Снегопад и рагу.

      Над сводами темных еловых деревьев снегопад создает пляшущие световые пятна, искры снега, которые медленно падают вниз, оседают, увеличивая и так огромные сугробы. Лесной ветер проносится сквозь ветви, издавая при этом таинственное шептание и стон. Этот звук, сопровождаемый попискиванием падающих веток, создает впечатление, будто сам лес дышит и общается со своими посетителями. В это время многие существа спрятались от непогоды, и лес погружается в собственное уединение. И лишь беркут с несвойственной погоде и месту грацией перелетает с ветки на ветку наблюдая за тем, что происходит под ним.       По сугробам шагает мужчина, кутаясь от пробирающего до костей холода. Не ясно, сколько ещё предстоит ему пройти, ведь непонятно ни который час, ни направление в котором он идёт.       ‒ Ёбаный Блуд, что ж ему не уймется. Час от часу не легче. Лучше бы я послал старосту на все четыре стороны, подождало б его срочное письмо до нормальной погоды, ‒ путник поднимает голову, придерживая шапку и шарф, выискивает птицу, а найдя её взглядом, кричит в ёё сторону что есть мочи, ‒ отъебись уже от меня! Дай до дому дойти! Как я в такую погоду рубашку свою выворачивать буду-то? Я тебе уже не только свой день рождения и крестин рассказал, я тебе про весь посёлок поведал. Хули не отвяжешься?       А птица лишь взирала на него. И вот вроде далеко, и не знахарь какой-то наш путник, да только нутром чуял, что скотина эта насмехается над ним. Или не слышит, поди, или ещё чего, но то, что это, никто иной как блуд, сомнений не было.       Невзирая на усталость и раздражение парень идёт упрямо вперёд, надеясь куда-нибудь выйти. Хотя бы найти пещеру или лесничий дом, чтобы переждать явно разрастающуюся непогоду.       К счастью или нет, но ему повезло выйти на небольшую поляну.       Деревянный дом, возвышающийся среди елового леса, представляет собой идеальное укрытие от суровых погодных условий. Он сливается с окружающей природой, словно является самой её частью. Его стены и крыша покрыты слоем свежего снега. Конструкция дома с первого же взгляда кажется прочной и надежной, способной выдержать натиск ветров и снежных завихрений. Из окон лился слабый тёплый свет, явно намекая, что в доме кто-то есть.       Оглядевшись вокруг на наличия дьявольских символов или странных предметов около дома и не найдя таковых, заблудший направился к хижине. Подходя к двери, он нащупал в кармане мешочек с полынью. Кто ж знает, кем является хозяин здешнего места. Вздохнув и перекрестившись, парень постучал.       Дверь ему открыл молодой мужчина, смотря удивлённо на незнакомца.       ‒ Ты кто такой? ‒ вопрошал хозяин дома.       ‒ Я Кирилл из Быстрого, из села возле леса, ‒ начал объясняться потеряшка, неловко оглядываясь в поисках беркута. Не найдя птицу, он вернул взгляд на нового знакомого и продолжил, ‒ не успел вернуться до вечера, ещё и блуд напал. Странный он у вас тут, ничего на него не работает.       ‒ Ох, это ты ещё остальных не видел, ‒ с усмешкой произнёс парниша, а после развернулся и шагнул обратно в дом, ‒ ну, ты проходи, не стесняйся.       Кирилл послушно проследовал в хижину.       Внутри дома располагается уютная гостиная с камином, который раскален и излучает тепло и свет. На стенах картинки с изображением лесных пейзажей и животных, свечи на столе, керосиновая лампа и мягкий плед на стуле. Никаких котлов и мёртвых тушек. Лишь пучки разных трав над столом, как это было и у многих жителей его посёлка.       А за окном бушует природа. Видно величественные гнущиеся от порывов ветра сосны, покрытые снегом, и переплетающиеся ветви елей. Пурга создает эффект, будто дом находится в сказочном лесу, изолированном от внешнего мира.       ‒ Ты раздевайся, повешу сушиться вещи.       