По мороженому

Безумно жарким выдался май. А ежедневная рутина с упоминанием улицы вызывала дрожь в коленках. Каждый день тянулся от и до помещения с кондиционером. Какие-то умники вещали всякий бред о глобальном потеплении. Время запасаться солнцезащитным кремом! – ¬жара играла на руку производствам средств для ухода за кожей и продолжала стремительно прогрессировать: градусы на термометре увеличивались, а цветы на клумбах так же стремительно вяли. Стебли ссыхались, бутоны скукоживались, а потом падали на пыльный асфальт кусками, некогда пригодной для шитья ткани. Ветер заблудился – не видать его было уже три недели и пять дней. Ровно. В такие периоды все равно, что узником себя ощущаешь. Заточенным в собственной квартире один на один с кондиционером. Считай, игра «кто быстрее сломается». Все было однотипно-сухо и, конечно же, жарко. *** Сколько еще раз повторять Фуюми не класть ему обед с собой? Безусловно, Шото ценит ее заботу, ему самому неловко понимать, что сестра раньше встает только ради него. Бакуго, наоборот, злится. Злится, когда мама забывает положить ему еду, а также когда кладет. Младенец он будто несамостоятельный, для еды, мамой приготовленной. Или же, – Каччан усмехнулся, – Деку. Тот только открыл контейнер с едой из дома. Но никому так и не сознался, что все приготовил сам. Очень ему было стыдно просить маму в таком возрасте еду в школу готовить. Она итак устает на работе. – Вот бы сейчас чего-нибудь холодненького… – мечтательно вздохнула Урарака, – Тсую, как насчет после уроков в парк? Там продают восхитительные молочные коктейли. – Я после школы домой сразу – маме обещала помочь, а то из-за жары пересохли ее клумбы. Новые цветы сажать будем. – Хорошо, – застыв на минутку, шатенка перекинулась через спинку стула к заднему от них столу, – Изуку, сходишь со мной в парк сегодня после уроков? Уж очень сладенького там купить хочется…например молочные коктейли. Вот, тебе какие вкусы нравятся? – Мне? – Глупо переспросил Мидория. Сильно начал волноваться. Дыхание участилось, а сердце било ритм чечетки. Счесть ли это за свидание? Или за дружеский поход в парк. По-дружески. Ничего более. *** – Напомни, а как все так повернулось? К счастью, Мидория не расстерялся. Тысячи идей выкручивания из такой ситуации разом врезались в его черепную коробку, пробив ее насквозь и уже собирались вылететь с обратной стороны, но Мидория в последний момент схватил за хвост лучшую. Собрать всех ребят класа А в парке удивительным образом получилось. А еще удивительно было, что Изуку забыл о жаре. Приехали. Чтобы сгладить ситуацию, решили все дружно пойти в тот самый ларек с волшебными молочными коктейлями. Место соответствовало товару. Приторные, въедающиеся в глаза розовые тона, воздушные шарики привязанные к зонтикам и пластмассовым столам в зоне отдыха, где ребята и разместились почти сразу. Покидали свои сумки и кинулись к стенду с меню. – Мне пожалуйста шарик клубничного, шоколадного, ванильного, карамельного и лимонного, – Волшебно. Гармония сразу пяти вкусов в одной тарелке. Мина заболтала ногами от восторга Посреди оазиса, наполненным тенью и мороженным, в столь знойный день стояла, помимо класса а, также группа девчонок. На вид, ровесницы ребят. Сразу же они заприметили некоторых мальчиков. Сначала странно на них косились, потом хихикали и шептались, но взгляда не отводили, что сильнее настораживало. Ну и ринулись они на всех них. Почти на всех. – Да ну как так? Как так?! – захлебывался Минета, – Каминари, брат, ответь, как же так? – Да не знаю я, брат, не знаю. Почему они подходят к Бакуго, у которого характер, как у злой овчарки или же вообще волкодава, но не к нам? Я-то уж точно не так уж и плох… – Да и я ведь тоже неплох! – взвыл, отчаявшись, Минета Кто-то же внимания вообще не желал. «Дайте вы заказать мороженое» – думал Тодороки, а девчонки все лезли со