в ПБ. Спасибо за помощь.       Несмотря на то, что Гриффиндор выиграл матч, Гарри считал себя конкретно проигравшимся. Друзья не мучили его расспросами о том, почему он выглядит таким растерянным, списывая всё на усталость после квиддича. Если бы всё было так просто…       В погоне за золотым мячиком они с Драко сцепились почти у самой земли и кубарем покатились по полю, продолжая непрестанно бороться друг с другом. Когда наконец их движение прекратилось и Ли Джордан объявил победу Гриффиндора, Гарри вдруг обнаружил себя под Малфоем. Он даже сначала не понял, что яркий румянец на щеках слизеринца был вовсе не последствием их отчаянной борьбы, но затем он попробовал подняться, повел ногой и уперся Драко прямо в пах.       Тот скорее инстинктивно вжался в его колено. Гарри как сейчас видел перед собой его поджатые губы. Они попытались подавить стон, но тот вырвался из самого горла, оглушив. Они оба замерли, смотря друг на друга: Гарри — ошарашенно, Драко — ох, он смотрел горячо и напуганно, растерянно и мягко. Но его бедра всё еще плотно прилегали к телу Гарри. Тот вновь двинулся, покоренный то ли любопытством, то ли растерянностью.       Всего несколько секунд это длилось… Гарри неуверенно двигал коленом, ощущая косточкой твёрдость чужой промежности, а Малфой горячо дышал ему в лицо, прикрывая глаза от удовольствия. Ему хватило всего пары коротких толчков, чтобы довести своё распалённое игрой и дракой тело до сладкой дрожи. А потом ловцы услышали, как по грязи совсем недалеко от них быстро шлёпают чьи-то ботинки.       — Мистер Поттер! Мистер Малфой! Вы в порядке?! — прорвалось сквозь резкий порывистый ветер. Вероятно, все решили, что они ударились и потому не могут встать.       — Поттер… — очень грозно зашептали между тем Гарри на ухо. — Не смей… — но он уже не слушал, изумительно резво выбрался из-под Малфоя и теперь оторопело глядел на него сверху вниз.       Прежде Гарри видел Драко таким растерянным только после превращения в хорька.       — Поттер, только посмей хоть кому-то рассказать, — Гарри скорее прочитал это по губам, чем услышал — ветер нещадно хлестал его по ушам. — Понял?! — Малфой крикнул.       — Не смей больше оскорблять Гермиону и Рона, — в тон Малфою ответил он. — Понял?       Драко поднялся, смерил Гарри ненавидящим взглядом, а затем напуганно посмотрел за его спину. К ним уже приближалась мадам Трюк, Хагрид и друзья. Впереди всех бежала Панси, которая тут же упала в объятья Малфоя, совершенно не обращая внимания на то, что тот был весь в грязи. Он приобнял ее за спину дрожащими руками, при этом продолжая прожигать своего соперника колючим взглядом.       — Пошёл ты… — выплюнул он под ноги Гарри, но нижняя губа слизеринца продолжала по-детски вздрагивать так будто парень был готов вот-вот расплакаться. Он словно действительно верил, что Гарри тут же его и сдаст. Он боялся. И было странно видеть страх в этих серых глазах. Неужели Малфой правда думал, что соперник был способен на нечто подобное — подлое и бесчестное? Какие глупости. Это было совсем не в стиле Поттера.       Да и вообще… Даже если бы Гарри тогда поднялся в комментаторскую рубку и сбивчиво — а по-другому бы и не вышло, — рассказал о том, что сейчас случилось, ему бы всё равно никто не поверил. Это же бред: Драко Малфой, слизеринский выскочка, кончает от мальчишеских коленок посреди квиддичного поля прямо во время матча, при всех… Какая чушь. К тому же Гарри и сам был ничем не лучше. Коленки-то были его. И Гарри до сих пор ощущал на них упругое давление. Хотя по ушам его уже не бил ветер, только прохладный сквозняк в Большом зале качал свечи под потолком. А сверху не нависло чужое мокрое от слякоти тело, хотя Гарри мог поклясться в том, что всё ещё чувствовал его дрожь.       — Гермиона, — позвал Гарри, и девушка оторвалась от тарелки с пюре, оглядев друга недовольным взглядом. Он всё ещё не переоделся после матча и пошёл на ужин в мокрой форме. Высушить палочкой её, увы, не удалось, поэтому под ним уже натекла приличная лужа. — А можно задать вопрос?       — Я не буду писать за тебя эссе, — сразу предупредила его девушка.       — Да я не про это, — одёрнул её Гарри. Хотя позиция Гермионы по отношению к его эссе всё же задела. Он всё же надеялся на помощь. — А ты знаешь, как относятся волшебники к… отношениям между парнями? — его вопрос прорезал привычный шум за гриффиндорским столом. Лаванда и Парвати сразу обратили на него свои пытливые любопытные глаза, Невилл шумно засопел в тарелку, а Рон раскашлялся. Гарри вопросительно посмотрел на него, не понимая, почему его вопрос вызвал подобный резонанс. Ему стало неловко. Он спросил что-то не то?       — Что, прости? — опешила Гермиона, но тут же взяла себя в руки: — Ну, как я поняла из исторических сводок, то к гомосексуальности относятся не очень положительно. Обычно данную тему публично не поднимают.       — О, это я уже понял, — пожал плечами Гарри и ненароком посмотрел на слизеринский стол. Малфой сидел лицом к нему и кидал в его сторону злобные взгляды. Он успел переодеться, но его волосы всё ещё были мокрыми и небрежно лежали на лбу — также, как и тогда… Гарри прикусил губу и отвернулся. Жар вдруг скрутил низ его живота.       — Но это не наказуемо по закону, — вела между тем свою речь Гермиона. — Думаю, если бы данный вопрос не касался интимной сферы, то в целом… он был бы где-то на уровне вопроса о маглорождённых на высоких министерских постах.       — А почему ты спрашиваешь? — вдруг заинтересованно спросила Парвати. Внезапно для себя Гарри обнаружил её и Лаванду за своей спиной. Однако всего пару секунд назад те были по другую сторону длинного гриффиндорского стола. Гарри стал растерянно что-то мычать в стакан с соком и, если бы не Гермиона, девушки вряд ли бы так просто оставили его в покое. Она отогнала их нотацией.       — Так почему ты спрашиваешь? — спросил Рон, когда сплетницы ушли.       — Рональд! — возмутилась подруга.       — Гарри, неужели… — засопел Невилл наперекор возмущениям Грейнджер.       — Да нееет, — обиженно запротестовал Гарри. — Мне уже и спросить нельзя, что ли?       — Конечно, можно, — ответила Гермиона решительно и отпихнула Невилла в сторону. — Гарри, если ты хочешь спросить еще что-то, то я буду рада тебе помочь, — вдохновлённо прошептала она. — Не обращай внимания на реакцию окружающих. Ты поднял важную тему. Права гомосексуальных людей — это очень важно… — вдохновленно отрапортовала она и в её глазах была совсем недобрая искорка энтузиазма.       Гарри вдруг вспомнил ГАВНЭ. Он испуганно посмотрел на Рона и по страдающему выражению его лица понял, что тот думает о том же. Он зарёкся поднимать этот вопрос при Гермионе. Он вообще решил молчать об этом до конца своих дней, забыть про этот день как про страшный сон, однако… не смог. У него не получалось выбросить из головы те порозовевшие уши и щёки, дрожь в чужом теле и растерянный взгляд. Эти несколько ужасно длинных секунд разбудили в нём навязчивый интерес. Даже если он мысленно запрещал себе смотреть на Малфоя, то потом вдруг всё равно обнаруживал себя за тем, что гипнотизирует белоснежную макушку в толпе или точку, подписанную именем Малфоя на карте. Это стоило прекращать. Особенно учитывая поведение самого Драко.       