Хозяин сей обители вышел из одной из комнат, неся сложенные, как предположил путник, вещи. Он зашёл во вторую дверь, которая находилась рядом. Кирилл лишь стоял растерянно осматривался. Не внушает ему доверие этот дом среди леса. Но и о нечисти, что выглядит как молодой мужчина, умеет говорить, так ещё и в доме собственном живет, он не слышал.       ‒ А зовут то Вас как, добрый человек? ‒ чтобы хоть как-то скрыть свою неловкость спросил новоприбывший и всё-таки начал снимать влажную от снега одежду.       ‒ Денис, будем знакомы, ‒ ответил ему парень, направляясь к камину, ‒ ну, повезло тебе. У меня вода горячая осталась, тебе хватит.       Денис дождался, пока гость снимет-таки шубу, шапку, шарфы и отвёл его в комнату, судя по всему, спальню, где стояла миска и полупустые вёдра с горячей и холодной водой. В шаговой доступности на кровати лежала стопка той самой одежды, которую нёс хозяин дома, а рядом на табурете лежало мыло и лоскуты ткани.       ‒ Умыться и согреть руки, ноги хватит, ‒ стал объяснять Денис, расставив руки в боки, ‒ как закончишь, накормлю тебя.       ‒ Больно добрый Вы, милсдарь, ‒ окликнул уходящего Дениса. Тот застыл в дверях и оглянулся.       ‒ Должен будешь, солнце, ‒ он полностью повернулся к Кириллу, сложил руки на груди и облокотился плечом о дверной косяк, ‒ к тому же, ко мне не часто приходят гости. Или ты предпочёл бы, чтобы я тебя прогнал?       ‒ Нет, спасибо. Странно это всё, просто. Никогда не слышал, что у нас кто-то в лесу живёт. Только нечисть всякая.       Хозяин хижины на это лишь загадочно улыбнулся и вышел, закрывая дверь. Теперь Кирилл остался один, и было время подумать.       Денис казался обычным человеком. На ведьму не схож, босорка может? Но чего-то не трогает, накормить обещает. В попытках понять что-нибудь он оглядывает помещение, в которое его привели. Но ничего необычного тут также нет, как и в прихожей. Кровать, прикроватная тумба, шкаф, полочки с травами, зеркало. Может мольфар начинающий? Это бы хоть что-нибудь да объяснило.       В этих размышлениях Кирилл томился недолго. Еже ли этот Денис нежить какая, ему что-то нужно, раз не убил до сих пор, как они обычно это сразу пытаются сделать. Он принялся к тому, что ему посоветовали.       Закончив с процедурами, гость переоделся в предоставленные рубаху, штаны, надел тапки, собрал свои промокшие в снегу вещи и вышел. А там, на столе, уже стояла тарелка с рагу и хлеб. От запаха, что стоял в комнате, живот Кирилла заурчал, а рот наполнился слюной.       ‒ Давай вещи, я повешу сушиться, а ты садись кушать, ‒ сказал Денис, довольно щурясь, смотря на реакцию парня.       Кирилл сел ужинать. Первым делом он налил в кружку то, что было в кувшине на столе. Это был компот из сухофруктов. В этом цветущем симфоническом сочетании присутствуют абрикосы, чернослив, яблоки и груши, нежно заваренные в ароматной подслащенной воде. Неподалеку от компота, в корзинке, выделяется аппетитный хлеб, явно разогретый в печи. Его золотистая корочка и теплая, пышная мякоть покоряют сердце уже на первый взгляд. Когда парень оторвал кусочек, из него вырвалось облако ароматного дыма, наполняющее всю комнату. Когда-то такой же хлеб пекла его бабка. И, конечно же, рагу. Мясо пропитано травами, а овощи мягкие и невероятно вкусные. В какой-то момент он почувствовал себя как дома, как в далёком детстве. Когда их лес ещё не был заселён нечистью. Воспоминания нахлынули неожиданно. Но принесли лишь чувство спокойствия и уюта.       Лишь доев рагу и съев полбуханки хлеба, Кириллу, наконец-то, в голову пришла мысль, что еда может быть отравлена. Но он жив и над столом весит петрушка и чеснок, а на столе стояла соль. Значит не босорка. От размышлений его оторвала открывающееся входная дверь и заходящий в неё Денис с ведрами воды. Гость тут же подорвался с места стремясь помочь, думая, не замёрз ли парень, ведь не накинул даже ничего на себя.       ‒ Ишь, какой прыткий, а всего-то накормить надо было, ‒ явно смеясь над Кириллом, произнёс Денис и передал вёдра, ‒ неси к камину. Нагреем, пригодится.       ‒ Дык, я не знаю, как по-другому выразить благодарность свою. Помогу чем смогу, ‒ он поставил ведро возле камина и, улыбаясь, продолжил, ‒ было очень вкусно, спасибо. У тебя золотые руки.       ‒ Да то ты голодный просто, рагу как рагу, ‒ смутившись от прямого комплемента, пробурчал хозяин дома и перевёл тему в другое русло, параллельно собирая посуду со стола, ‒ спать рано, так что садись, рассказывай.       ‒ А что рассказывать-то? Со мной всё понятно, из посёлка, там всё как обычно. А вот ты для меня загадка, ‒ последовал команде путник.       ‒ В этом доме гость ты, так что тебе и рассказывать с чем пришёл, от чего шёл. Новости, может, какие появились за последние месяца. Я из лесу не часто выбираюсь. К тому же, я первый спросил.       ‒ Ну, тогда слушай…       Слово за слово и не ясно, сколько они так проговорили. А за окном по мере того, как непогода утихает, снежные завихрения постепенно уменьшаются, а видимость восстанавливается. Темные тучи начинают рассеиваться, раскрывая путь для солнечных лучей, которые проникают сквозь ветви еловых деревьев. В это время закатное солнце пробивается сквозь облака, окрашивая небо в нежные оттенки розового, оранжевого и золотого. Еловые деревья, покрытые слоем снега, сияют отраженным светом, словно драгоценные кристаллы.       В этих же лучах находится Денис, сидящий в удобном кресле возле окна, а напротив ‒ Кирилл, подставивший стул ближе к новому знакомому. Сейчас сидя перед Денисом и слушая его неспешный рассказ о здешних жителей леса, Кирилл думает, что лицо парня, окутанное теплым сиянием уходящего солнца, невероятно красивое в своём спокойствии и умиротворённости. Во всех ближайших сёлах такой красоты и среди девиц не найти.       Солнце придаёт его лицу особое сияние, создавая игру света и тени на его мягких и ровных чертах. Глаза парня будто сияют, подчеркивая их глубину и яркость в моменте, когда он замечает, что его собеседник совсем перестал слушать.       Денис, хитро щурясь, слегка наклоняет голову в бок и неожиданно спрашивает:       ‒ Нравлюсь?       Кирилл не сразу понял, что к нему обращаются, но когда осмыслил происходящее, потупил взгляд в пол, неловко потирая шею. А после ответил:       ‒ Видимо.       ‒ Видимо? ‒ насмешливо протянул Денис, замечая, что Кирилл явно смущен, чему свидетельствовали красные пятна на шее и немного на щеках.       Недолго думая о последствиях, гость поднял взгляд на Дениса, которого явно забавляла сложившая ситуация, выровнялся и прямо произнёс:       ‒ Нравишься.       Спустя секунды молчания Денис встаёт, оставляя плед, в котором кутался, в кресле. Кирилл следует его примеру. Между ними шаг и Денис преодолевает это расстояние, кладёт руки на плечи Кириллу и до невозможности близко прижимает его к себе, а после утягивает его в поцелуй, наслаждаясь гладким скольжением их языков. Руки Кирилла поглаживают спину парня, стараясь так же минимизировать любое пространство между ними. Денис слегка отстраняется.       ‒ Где спальня ты уже знаешь, ‒ скомкано произносит хозяин дома.       А Кириллу дважды повторять не надо. По дороге к кровати он снимает и свою, и чужую рубашку, роняя их где-то по пути. Старается касаться как можно больше тела перед собой не только руками, но и губами.       Как только они оказываются в постели, Кирилл нависает над Денисом, врезаясь очередным поцелуем, а после ‒ переходя к шее и ключицам. Он вылизывает открытые участки кожи, лаская везде, куда может дотянуться.       Денис не особо возражает. Ему тоже хочется, и его руки влезают в чужие волосы, зарываются в них, слегка тянут. Он выгибается в бёдрах, чувствуя чужое возбуждение.       ‒ Чёрт, Кирилл, не тяни, ‒ срываясь на скулёж, произносит Денис. Чужие руки исчезают с его тела. Но ненадолго, лишь чтобы снять оставшуюся одежду.       