странными, замученными временем, уже всем известными подкатами. В тот миг казалось, что не выбраться ему из наращенных когтей девиц. Чудо не придет. Рано еще. – А твои родители случайно не пекари? – со озорной улыбкой протянула одна. – Нет, не пекари, – причем тут его родители вообще? – Недоумевал Шото. Но вслух говорить не стал, а то потянет это за собой кучу ненужных объяснений. – Отойдите пожалуйста от прилавка, если заказывать не собираетесь, – отчеканил твердый девичий голос. Десяток прожорливых взглядов с ненавистью метнулись к источнику звука – на худенькую девушку за кассой, в таком же наряде, что и остальной обслуживающий персонал работающий в этом ларьке. Под стать заведению, форма была яркой, малиновой. Фартук был словно соткан из волокон сахарной ваты, а ободок был с милейшим бантиком. Но никакой прелести не находилось в самом образе девушки. Волосы глубокого синего оттенка, собраны на скорую руку в нелепый пучок, максимально зализаны непослушные короткие волоски спереди, потому что жара никого не щадит. Бледная кожа, синяки под глазами и чуть подтекшая тушь. Под фартуком – футболка с принтом из какого-то боевика, а может и ужастика. Шото не знал, ведь фильмами не увлекался особо. А вот глаза, да и в целом выражение лица говорили о полном безразличие к ситуации. Даже если учесть, что обычно управляющие подобных заведений просят обходится с клиентами максимально на «вы». Причуда, скорее всего, была под стать внешности – нечто неопрятное, темно-претёмно синее. Будто кляксочка. На фоне розового волшебства, пропахнущего ванилью и клубничным сиропом, игривых пони и пестрой надписи посередине, клякса выглядела контрастно. Чумазая, в избыточных синяках и разводах. Клякса являлась дефектом в этой картине. Или же отражением реального мира, что стоял чуть дальше прилавка. Всякий внимание обратил бы на девушку, ведь все остальные были лишь фоном. Все слилось воедино. Слишком сладко. – Уже определились? – трезвящий голос девушки вновь ударил по ушам, выводя Шото из оцепенения – Да, шарик клубничного в баночке Девушка ловко воспользовалась приспособлением для изготовления идеально круглых шариков мороженного, наполнила картонную банку доверху сладостью и поставила на железный аппарат, неподалеку от кассы. Шото смутился; девушка продолжала долбить его взглядом с тем же холодом и равнодушием. – А, – опомнился тот, – картой, – и потянулся к прибору Урарака стояла следующей, не стоит задерживать очередь. И Шото ушел, не забыв расплатиться, быстро схватив свою баночку, подальше от кассы. *** Мимолетные выходные сменились на вечную рабочую неделю. Хотя поднажать надо было еще малость – вот-вот должны были начаться летние каникулы, а там и до лагеря рукой подать. Письменную часть экзамена Тодороки сдал успешно, даже слишком. Оставалась практическая часть и это уже заставляло холодок пробежаться по телу. Все-таки не сказать, что Шото сильно переживал, ведь в своих силах он уверен был – сами судите, превосходство в классе давало самооценке расти. Но было нечто, тревожащее разум парня. Нечто это отвлекало, назойливо, и даже эгоистично не давая ему сконцентрироваться на заданном материале. Конечно, это раздражало. Тем более, если это мысли о «морда кирпичом» девчонке. Как сам к этому пришел – Тодороки не помнил. Ровно также не помнил он, как давно его мучало желание снова навестить то волшебное место. И он пришел туда вновь. На месте кассира уже стояла другая девушка, мило улыбаясь, она протянула Шото картонную баночку с его заказом. – Тут работает девушка с синими волосами? – на одном дыхании произнес парень. Ему, почему-то, неловко было спрашивать такое. Уголки губ продавщицы опустились вниз, и вместо приветливой улыбки на лице у девушки было написано лишь о отвращении к человеку. Возможно и о зависти тоже. – Нет, таких нет И он начал ее описывать… – Ну, как же, девушка с темно-синими