Если раньше слизеринец при встрече всегда придирался к ним по всяким пустякам, то теперь он их не трогал, не бросался грязными оскорблениями, но компенсировал всё это откровенными преследованиями. Гарри мог только догадываться, откуда у слизеринца столько свободного времени и как тот постоянно находит его в огромном Хогвартсе. Малфой тоже наблюдал со стороны, словно ожидая того момента, когда Гарри останется один, чтобы утащить его в тёмное подземелье и там разделаться самым жутким способом. Его злобное лицо уже снилось Гарри во снах. Не всегда они были страшными, чаще — смущающими. От этого было не легче.       — Малфой планирует твоё убийство, — как-то тихо заметил Уизли за завтраком, из-за плеча друга наблюдая за слизеринским столом. — Мерлин, да ты посмотри на него… Он выглядит как упырь с нашего чердака. Наверное, опять не смог добавить в твой тыквенный сок яду и грустит, — гаркнул довольно Рон. — Надо устроить ему взбучку, а?       Еще хуже стало, когда Гермиона вручила им значки с аббревиатурой С.П.Е.Р.М., на фоне которой красовались сцепленные друг с другом символы двух Венер и двух Марсов. Рон почти плакал, пока девушка застёгивала булавку на его мантии. А потом ведьма пошла искать сторонников в другие факультеты.       К концу первой недели она на удивление смогла набрать аж целых пятнадцать человек. Это был неплохой улов, по крайней мере он был в два раза больше чем за всё время существования Г.А.В.Н.Э. И, как показалось Гарри, не все здесь были взяты силой или измором. Как минимум, двух девочек с Пуффендуя, которые тепло прижимались друг к другу всё собрание, нельзя было заподозрить в том, что горячая речь Гермионы их совсем не интересовала.       Впрочем, к названию у них всё равно были вопросы.       — А почему Сперм? — смущенно поинтересовалась одна из них, — крутя в руках розовый значок.       — В смысле — почему? — удивилась Гермиона. — Всё ведь очевидно. Это аббревиатура: «Социальная партия естественного равноправия меньшинств».       — Ооооо, — хором глубокомысленно ответили девушки, а потом взглянули друг на друга и тихонько рассмеялись, пытаясь скрыть смех за кашлем.       — А других вариантов нет? — поднял руку когтевранец. Он представился Луисом, и он был очень красивым: смуглый, подтянутый с идеальной причёской — всё как любят девчонки. Значок старосты на его груди так же намекал на его ум. Гарри был уверен, что как минимум треть собравшихся здесь пришла сюда только из-за этого парня. Даже Джинни, которая сидела рядом с братом, нечитаемым взглядом смотрела на старосту Когтеврана с самого начала собрания.       — Ну… — Гермиона задумалась. — Были еще варианты «Фракция активного контрдействия» и «Коалиция либеральных идейный течений».       — Ага… то есть ФАК и КЛИТ? — когтевранец закатил глаза. — Я не понимаю, — честно признался он под неутихающие смешки, — вы прикалываетесь или тут правда серьёзная организация?       — Ну, конечно, всё серьёзно! — Гермиона возмущенно смотрела на них и, кажется, была вот-вот готова разразиться тирадой. Рон заботливо погладил её по плечу, и ведьма немного остыла, хотя выбившиеся из прически пряди добавляли её образу некой безуминки. Она решительно выдохнула и вновь вернулась к своему пергаменту с планом собрания и стала чётко диктовать цели их организации.       Гарри уже не слушал. Он вообще старался лишний раз не отсвечивать не только потому что ощущал вину перед Роном за этот балаган, но и потому что эта тема его невероятно смущала. Почему он вообще должен сидеть здесь? У него есть дела поважнее. Он всё ещё ожидал возвращения Дамблдора. Ему нужно было поговорить с ним. Тучи над магическим миром сгущались и было не ясно чего ждать дальше…       Всё внутри Гарри мучилось от бездействия. Но если быть полностью честным, то… муки его были связаны не только с приближающейся войной, но и с делами более личного характера. Малфой бесил, нервировал, но его внимание помогало отвлечься от грустных дум, оно словно возвращало Гарри в то время, когда его самыми большими проблемами были их стычки. Его тянуло туда и ему было недостаточно злобных взглядов, ему хотелось поговорить. Да хоть поругаться.       