Как только с лишней тканью было покончено, Денис ловко меняет их местами, седлая бёдра гостя. Его согнутые коленки упираются в грубую ткань покрывала по обе стороны от парня. Он хватается крепче за чужие плечи и вжимается тазом в чужой живот, отчего нижний жарко выдыхает где-то возле уха.       Кирилл прокладывает языком влажную дорожку вниз по утончённой шее, стараясь оставить как можно больше следов. Он прихватывает парня над собой под бёдра, помогая тереться, имитируя соитие. Денис так сладко поскуливает, что ему хочется сделать как можно больше, лишь бы продлить это момент.       Сидящий верхом зарылся рукой в чужие волосы и резко оттянул, явно давая понять, что хочет, чтобы Кирилл отстранился. Тот остановился, вопросительно смотря затуманенным взглядом на Дениса. Последний лишь невинно улыбнулся и толкнул парня, чтобы тот лёг. Он встает, отходит к полке у дальней стены и приносит небольшую скляночку с чем-то. Кирилл видел, что в таких знатные барышни хранили ароматные масла.       Денис вновь седлает его, выливает содержимое склянки на член Кирилла, а после, опираясь о грудь парня под ним и придерживая его половой орган, одним движением садится на него полностью. Они стонут в унисон. По комнате разлетается дурманящий запах мяты.       Денис слегка выгибается и замирает, давая себе привыкнуть. Второй не мешает, поглаживает слегка дрожащие бёдра и выступающие тазовые косточки верхнего и разглядывает его, любуется.       Прошло пару минут, но уже начинает темнеть, но глаза, привыкшие к полумраку, видят хорошо.       Кожа парня над ним, подсвеченная тусклым светом, излучает нежную бледность и безупречную гладкость. Она кажется почти неприкасаемой, словно роскошная шелковая ткань, что он однажды видел на рынках большого города. Следы, что он так упорно оставлял, лишь начинают проявляться. Выразительные брови, стройный нос и изящные губы с мягким оттенком придают его лицу аристократический вид. Челка из густых, темных волос аккуратно обрамляет его лоб, делая его очаровательным. Кирилл не удержался и, приподнявшись на локте, смахнул волосы со лба. Но так и замер с поднятой рукой, ведь дрожащие веки распахиваются и на него взирают тёмные, полные страсти глаза, что утягивают его словно мёд.       Кириллу кажется, что ничего красивее он не видел, от этого перехватывает дыхание.       А Денис, видя этот восхищенный взгляд, насмешливо щуриться, и льнёт к поднятой ладони своего гостя. Наклоняется, чтобы украсть ещё один поцелуй. Приподнимается и резко опускается обратно, тут же заливаясь стоном. Он двигается медленно, дразня, подстрекая к действиям. Царапает грудь, ведёт своими руками по предплечьям, по груди, покусывает губы и смотрит прямо в глаза. Кирилл касается его в ответ, трогает везде, куда может дотянуться, намеренно обходя чужой половой орган стороной.       Когда Денис в очередной раз медленно приподнимается, его хватают за бёдра и силой давят, резко опуская, стараясь войти глубже. Вскрикнув от неожиданности, он хватается за плечи, ища опору. А после ‒ сам ускоряет свои движения. Скулит от ощущения приятного давления органа внутри себя и то, как трётся его член о чужое тело.       Кирилл помогает ему двигаться на себе, крепко удерживая, направляя. В голове стучит кровь, становится слишком душно. Толчки всё быстрее, темп стал более рваным. Денис глотает воздух, вздыхая, шепча нецензурную брань. Его тело вспотело, покрылось румянцем. А когда Кирилл просунул руку меж их тел, начиная надрачивать ему, он захлебнулся в громком стоне, не сдерживая себя.       Движения становятся грубыми, короткими. Кирилл чувствует, как тело в его руках задрожало. Он целует, глотая звуки, срывающиеся с чужих губ. Толкается сам сильнее. Второй хватается за плечо, впиваясь ногтями, кусается в поцелуе и с громким стоном изливается в руку, сжимая в себе пульсирующий член.       