Оплата

***

      Крики, смешанные со стонами, боль и грубость. Напряжение и животная страсть окутывала покои пеленой, будто туманом, через который невозможно было видеть. Но от тумана не пахло влажностью, а скорее кровью и смазкой. Скрип кровати и усталые вздохи можно было услышать за стенами комнаты. И тот, кто их слышал, не мог завидовать тем, кто участвует в этом — один слишком ужасно поступает, а другой чересчур страдает.       Демона вжимали в матрас и беспощадно вдалбливались внутрь него. И хоть Ви и был суккубом, восстанавливать силы и наслаждаться процессом он не мог, ведь магия парня ограничивалась из-за связанных рук белыми ангельскими верёвками. От того процесс казался ещё более мерзким. Это было настоящее насилие, но никто не понесёт наказания.       По спине Тэхёна «прополз» длинный язык в обилии слюней, заставляя Кима вздрогнуть. Внутри его разрывали, кровь текла из ануса, ягодицы горели бордовым от множества жестоких шлепков и были в укусах, в засосах, как и бёдра.        — Все суккубы… по-особенному прекрасны… — шептал Диамаль на ушко Тэ, горячо выдыхая, щекоча его кожу, тем самым вновь заставляя дёрнуться и задрожать от мурашек, — но ты попадаешь… в список единиц тех самых особенных… которых я всегда буду хотеть усмирить… — вновь шлепок.       Ви устало застонал в подушку и повернулся головой на бок, прижимаясь щекой к ткани. Процесс соития длился уже четвёртый час, что, опять же, без использования сил было трудно перенести.        — Но лишь одним вы не отличаетесь… — он стал входить настолько глубоко, насколько мог, и схватил Тэхёна за корни волос, заставляя его тело отпрянуть от простыней и сильно прогнуться в спине до хруста костей, — вы все — сучки и шлюхи… мерзкие и сексуальные… хочу всех вас унизить… но… мне одновременно жалко… какой же я странный! — противный смех разнёсся по комнате.        — Надеюсь ты сдохнешь прежде, чем твой отец решит передать узды правления хоть кому-то…        — Я тебя тоже люблю, котеночек… — вновь засмеялся. Демон вышел из него, резко повернул Ви на спину и продолжил движения уже в таком положении, — я с великим удовольствием сохраню твой труп себе в коллекцию и буду насиловать его до той самой моей смерти… — его глаза были безумными до ужаса. Монстр был буквально на пике своего сумасшествия. Он уже не был тем вежливым демоном, приветствовавшим вас при в ходе в зал суда.       Острые чёрные когти схватили Тэ за челюсть и зафиксировали в одном положении. Глаза Диамаля уже не сияли холодной белизной, наоборот, они полностью были залиты чем-то чёрными, что даже нельзя было отличить зрачки от радужки и белка. В них была пустота, как и в его голове отсутствовала хоть какая-то капля адекватности. Это подтвердил острый коготь, который монстр воткнул себе в щеку, насквозь протыкая. Улыбка не сходила с его безумного лица. И он решил украсить ее — коготь двинулся в сторону уголка губ, рассекая между зубами ранее соединённую плоть на две части. Тэхён видел, как от его действий подбородок заливался кровью. Горячая красная жидкость потоком сливалась на грудь суккуба. Тот хотел кричать, но голоса будто не стало. Ужас застыл на его прекрасном лице и в глубине золотых глаз. Монстр же закончил с улыбкой — плоть была разорвана от угла до угла. По бокам его лица можно было спокойно увидеть белые, испачканные собственной кровью, зубы и мощные клыки.       Из глаз Ви тихонько потекли слёзы… Его убили изнутри. Хоть он и демон, суккуб, а все демоны довольно легко справляются с психологическими потрясениями, он даже не представляет, как ещё долго эта улыбка будет терзать его в подсознании, во снах. Ведь изначально он всегда был человеком…        — Я красивый?.. — спросил Диамаль. Тихий шепот проник в уши Ви и навсегда застыл в голове.       Парень, прижатый огромной, сильной тушей к кровати, всхлипнул, а потом, собрав все силы, гордо поднял голову, смотря в бездонные глаза, и плюнул монстру в лицо.

