Спертый воздух

Ему сложно. Ему просто до чертиков отвратно, мерзко, тошно. Какой же он наивный дурак. Повелся. Поверил. Дал в руки все карты, а после у него забрали и все фишки. Казавшийся сет оказался рояль флешем. Убогость ситуации может и заставит похохотать многих, но точно не его. В груди издушено мечется сердце, не желая разбиваться. И так из раза в раз. Каждый чертов раз. Били. Предавали. А он верил. Хранил. Прощал. Дружил. Дорогой Эо, ты козел. Ты просто последняя мразь в этой мультивселенной. Конченый садист, преступник, лжец и лицемер. Нет. Не так. Дорогой Эбардо. Надеюсь, ты сдохнешь самой страшной смертью. Пускай твой труп сожрут тысячи насекомых, а ты все будешь и будешь оставаться в сознании. Пускай тебя поведут на эшафот, а веревка будет рваться в последний момент из раза в раз. Пускай лезвие гильотины окажется тупым, чтобы снова и снова проходилось по твоему затылку. Пускай у твоего палача будут мокрые ладони. Пускай вес твоих преступлений идет рядом с испанским козлом. Пускай твои тестикулы сожмет крокодил. Хотя, знаешь, даже дыба тебя не оправдает. Лололошка готов собственными руками разодрать его грудную клетку и вытащить искру. Вытащить этот злоебучий орган. Его желание видеть, как в этих бестыжих зеленых глазах мелькает страх, а белок снова желтеет. Как в старые-добрые. Может хоть так, Эо или Эбардо, черт побери как тебя назвать, ты сможешь ощутить ту боль, которую испытывает шатен, стоя в центре места, которое оказалось оплотом безопасности. Твоей совести не хватит, чтобы почувствовать хоть что-то. Другие люди… кто они, верно? Весело тебе? Пари за пари. Пари, разрушающие судьбы, губящие мира, ломающие личности. Бард, сатирик, рассказчик. Ложь твоя стекает горькими слезами не из одной пары глаз. Но, пожалуй, самые горькие льют именно голубые очи.