Гарри аккуратно выудил из кармана мантии Карту Мародёров, прошептал заветные слова и проверил не появилось ли на ней имя директора. Конечно, там было пусто, однако кое-что всё же не позволило парню сразу убрать пергамент… Точка, подписанная именем злополучного слизеринца, стояла прямо за дверью заброшенного кабинета, в котором сейчас заседал СПЕРМ. Всего в сантиметре от нее был сам Гарри. Всё внутри него вспыхнуло.       — Проклятье… —напряженно выдал он и растерянно взглянул на дверь.       Гарри стало дурно от того, что Малфой прямо сейчас слушает горячий манифест Гермионы о правах сексуальных меньшинств. Он вполне мог надумать себе что-то совершенно страшное после подобных речей. Гарри боялся, что в какой-то особенно тёмный вечер его просто найдут утопленным в Черном озере. Это не особенно воодушевляло. Стоило покончить с этим ужасным недопониманием прямо сейчас.       Гриффиндорец стал тихонечко отступать по стенке к двери, он жестом показал Рону и Гермионе, что ему нужно выйти и потряс картой, надеясь, что те решат будто он идёт к директору. Подруга проводила его взволнованным взглядом, Рон попытался выскользнуть вслед за ним, но девушка вовремя придержала его за рукав мантии.       Гарри резко открыл дверь, но за той уже никого не было. Только за поворотом он услышал быстрые удаляющиеся шаги. Он пошёл на звук, но вскоре застыл на развилке коридоров, растерянно выискивая на карте Малфоя. А потом его вдруг пнули в спину. Гарри полетел вперед и ощутимо приложился лбом о стену напротив. Дезориентированный и стонущий от боли, он согнулся пополам, прижимая руку к разбитому лбу.       — Какого чёрта?! — воскликнул гриффиндорец, сквозь пелену пульсирующей боли смотря на то, как Малфой приближается к нему ближе. Он схватил его за шкирку и потащил по коридору за ворот. Если бы пуговица на рубашке не лопнула, Поттер бы стал задыхаться.       Малфой выбросил его за дверь первого же попавшегося кабинета — тот был даже еще более пыльный и мрачный, чем тот, в котором прямо сейчас заседала Гермиона. В кабинете тут же вспыхнули желтые свечи.       — Ну! — требовательно воскликнул Драко, гордо вскинув подборок вверх и плотно закрыв за собой дверь взмахом палочки.       — Ты больной, Малфой! — не стал ходить вокруг до около Гарри, он торопливо поднялся с пола, на ходу доставая из кармана свою палочку.       — Это мои проблемы! — злобно ощерился слизеринец, явно слишком лично принимая слова парня. — Какого черта твоя грязнокровная подружка ходит по факультетам и рассказывает всем об этом?! Она даже заявилась на Слизерин! Вчера!       — Что?! Она бы ни за что не сунулась туда!       — Вчера она была в нашей гостиной и говорила… обо всех этих вещах, — с отвращением выплюнул Драко, бросив на пол значок их маленького клуба за права меньшинств. — СПЕРМ, Поттер? Серьёзно? — воскликнул он. — Вы там что — все чокнулись?       Гарри ужаснулся, представив, как Гермиона отдаёт этот значок Малфою, а затем неуверенно затараторил:       — Она просто говорит об истории и правах. Про нас-то никто ничего не знает! Да и ничего толком не было. Подумаешь…       — Никаких нас! — Малфой сделал опасный шаг вперед, словно выпад, и Гарри инстинктивно выставил Протего, об которое, тем не менее, не ударилось ни одного проклятья. — Это началось сразу после той игры, Поттер! Что ты растрепал ей и Уизелу?       — Я ничего никому не говорил, Малфой!       — Врёшь! — истошно воскликнул Драко.       — Успокойся ты уже, — Гарри стало страшно смотреть на своего школьного врага. Во мраке его глаза были черными и на дне их плескалось нечто отчаянное и безумное. — Мне твоё лицо уже в кошмарах снится, — честно признался Гарри. — Проклятье, я никому ничего не говорил!       — Мерзкий лжец! — палочка в руках Драко искрилась, вторя ярости своего хозяина, но Малфой пока не применил ни одного заклятья против него, и Гарри это обнадёживало. Он стал лихорадочно раздумывать над тем, как бы вывести их диалог в адекватное русло. Он уже устал от этой ситуации и, честно говоря, сейчас ему было страшно за Малфоя. Для него всё это явно были не шутки… Гриффиндорец мог только предполагать, какое отношение к такого рода вещам было в семье Драко, но, судя по его реакции, ничего хорошего парня не ждало, если бы про него поползли даже самые глупые и нелепые сплетни. Положение его семьи и так висело на волоске сейчас…       — Малфой… — Гарри медленно развёл руки в стороны в обреченном жесте, — давай мы поговорим.       — Я не оскорблял твоих друзей, как ты и требовал! — обиженно воскликнул парень, его губы вновь задрожали и голос его подводил, надламливаясь.       — Да, я заметил… Спасибо.       — А ты! — Драко отвернулся и нервно провел пальцами по волосам, взлохмачивая их. Он так и не обернулся к Гарри, застыв у двери в полуобороте и прижав одну ладонь к лицу, а второй удерживая палочку. По тому как дрожал её кончик, можно было догадаться, что слизеринца потряхивает.       — Я действительно спросил у Гермионы кое-что… — очень тихо зашептал Гарри. На его слова не последовало никакой реакции. — Я спросил, как к гомосексуальности…       — Не говори этого мерзкого маггловского слова… — искренне попросили его и Гарри подчинился.       — Я спросил, как к этому относятся волшебники. Вот и всё. А она просто любит проводить собрания, объединять людей ради чего-то великого. На младших курсах она создала ассоциацию по защите эльфов… А сейчас — загорелась этой темой.       — Ты спросил о том, как волшебники относятся к подобному у почти что магглы? — вдруг вспылил Драко, резко обернувшись. Лицо его было красным. Щёки мокрыми. — Ты совсем тупой? Что она может знать?       — Она многое знает… — стал было спорить Гарри, но его безжалостно прервали.       — В книжках, до которых она способна дотянуться, никогда не напишут про убийства чести, про выжигания с семейного древа, про насильные браки и обряды консумации, про попытки «лечения» самыми жуткими и страшными ритуалами, после которых от человека ничего, — Драко тяжело выдохнул, — ничего живого не останется. Мерлин… — он отвернулся от Гарри, обреченно отступил. Эта горячая речь лишила Малфоя остатка сил, он прижался спиной к двери и задрал голову вверх, словно надеясь, что слезы тогда закатятся обратно — влажные дорожки на его лице блестели.       — Я… — Гарри был ошарашен услышанным. Это было какое-то средневековье. Только реакция Драко убеждала его в том, что слизеринец был крайне серьёзен. — Я не знал, — наконец проговорил он севшим голосом. — Драко, я молчал. Я никогда никому не расскажу. Да и никто бы не поверил мне. Это такой бред… Ну ведь правда?       — Это ты виноват, — вдруг обиженно бросили ему.       — Что?       — Зачем ты двигал своими чертовыми коленками, Поттер?       Он хотел. Он был заворожён. Он никогда не видел Малфоя таким. Ему понравилось.       — Не знаю, — глупо ответил гриффиндорец. Драко лишь горько усмехнулся.       — Для тебя это, кажется, так просто… — обреченно проговорил он.       — Я могу дать непреложный обет… раз всё так серьёзно…       — Тогда нам нужен будет третий и он должен будет всё знать и тогда нам нужен будет третий для него, чтобы потом заключить непреложный обет с ним и…       — Я понял тебя. Можешь не продолжать.       — Я могу стереть тебе память… — с надеждой проговорил Драко. Это был неплохой вариант, но тогда он бы увидел все его мысли, кошмары, сны, разговоры с Дамблдором. Ему бы пришлось искать воспоминание среди вороха всех его стыдных дум и тогда бы он увидел ощущения самого Гарри в тот миг. А Поттер… не хотелось их лишиться. Напротив — он отчаянно хватался за них. Даже сейчас он не мог отделаться от того смущающего образа. Даже сейчас он застилал его взгляд. За это было ужасно стыдно. Ведь Драко сейчас было плохо. Как он мог думать об этом? Чёртов извращенец. Идиот.       Гриффиндорец покачал головой. Драко смотрел умоляюще, но, кажется, не был настроен на насильное проникновение в разум школьного врага. Он отступил и опустил уже приготовленную в надежде палочку, снова тяжело вздохнул. Эти вздохи… Гарри подошёл к Драко ближе. Тот отшатнулся от него.       — Ну что — ты предлагаешь мне просто выпустить тебя отсюда? — спросил у него слизеринец. — И твоя подружка продолжит этот цирк?       — Рано или поздно она переключится на что-нибудь другое. Наверное… Я не знаю.       Драко был не удовлетворён таким ответом.       — Пускай Грейнджер по крайней мере не суётся в Слизерин, иначе кто-нибудь из наших просто пришьёт её ещё до Рождества. Я серьёзно. Она буквально нарывается.       — О, ты волнуешься за неё? — мягко усмехнулся Гарри и тут же пожалел об этом. Драко смерил его холодным взглядом, а потом вдруг ослаб, с тревогой приложил ладонь ко лбу, словно проверяя себе температуру, прикусил нижнюю губу и на выдохе произнёс:       — Я боюсь, Поттер. Я боюсь, что если ей что-то сделают, то ты решишь, что это я. И тогда…       — Нет, я бы не стал так мстить. И с Гермионой всё будет хорошо. Она сможет за себя постоять.       — Такой самоуверенный…       — Всё будет хорошо, — так мягко, как только мог проговорил Гарри. Он попытался заглянуть в глаза Малфоя — те выражали какую-то совершенно невыносимую тоску. Они вдруг посмотрели в ответ.       — Мерлин, порой я думаю, что именно твоя самоуверенность спасает твою жизнь. Снова и снова.       — Это просто удача, — отмахнулся гриффиндорец.       — Вот бы и мне немного… — пробормотал Драко.       — Бери, — в этот момент Гарри честно верил, что сможет разделить своё везение с Малфоем, если только того пожелает. Ему было неважно, на что тот его потратит. Ему просто хотелось, чтобы Малфою стало хоть немного спокойнее. Смотреть на это печальное выражение лица было невыносимо. Хотелось, чтобы в этих почерневших во мраке глазах вновь блеснула привычная насмешка, а лучше — то растерянное мягкое чувство, которое всего на секунду появилось между ними на квиддичном поле. Ничего больше внутри Гарри сейчас не было кроме этого отчаянного желания — вновь увидеть, вновь почувствовать, вновь… Он был бы так счастлив.       Малфой призадумался. Он словно серьёзно рассматривал его предложение.       — Как же мне её взять? — наконец прошептал он. — Твоё чёртово везение, Поттер…       — Поцелуй на удачу? — невинно предложил Гарри.       — О проклятье, — Малфой сложил руки на груди, уперся бедром в косяк двери, а затем посмотрел на него презрительным взглядом, — так это просто отвратительно неумелая попытка флиртовать, а? — проговорил он. При всём при этом выглядел Драко вполне довольным. Хотя, возможно, Гарри просто хотелось в это верить. — Ты делаешь моим ушам больно, Поттер, — усмехнулся слизеринец.       — Я просто проверяю свою удачу, — проговорил Гарри, улыбаясь. Он чуть ближе подошёл к Малфою. — Работает? — спросил он серьёзно.       