***

      Знаете, чтобы задать хороший, приятный тон и комфорт в фильмах, режиссёры играют со светом и в основном делают картинку в жёлтых тонах. В кафе было также. Дизайн окружения был приятным, «мягким», веяло уютом и домом, а свет был с лёгким желтым оттенком. За огромными окнами от пола до потолка виднелся город, который наоборот в этот холодный вечер был в голубых тонах, а погода будто была дополнительным декором, плача и вызывая грусть противным дождём.        — Нравится?.. — с тёплой улыбкой спросил Чонгук. В его глазах была искреннее счастье и любовь. Он был похож на маленького щенка, который хвастается своем хозяину, показывая «добычу», которую принёс для него, И неважно, что добычей может быть игрушка или случайно попавшаяся ветка.        — Ох, Гуки… ты ещё спрашиваешь? — воодушевленно спросила Минджин. Её лицо было окрашено самой милой и прекрасной улыбкой на свете. В белоснежных и нежных женских ладонях она держала раскрытую бордовую коробочку. Внутри неё лежала пара серёг. Украшение было дорогим: они полностью из серебра, а в серединках находились бордовые, большие бриллианты, будто два граната. От них веяло некой силой и властью. — Они такие красивые… Я просто… не знаю, что сказать! Спасибо большое! Это самое настоящее сокровище…        — Нет, это подделка, самое настоящее сокровище сидит передо мной…       Минни пискнула от счастья и смущения, подскочила и обнял Гука со спины. Певец засмеялся и переплёл их пальцы, наклоняя голову назад и нежно целуя в губы.        — Я люблю тебя! — произнесла она счастливо.        — И я тебя…       Довольная девушка потёрлась своим носиком о нос парня и, немного подпрыгивая, вернулась на своё место за стол.        — Это всё равно такой дорогой подарок! И… я не знаю, с чем надевать мне эти серьги! — она вновь смущённо покраснела, не прекращая улыбаться. — Они подошли бы сильной, властной девушке, очень сексуальной… я совсем не такая.        — Может ты видишь в себе слабую девушку, но я вижу, что ты очень разносторонняя. Ты сильная, когда поддерживаешь меня, ты властная, когда контролируешь работу, и ты всегда сексуальная, и в постели ты сводишь меня с ума. Знаешь, я увидел, что ты хочешь выбраться из омута слабости, казаться всем сильной, воспитать в себе эти качества. Они уже у тебя есть, их нужно лишь развить, а новый образ лишь покажет твою скрытую личность снаружи. Позже мы съездим по магазинам, и я куплю тебе платье, которое идеально подойдёт к этим серьгам. Хорошо?        — И… и куда я смогу ходить в такой дорогой, вечерней одежде? — хохотнула Джин, не веря своим ушам.        — На свидания со мной, — Чонгук подмигнул, — а потом знаешь, что? Я настрадался. Пора отдыхать. Следующий альбом будет пропитан уже более тёплыми моментами, он будет более приятный и весёлый, никак страданий. Я посвящу тебе песню и сниму клип. А в нём будешь ты в том платье и в этих серьгах.        — У тебя великие планы! — заулыбалась она.        — Конечно, — Чонгук засмеялся.        — До выхода нового альбома и выступления с главной песней несколько дней, а ты уже новый придумал.        — Конечно, это ты так на меня действуешь, — хохотнул парень.