волосами, такими же глазами и с пофигистическим выражение лица, – Тодороки старался быть, как всегда, прямолинейным. Некоторые факты, возможно, он смягчал и под «пофигистическим выражением лица» подразумевал морду кирпичом. Так было даже легче объяснить, но девушка при первом же вопросе догадалась о ком речь. Лицо говорило и без помощи рта. – Не-а. *** Уйти не с чем было для Шото в новинку. Настаивать он не стал, потому что ничего толкового девушка в любом случае бы не сказала, раз отрицала очевидное – клякса точно там работала. Мидория тоже стал беспокоиться о Тодороки. Вроде все тоже самое, отличник отличником, выражение лица стандартное, но что-то не давало ему покоя: поведение парня настораживало. То ни с того ни с сего срывался с окончания урока и исчезал в неизвестном направлении. То, на днях к примеру, в парке был обнаружен спящим на скамейке. Тревожно Мидории было за Тодороки, и он хотел выяснить причину, своего и Шото беспокойства. *** – Н-да, дела, друг мой. Ты хотя бы поговорить с ней пытался? – шмыгнул по-недоброму Денки. – Нет. Но я знаю, что она там точно работает, – Тодороки пришлось рассказать от корки до корки историю своей одержимости. По-другому даже сам Шото бы не смог придумать название своего состояния. Оно выжало все соки, вместе с косточками, которые теперь плавали в кислой лужице, вперемешку с мякотью. И сейчас Тодороки ощущал себя выжатым, иссохшим лимончиком. Такое себе сравнение, верно? – Слушай, Тодороки, а может ты ее покараулишь около работы? Может и повезет тебе… Он устало прикрыл глаза – да пробовал он, пробовал! – но промолчал. – Ну или же закажешь что-нибудь у них. Мороженое, например. Ты, кстати, какое любишь? – Клубничное Они сидели в пустом классе – уроки давно закончились и вечный поток школьников потихоньку рассосался, сошел на нет. И привычной жары тоже не было – из открытого окна веяло свежестью сумерек, неуловимой свободой. Гул вечернего Токио нарастал; в ресторанах только начинал скапливаться народ. Вечерние сумерки заволокли небо алой пеленой заката, что ложилась мягко, совсем невесомо, словно масляная краска. Солнце уже скрылось за горизонтом и на небе постепенно преобладала яркость россыпь крошечных огонечков. Вырисовывалось очертание луны, пока что бледной на фоне всей роскоши представленной Тодороки будто на показ. Он неспеша брел по одинокой улице. Побольше набрал воздуха в легкие и вновь продолжил идти. Он наконец-то вздохнул с облегчением – полностью избавился от тревоги состояния, засевшего у него между ребер. Прекрасно было осознание ныне полного понятия как ситуации, так и ее решения. Сбросил обувь и поспешил в глубь коридора. В кромешную тьму, откуда доносился сладковатый запах свежей выпечки – волшебница-Фуюми вновь творила что-то к ужину. Именно волшебницей порой видел ее Тодороки. Она умела колдовать, и тодороки знал точно, что дети к ней тянутся не спроста, раз она сумела завоевать доверие всех ребят в начальной школе. Он ее искренне любил и был уверен, что если она и волшебница, то только хорошая. – Что готовишь? – Шото подошел ближе к духовке – Нечто очень вкусное, тебе понравится Он в этом не сомневался, никогда. *** – Не благодари, – самодовольно улыбнулся Денки и протянул листочек с адресом, – как я тебе и говорил, та девчонка у прилавка сразу свою коллегу выдала с потрохами, только завидев меня, – самолюбивый мальчик с синдромом старшеклассника – Ага, спасибо. Глубоко в Тодороки загорелась крохотная надежда, вряд ли Всевысший оставит без внимания усердное старание Тодороки преуспеть и в этом вопросе – разузнать о ней больше, намного больше. Через разговоры, конечно. План был прост – подкараулить ее у дома, нахвалить, сделать комплимент ее внешности, попросить ее номер телефона для дальнейшей связи. План был прост, и именно поэтому он провалился. Ровно в одиннадцать парень был на месте. Как сказал ему Каминари – девушка обычно выходит из дома в одиннадцать тридцать в будние дни, что означало, что время еще есть. Это был многоквартирный, старый дом. И под старым Шото имел ввиду пожеванное жизнью здание, которое лет двадцать назад должны были только снести. Облезлые стены подъезда, ржавые, ужасно скрипучие двери и орущие коты, от которых начинали кровоточить уши. Действительно во всей Японии таких домов осталось мало. Пришло время прогресса, а значит и прошлое должно отступить. Послышался протяжный скрежет входной двери, что пришелся неистовой болью ушам парня. Он моментально обернулся и замер. Из подъезда вышла девушка. Не особо высокая, не особо заметная для остальных. Но ее бы Шото узнал из сотен, тысяч равных девиц. Брюнетка с темными глазами, на этот раз с растрепанными волосами, которые неуверенно держал крабик, прошла сквозь Шото, будто вовсе его не замечая. Свернула за угол и скрылась от пристального взора парня. Он заметно растерялся, ведь в его голове не было этой сцены, но пошел за ней, поздно отступать, прикидываться жалкими оправданиями. – Да что тебе надо? Не пытайся скрыться, я же тебя вижу, – использовала причуду? Какую? Предвиденье? – Никакая это не причуда дурень, тебя видно за кустом. – Она выставляла Шото сущим маньяком. Так-так-так. Что же сейчас по плану? В спешке Шото начал пытаться вытащить из кармана куртки клочок бумаги, где помимо адреса Каминари также указал примерный план действий и строгие-строгие правила того, которые категорически нарушать нельзя, если не хочешь опозорить перед дамой, при этом не собираясь вылезать из кустов, лишь повернулся спиной к девушке. Хоть бы она не заметила его копошение. Пункт первый…(как можно так коряво писать?!) НЕ отворачивайся. Специально выделена частица не. Приплыли. Ну не оборачиваться ему же к ней снова? Пункт второй. НЕ будь размазней. Что за фетиш у него на выделение не? Пункт третий… Тодороки разорвал бумажку. Ни к чему хорошему это не приведёт, а он по-прежнему теряет своей драгоценное время. – Я все еще здесь. Выйди и объяснись хотя бы. – этого еще не хватало. Объясняться? Пф Он поднял руки с раскрытыми ладонями, ставя себя в уязвимое положение рассекреченного и. обезоруженного маньяка. – Я просто хочу сказать, что тебя рассмотрели, как очень талантливую и способную девушку, на роль стажера в агентстве старателя. Вот и пришел сообщить лично, – что он вообще несет? – Врешь ведь. – прямолинейная оказывается… – Нет, это правда, – капитан очевидность. Шото нахмурился. Ему нужно было ее доверие, иначе все будет падет крахом. Часто ему говорили, что-то про завоевывание сердец, будто ему в этом вопросе особо напрягаться не стоит: похлопал глазками раз-другой и все, девушка стоит у ворот его дома на одном колене, с кольцом за спиной. Ждет, когда шото скажет заветное «да, я согласен» и счастливая побежит в загс. Но с этой девицей явно придется попотеть, не так все просто. – Я могу сейчас же отвести тебя в агентство, как его сын я могу это устроить, поверь. Тебе только надо согласиться. Это пойдет на благо твоему будущему. Представь, как повернет твою карьеру опыт работы с таким крупным героем, – сказанное Тодороки начинал уже брать из головы. Боялся остановить свой монолог, потому что после его окончания, вероятность ухода девушки будет более семидесяти процентов. А как же ему нравился взор ее синих глаз. Сейчас она смотрела лишь на него, словно не существовало других в этом мире. Лишь он и его кляксочка. – Держи мой номер, в десять утра в агентстве, не опаздывай, – Тодороки понял, что уговорами он не растопит это ледяное сердце на соглашение, и посему решил брать всю инициативу на себя. Девушка закатила глаза, развернулась и ушла. И как это понимать *** Хобби одиноких людей словно отражение их души, ведь ее они раскрывают лишь самым дорогим в своим жизни, а когда таких людей нет, они раскрывают душу чему-то