Драко прыснул и рассмеялся ему в лицо. Гарри было неловко, но зато Малфой больше не походил на умирающего. Он веселился.       — Мне стыдно стоять рядом с тобой, — признался слизеринец, отсмеявшись. Он отступил в сторону. — Иди, так и быть, — путь к двери был свободен, но Гарри не двигался с места.       — Не хочешь быть везучим? — спросил он.       — Я ведь говорю с тобой серьёзно, Поттер, а ты всё сводишь к какой-то чуши…       — Почему чуши?       — Я тебе всего пару минут назад рассказал, как это опасно. Ты вообще на что сейчас рассчитываешь?       — На удачу.       — Да блин, Поттер, — не выдержал Малфой, всплеснув руками. — Ты вообще не чувствуешь момента.       — Кто бы говорил… — припомнил Гарри квиддич.       — Это другое, — уверенно проговорил Малфой. — Я не контролировал себя. И твои колени.       — Но было же хорошо?       — О Мерлин. Выметайся отсюда, Поттер. Я вспомнил, что ты дурак и опасен только для самого себя.       — Везучий дурак, — заметил Гарри, веселясь, хотя всё внутри него прямо сейчас умирало в муках от стыда.       — Господи… ну, ты… — Драко растерялся, а гриффиндорец вновь потянулся к нему. Драко оказался на удивление жестким, твердым и горячим наощупь. Как? На вид он был таким тонким и изящным. Гарри накрыл его собой, обнял, руки тут же сошлись на чужой пояснице — она была идеальна для его ладоней. Драко выгнулся, подставляясь под прикосновения. Секунды они смотрели друг на друга, а затем сошлись в неуверенном мягком поцелуе. Это были робкие прикосновения, которые тем не менее вынуждали всё плотнее жаться друг к другу. Драко отвечал ему будто неохотно, иногда он почти отстранялся, и тогда Гарри ловил в его взгляде нечто паническое и нерешительное. Оно постепенно таяло под чередой коротких осторожных поцелуев. Гарри мягко провел руками по жесткой спине, слегка надавливая пальцами на напряженные мышцы. Драко встретил этот жест расслабленным вздохом. Вскоре он уже висел на чужих плечах, позволяя трогать себя.       Гарри хотелось сделать так, чтобы все тревоги оставили Малфоя, хотелось убедить его в своей надёжности. Он отстранился от него, чувствуя, что нужно сказать что-то серьёзное, жизнеутверждающее, но весь ораторский запал и храбрость он уже истратил. Поэтому заговорил Драко.       — Какой ты нежный… — Гарри и не думал, что Малфой может звучать так осторожно и деликатно. — Посмотри на меня, ну… — позвал он, прося Гарри вновь поднять лицо — он был чуть выше, — и они снова поцеловались. В этот раз глубже, увереннее. Гарри провёл языком по чужим губам, проникая во влажный горячий рот. По телу прошла дрожь. Ладони его перекочивали на впалый живот и замерли на чужом ремне, не решаясь преодолеть эту границу. А затем Малфой медленно выпутался из его рук. Он был совершенно спокоен.       — Надеюсь, мне это хоть немного поможет… — заключил он.       — Надеюсь… — шепотом согласился Гарри, а затем вдруг спросил. — А в чём?       По лицу Драко расползлась усталая улыбка.       — Ты и так уже узнал слишком много моих секретов, Поттер, — произнёс он и отступил к двери. — Мне надо вернуться в гостиную. Уже поздно.       Скрипнула дверь. Гарри с грустью слушал, как чужие шаги отдаляются, а когда те стихли окончательно, достал карту, выискивая на ней Мафлоя. Улыбка тронула его губы — так он словно мог гулять по коридорам Хогвартса с Драко, даже войти в его мрачную гостиную, спальню… Однако Малфой не спустился в подземелья, напротив — он поднялся на третий этаж и вдруг исчез с пергамента у входа в Выручай-комнату.       — И кто еще тут лжец? — обиженно протянул Гарри, раздумывая, что могло на ночь глядя понадобиться там Малфою.       Он обязательно спросит. Чуть позже. Он уже всё решил.