***

      Когда свидание было окончено, певец заказал для девушки такси, попрощавшись. Это было одно из их самых лучших свиданий, и певец был переполнен эмоциями. С таким прекрасным настроем он решился отправиться к Тэхёну. Его тянуло к парню, хотелось поделиться тем, что произошло, поговорить по душам, пофилософствовать, а потом спокойно уехать домой и уснуть крепким сном. Чонгуку просто казалось, что он легко мог доверится Ви, и со временем их можно будет назвать лучшими друзьями, забыть о неполадках, что были раньше. Но и не стоило скрывать, что он вновь хотел окунуться в атмосферу потустороннего мира. Это можно было назвать либо наркотиком, что вызвал привыкание от ощущения, что Чон знает больше, чем другие, либо чем-то обыденным. Странно было бы назвать принятие еды — наркозависимостью, хотя если сравнить, это всё довольно схожие вещи. Без еды организму плохо. Возможно эти походы и были этим приёмом пищи, той самой обыденностью, за которую его не стоит осуждать. Парень ещё не мог понять, но чувствовал себя в этой атмосфере, как в своей тарелке.       Он вновь приехал в тот дешёвый клуб, пробрался сквозь толпу и поднялся на второй этаж. Лёгкое движение руки отодвинуло шторку, впуская Гука внутрь комнатки. Но, как обычно это делал Тэхён, одним своим видом демон сбил весь настрой, но в этот раз не специально. Просто в секунду, смотря на оголённую, покрытую засосами и синяками спину Ви, Чон почувствовал что-то неладное. От него исходило очень странное ощущение, от того и неприятное. Оно не было противным или ужасающим, скорее вызывало в организме лёгкие тики, потому хотелось бы прекратить его чувстовать.       На постели лежала обнажённая, обкуренная, уснувшая девушка. Суккуб же попивал алкоголь, легонько потрясывая в руках стакан, чтобы побултыхать жидкость. Демон посмотрел на Гука через плечо своими золотыми глазами, заставая его врасплох. Всё было не так, как обычно. От него не несло страстью, как и от всей комнаты, взгляд золотых глаз не был возбуждающим и самодовольным, наоборот, он был словно нейтральным и пустым, хотя энергетический запас его сил по ощущениям Гука был полон. На самом деле певца удивлял тот факт, что со временем он стал ощущать даже такие детали, но это явно не то, что его беспокоило сейчас.        — Привет… — аккуратно произнёс Чонгук и заправил свои кудрявые. длинные волосы за уши, неловко хлопая глазами.       Тэхён легко повернулся к Чонгуку полностью всем торсом, и певец увидел ещё больше деталей, которые заставили его замереть и сглотнуть. Не только спина, но ещё и торс с шеей все были в следах от засосов и видно ударов. Лежащая в постели девушка вряд ли могла сделать с ним такое зверство. Убитое состояние Ви и такой вид кожи не внушали ничего хорошего. Ну не могли же суккуба изнасиловать? Бред… Он сам кого хочешь изнасилует.       Но самое главное, что заметил Гук, висело на шее парня. Это был амулет, обхватывающий шею Кима чёрной тонкой верёвочкой, на которой висел продолговатый драгоценный камень. И он явно был необычным — он светился золотым светом, прямо как глаза Ви, будто детская игрушка, набирающая свет за весь день, и потом светящаяся всю ночь. Это украшение въелось в память Чонгука, казалось, он запомнил каждую деталь.        — Привет, — тихим бархатным голосом ответил Ким, не отрывая взгляд от певца. А его голос был всё также прекрасен…        — Всё в порядке?.. — Чон старался быть с суккубом аккуратным.       Пока певец продолжал смотреть на демона, он всё-таки смог заметить в его глазах эмоцию: грусть, возможно вину. Чонгук пока не знал, как это объяснить, но скорее склонялся к тому, что Тэхёну просто навредили.        — Ты приехал посидеть? — вопросом на вопрос ответил Тэхён и поставил стакан на тумбочку.        — Да… знаешь… с демонами слишком хорошо время проводить.       Ким лишь усмехнулся, вновь показывая нотку грусти.        — Предлагаю тебе провести сегодня время, как человек, — Тэ поднял свою футболку с пола и одел, пряча большинство следов на теле. Он накинул на себя своё любимое черное пальто и кивнул в сторону выхода.        — А… как же она? — спросил Гук, указывая на девушку.        — Разберётся сама, — суккуб выдохнул и первый вышел из комнатки, резким и быстрым шагом. Чону пришлось последовать.