От этой тесноты у Кирилла идёт кругом голова, он утыкается в шею Дениса и сжимает сильнее его бёдра. Одна рука предательски соскальзывает от чужой спермы, но он упорно сам насаживает прекрасное тело на свой член. Чувствительный после оргазма парень вновь скулит, вновь зарывается рукой в чужие волосы на затылке, гладит, прижимает, подстраивается под ритм, заданный руками Кирилла.       ‒ Давай же, кончи в меня, ‒ прерывисто выдыхает Денис, вновь сжимая в себе парня, в это раз намерено.       После этих слов этих слов следует пара глубоких толчков. Кирилл замирает, слегка подрагивая, кусает ключицу парня над собой, и изливается в тёплое нутро.       ‒ Умница, ‒ шепчет блажено хозяин дома, когда второй опадает на него, а после слегка толкает, заставляя вновь лечь.       Денис поднимается, вытирает вытекшее семя меж его бёдер полотенцем, что лежало на тумбе возле кровати. Вытирает чужую руку, и ложиться на Кирилла, следуя его примеру: прикрыв глаза, расслабляясь, стараясь выровнять дыхание.       Кирилла чувствует, будто с оргазмом из него вышли все оставшиеся после долгого пути силы. Такое бывало лишь однажды, когда он посыльным впервые отправился в столицу и по глупости и юношеской наивности брёл двое суток без остановки. Тогда ноги гудели, тело ломило, сейчас же ‒ та же усталость.       Через пару минут он чувствует, как Денис поднимается, чувствует чужой взор и открывает глаза, смотря на парня.       В покрывающей окружающий мир темноте глаза хозяина дома начинают мерцать, словно две маленькие звезды, пробуждая чувство тревоги и восхищения одновременно. Эти глаза, отсвечивающие тусклым сиянием, не выражают злобу, лишь немного сожаления и удовольствие хищника, поймавшего жертву.       Кирилл не чувствует страха, в нем не бушует что-то определённое. Остатки неги ещё не ушли, он ощущает лишь спокойствие и небольшое любопытство.       ‒ Значит, всё-таки нечисть, ‒ с ухмылкой спрашивает он, зная, что ничего хорошего в его предположениях нет. Но ему кажется забавным вся эта ситуация. Сколько лет бродил, письма доставлял, ни разу не попался. Мавок обходил, да и ведьму обхитрить сумел. А тут, нате вам. Как на блюдечке преподнёс себя сам. Но, ни страха, ни паники нет. Чары какие-то, видимо.       А Денис улыбается. Довольный гад. И в улыбке этой видно, как зубы его, словно оружие, приобретает новую форму и резкость, становясь нечеловеческими. Подобные клыки Кирилл видел лишь однажды, у летучей мыши, которую он с почившими друзьями хоронил в далёком-далёком детстве. Только эти больше и явно острее.       ‒ Не переживай, в этом нет твоей вины, ‒ сочувственно протянул Денис. Он склонился над Кириллом, опершись одной рукой у его головы, а другой поглаживает скулы, шею, плечи, ‒ я бескуд. Таких нелюдей как я ‒ единицы. Сколько бы ни прожил, не узнал бы как распознать, ‒ он делает паузу, склоняя голову на бок, как тогда у окна, хитро щурится, улыбаясь, и продолжает, ‒ или как спастись.       ‒ Будет больно? ‒ как невзначай спрашивает жертва.       ‒ Обязательно. ‒ голос его звучит ласково, звучит отовсюду, из каждого угла.       Зубы Дениса вонзились в плечо, принося невероятную боль, но Кирилл не мог и шевельнуться. Его тело будто онемело. Сознание покидало его. Говорят, перед смертью проносится жизнь перед глазами, но всё о чём думает парень ‒ не так уж и плохо умереть вот так. В этом мире никто не ждёт его возвращения. В то время как его одногодки гибли в войнах, от голода, были разорваны, обмануты нечистью, он хотя бы сыт и в тепле. Да и боль уже не так и сильна.       Мгновение за мгновением бескуд пьет из источника жизни, лежащего под ним, поглощая каждую каплю крови, словно легендарный алхимический эликсир. Мощь всего его существа расцветает, пока жизненная сила из тела человека постепенно уходит.       Насытившись, тварь отступает. Поднимается и, напевая, открывает шкаф. Вытягивает из него халат, в который кутается от холода.       Объятия тьмы стягивают кожу трупа, превращая ее в иссушенную оболочку. В мерзкой трансформации остается только отпечаток некогда живого существа, поглощенного темной сущностью нежити.