Арахнофоб

Паук появился внезапно. Просто заполз на рабочий стол и вальяжно пошёл по нему, словно аристократ по тропинке в вишнёвом саду. Мацуо пригнулся и заворожённо наблюдал, как он переставляет изящные лапки-спицы, будто вылитые из тончайшего полупрозрачного стекла. Крупный. С ногами — не меньше крышки от баночки краски. Брюшко круглое, блестящее, как огромная чёрная жемчужина с красной отметиной… Или надутый пузырь смолы. И глазки блестят сетчатой россыпью фигурных стёклышек. Такое сокровище можно и в руках подержать… Мацуо положил ладонь поперёк паучьей тропинки. Лапки настороженно застыли, вздрогнули и невесомо ощупали линии на коже. Паук взобрался на ладонь: чёрные острия лап щекотно барабанили по ней, мелкое топ-топ-топ прогнало по руке волну невидимых мурашек. Мацуо зажал рот свободной рукой, чтобы не рассмеяться и не напугать своего драгоценного гостя. Паук деловито осматривал новую площадку: потрогал средний палец — не понравилось, перебрался на указательный, развернулся, задумчиво поскрёб мозоль у его основания и отправился на тыльную сторону. Мацуо медленно поворачивал ладонь, пытаясь внушить пауку, что он попал на бескрайнюю равнину, и улыбался, наблюдая, как он блуждает в иллюзиях. Такой важный, грациозный и блестящий… Показать бы его кому-нибудь, да вот только из оравы злых духов публика выйдет неблагодарная. Есть, конечно, среди них один. Особенный. Сам — то ещё редчайшее сокровище… Может быть, они с пауком подружатся: Мацуо уже не раз видел, как Кейджи наблюдает за насекомыми. Он может часами следить, к примеру, как муравьи таскают к муравейнику палочки и иголки; изредка носит им сироп или кусочки сахара… или даже живых гусениц. Странноватое хобби: Мацуо посоветовал бы брать с собой ручку и блокнот для фиксации наблюдений. Но Кейджи нравится. Это его увлечение. А увлечение — это всегда эмоции, привязанность и жизнь. — Джуна, мне опять духи проходу не дают, — неожиданно раздалось позади. — Ты знаешь, что я с твоими конфетками церемониться не буду! Будто мысли прочитал! Может, у него с пауками уже ментальная связь установилась? — Кейджи! — обрадовался Мацуо и аккуратно повернулся, чтобы не волновать живой экспонат в своих руках. — Смотри, кто у меня есть. Паук замер посреди ладони, словно нарочно выставляя напоказ самый круглый и сверкающий бок брюшка. Кейджи подошёл на зов, но как только взглядом встретился с испытующими паучьими глазами, застыл на месте. Его лицо, и без того слегка прозрачное, побледнело, точно перед припадком, губы сжались, глаза расширились. — Это… это же… — залепетал он, — это… паук! — Да… Тебе разве не нравится? — удивился Мацуо. — Ты, помнится, говорил, что хочешь понаблюдать за пауками. Кейджи зажал руками рот и тяжело сглотнул — ну точно сейчас оживёт, только чтобы грохнуться в обморок. — С тобой всё хорошо?! — перепугался Мацуо. Паук, осознав, что минута славы прошла, неспешно пополз дальше по руке, но Мацуо был слишком взволнован, чтобы ему препятствовать. Кейджи проговорил, схватившись за лоб: — Кажется… я… их боюсь… Я думал, что они мне нравятся… Но забыл, что при жизни их боялся… Эй! Эй! Лови его! — завопил он, указывая дрожащим пальцем на локоть Мацуо. — Тише, тише, никуда он не денется… И тебя не тронет, пока ползает по мне. Кейджи несколько секунд оценивал вескость этого довода и беспомощно метался взглядом между глазами Мацуо и чёрным пятнышком у него на плече. Хотел то ли зажмуриться, то ли обрушить на них обоих всю свою призрачную мощь… — А если он тебя укусит?! — выпалил Кейджи. — Меня и пострашнее штуки кусали, — усмехнулся Мацуо и аккуратно снял паука с шеи. Приподнял кисть, любуясь им в последний раз. — А он предпочёл бы сейчас быть на свободе и кусать каких-нибудь мух. К сожалению, я для него совсем не привлекателен. — К счастью, — быстро поправил его Кейджи. Мацуо польщённо засмеялся и отправился к окну, чтобы их почётный гость мог продолжать своё бесконечное странствие по самому безопасному — для всех вовлечённых — маршруту.