не менее материальному и важному. Сана считалась одной из них: незначительной частью огромной кучи людей по жизни одиноких, с похожими друг на друга проблемами, хоть если верить экспертам – нет людей в мире одинаковых. Она любила рисовать, шить, цветы выращивать. А жизнь ее складывалась, будто она огородила себя горшками с высокими кипарисами, чтобы ни одна живая душа не видела ее, искалеченную судьбой несчастную душу, что жаждет лишь спокойной старости в кругу своих ненаглядных растений. Если некоторые в обществе были одиноки только по главной их проблеме – социофобией, то Сана в их число не входила. Так уж получилось. Мать рано умерла, за ней отец. Увы, богатых родственников семейное древо не предусмотрело, собственно наследство не от кого было получать. И уже как два года она выживала в коммуналке, работая за гроши. Об обучении речи тоже не было, а поступить на бюджет не смогла. Полное разочарование выросло из той маленькой девчушки, которую детстве дразнили чернильной лужицей, потому что причуда была такой – из крохотной детской ручонки выливались чернила, запачкивая глаженное белесое платьишко. Близился четвертый час утра, а сана до сих пор в смятении: что ей делать? Она, безусловно знала того парня, что пристал к ней утром – телевизор даже самые одинокие смотрят. С такой серьезной миной все это говорил, не уж то и впрямь старатель хочет сотрудницу, вроде нее? Девушка стала с кровати и направилась в ванную. Тихо закрыв дверь она села на пол и начала усердно думать, соображать где и как сам Старатель заметил ее, ничем не примечательную особу, где увидел, как она использует причуду? Это были единичные случаи, не более. Паранойя затмила взгляд девушки. Страшно было осознавать вечную слежку. Государство многое что не договаривает своим гражданам, чтобы не вызывать лишней паники, факт. Даже если это на благо мирным жителям, даже если слежка – вынужденная мера правительства, в связи с последними деяниями злодеев – все равно страшно. И по-прежнему непонятно, что же делать с «приглашением». Похоже, ночь эта пойдет в копилку бессонных, но с делом прожитых ночей. *** Сердце его готово было остановиться в любое мгновение. Он позвал ее, позвал! Пусть даже и не на свидание, а в офис отца, которому потом еще придется объяснять ситуацию и лишний раз унижаться перед ним, как бы взамен на возможность стажировки кляксы, Шото явно получит наказание, или договор на уважение отца, но это первый шаг к становлению друзьями, а в будущем парой. Телефон ее был записан у него в книге контактов по-милому, кляксочка. Стикерами он не пользовался, потому что местами считал их несерьезными и вообще не уместными, поэтому сердечко добавлять не стал. А хотелось, честно! Тодороки посмотрел на время без двадцати минут четыре. Он был слишком возбужден мыслями о грядущем дне, что напрочь забыл о режиме, которого придерживался всегда с юных лет. Он был так возбужден мыслями о грядущем дне, что про будильник той ночью так и не вспомнил. А тот в свою очередь и не прозвенел в назначенное время. И именно этот будильник его и погубил. *** Утром, в агентство действительно заявилась какая-то девчонка. – Здравствуйте, я на собеседование – Я не помню твоего имени в списке ожидаемых потенциальных сотрудников, повтори-ка еще разочек. – Са-на, – по слогам поговорила девушка, надеясь, будто это поможет. Она была уверена, что секретарь и в первый раз верно услышала, дефектами речи она вроде не страдала. – Нет его. Кто тебе это вообще сказал? – Его сын, Шото. – складывался цирк какой-то. Не может такого быть, что он ее обманул. Сана так сильно себя заверила о правоте его слов, что уже не могла сомневаться в Шото. *** Черт! Тодороки вскочил с кровати. Он пытался успокоить бешено бившееся сердце: руками зарылся в волосы, стараясь ровно дышать. Отчаянно посмотрел на электронные часы, стоявшие на тумбочке. 11:03. Проспал.