***

      Парни медленно шли по какому-то парку среди множества деревьев, лавочек и уличных фонарей, которые светили таким же тёплым светом, как в кафе. Тэхён долго молчал и просто смотрел вперёд, покуривая сигару. И хоть Чонгуку было от этого неловко и некомфортно, Киму явно было плевать на это, он был в своих неизвестных никому мыслях, даже Богу. Но в итоге он начал.        — Ты спрашивал, в порядке ли я… Ну, живой демон — это демон, у которого дела просто отлично, — он усмехнулся, — всё заживает, как собаке, а психика заколена… — он выдохнул дым, вспоминая кровавую улыбку монстра. Чонгук даже заметил, как он вздрогнул от мурашек, но ничего не сказал.        — Это не звучит обнадёживающее… ну вообще нет… — выдохнул Чонгук, не отрывая взгляд от парня.       Ким вновь замолчал, засматриваясь на то, как пепел от сигареты падает на асфальт.        — Ну… да… Я… Я ангела спас на прошлой войне… — он выдохнул, — наверное, всё же зря… не знаю пока… меня осудили. Это всё-таки предательство всего Ада. Должны были казнить, но я выкрутился. Пришлось переспать с сыночком Сатаны, чтобы избежать смерти. Вместо казни мою магию, которую у нас зовут Эло, всю высосали из меня и поместили в этот амулет. Теперь я более уязвим. Как-то… так, — Тэхён закурил и вновь выдохнул. Парень посмотрел на Чонгука, прямо в глаза, отныне неся на себе бремя лжи. Это крайняя и нужная мера.       Сказать, что Чонгуку было больно смотреть на Тэхёна — ничего не сказать. Он всё больше и больше сочувствовал, привязываясь. Он не мог объяснить свои чувства, не знал, что именно чувствует, что именно ему нравилось больше — внешность или проданная Аду душа. Но и думать об этом сейчас не хотелось.        — Мне жаль… — тихо произнёс певец. Они остановились, и парень крепко обнял суккуба, вдыхая запах его пальто и сигарет, — справеливости… совсем нет, — его щечка от объятия будто надулась, что немного улыбнуло Ви.        — Это грустно, но не самое страшное, что может произойти… — Тэхён обнял его в ответ и забрался свободной рукой в кудрявые волосы парнишки.        — Я не хочу, чтобы ты видел что-то страшнее. И не хочу, чтобы ты помнил то, что произошло. Недавно я бы желал тебе это, но сейчас сочувствую и понимаю.        — Я понимаю… — Тэхён выдохнул и вновь улыбнулся, — меня радует, что мы смогли подружиться, как я и хотел… — и вновь грусть в глазах, — Гуки, малыш… пообещай мне…        — М? — певец посмотрел Тэхёну в глаза. Оба стояли молча некоторое время, просто любуясь друг другом.        — Пообещай мне наслаждаться каждой секундой своей человеческой жизни, пока можешь. Ничего не вечно. Мы не знаем, что произойдёт завтра. Отрывайся по полной и поменьше грусти. Это ты ещё успеешь.       Они вновь улыбнулись друг к другу, и Чонгук вновь прильнул к Тэхёну с крепкими объятьями. Ви было тепло, но лишь одна мысль будто проводила ножом по его сердцу… нет… и вправду, надо слушать себя и наслаждаться моментом, как он сам сказал… просить прощения он будет уже потом…       Парни стояли под приятным светом уличного фонаря. Деревья прятали звезды на небе и самих певцов от опасности. Сверчки и птицы играли свои песни. Время было позднее.