Царство вечности: Избранная

Глава 1

« Начало всего »

* * *

« И низри‘нутся стихии, до коле не властные, и надломятся сие пути мироздания, и низвергнет кровный гнев, хаос вечный. Да возродит он чертоги небытия , да обратится бездною , неиссякающею, да настанет конец тот, сокрушительный, да воцарится погибель, неминуемая. И насилу взойдет источник, да само правозвестие, и повегрнет он, да приведет к покорности сия начала повелителя, и дарует спасение, кровною платою , коле есть само - долг священный... »       - Паркер, ты сегодня бъешь все рекорды! - Гордо прокомментировал тренер, отбивая такт в ладоши. Запыхавшаяся и обессиленная я, которая оставила душу ещё на прошлом круге , удивленно посмотрела на него, согнувшись в три погибели:       - Правда?       - Конечно нет! - Рявкнул он в ответ, одарив меня при этом самым осуждающим и гневным взглядом, из всех имеющихся в своём запасе.       - Моя бабуля прибежала бы ещё вчера! А у неё артрит и прогрессрующий хондроз! Тебе сколько? Шестьдесят?       - Двадцать четыре.. - Смутившись и пряча глаза в пол, робко промямлила я.       - А волочишь ноги так, что по-видимому, шестьдесят четыре! Да, именно волочишь, у нас бег на расстояние, а не спортивная хотьба.       - Господь наш всемогощий.. - потерев переносицу и устало выдохнув, добавил он, - Хотя ты и там почётно доползешь до финиша после завтра, - раздраженно, в своей "любезной"манере , продолжал осыпать комплиментами, тренер Винсент Гарсиа.       Рослый, с развитой мускулатурой, звучным баритоном, слегка вьющимися волосами, цвета вороньего крыла (я почти уверенна, что он подкрашивал их каждый месяц), самым недовольным выражением лица, что мне доводилось видеть и самыми, что ни на есть, устаревшими спортивными костюмами, какие носили в годах, эдак 80х-90х.       Сдержанный образ лаконично дополнял терракотовый свисток на ленточном шнурке, шершавые ладони и спортивная обувь, той же эпохи, откуда и откопана эта униформа спорт индустрии. Возможно, она переходила из поколения в поколение, символизируя, что в их жилах течет исключительная кровь университетского тренера по физической культуре. А возможно, она была передана в наследство, и как злой рок судьбы, обязывала неизбежно носить её каждому поколению мужского пола. ( Хотя по чем знать, не исключено, что и женскому! Вот же судьбаносное ретро! )       - Ты вообще меня слушаешь, мисс "утешительный приз"? - Устало скомандовал мистер Гарсия, уже утомленный критикой в мой адрес, ведь должной реакции ввиде препирательств, за ней так и не последовало.       - И повинуюсь, - на последнем издыхании выдала я. Холодный взгляд исподлобья снова прошелся по мне - Вон,с глаз моих, - сухо продиктовал тренер.       Тяжело шагая по футбольному газону, на ногах, которые меня еле слушались, я направилась в раздевалку Нью-Джерского университета Роуэна. Блуждающие где-то там далеко, мысли, проигрывали в моей памяти уже прошедшие эпизоды, возвращая в те дни, где я и Коул ещё были счастливы , влюблены и блаженно наслаждались друг другом.       Недавний разрыв ещё тяготил и ,временами, доставлял приступы тоски. Вот так, целых три года вы безгранично оказываете заботу друг другу, делите постель, проводите время в кругу ваших семей, строите совместные планы на жизнь. Целых три года постоянных "я тебя люблю", чтобы сейчас пройти мимо, как незнакомцы.       Не замечая ничего вокруг, я снова поддалась самозабвенному искушению, дала мыслям зелёный свет на полное подчинение свободы воли. И сейчас , я не изнуренная бегом , безжизненно плетусь по территории университета. А ничем не обремененная, рассыпаюсь в блаженстве, на побережье вечернего пляжа Макена Бич, Мауи.       Единственная соломенная хижина, посреди бескрайнего песчаного простора , арендована Коулом для нас двоих. Гавайи, дикий, практически обособленный от цивилизации пляж, единственное бунгало и двое влюбленных , охваченных сладкой истомой.       Бархатная теплота летнего вечера окутывала всё пространство лёгкой вуалью. А приятная прохлада бушующих волн, отбрасывала россыпь крошечных капель , от столкновения с песчаной преградой. Дурманящая свежесть, после недавно пролившегося дождя, витала в ночном воздухе. А поодаль, доносился умиротворенный шум прибоя и тихий шелест зелёного горизонта, на подступе к тропическим дебрям.       Как же я была счастлива в этот момент. Будоражила сама мысль о том, что мы в полнейшем уединении. Вдали от всего. Ото всех.       Такой свободы я не чувствовала никогда. А в дополнении с ошеломляющей красотой пляжа, дикой природой, палящим солнцем и изумрудно-синеватовой гладью морских глубин, я пребывала в невероятном, безмятежном восторге. Но вечера были куда более особенные, исключительные, больше, чем лазурные волны и нега Гавайского солнца.       Сама атмосфера, томная, интимная, чувственная, как и мы, которые раскрывались друг перед другом совсем с других сторон. Если бы однажды, меня попросили описать фразу "раствориться в человеке", я безусловно рассказала бы про наш паломнический отдых. Происходящее, было самим синонимом, этой крылатой фразы! Для меня. Для нас.       - Устала? - Мягко гладя меня по волосам, и с такой же мягкой теплотой в голосе, спросил Коул.       - Хм, пожалуй это приятная усталость - манко протянула я. И довольно улыбнувшись, одарила его пленительным, долгим поцелуем. Буквально несколько мгновений назад, мы, полностью нагие, устроили небольшой заплыв.       Огненная водная гладь, утопающего за горизонтом янтарного солнца, влюбляла в себя. И этот, невероятной красоты закат, придал ещё больше романтики, моей, изначально небольшой авантюре.        На забытом людьми краю острова, я полностью отдалась раскрепощению. Здесь, меня не донимало стеснение из-за отсутствия макияжа, плохо лежащих и торчащих волос. Сейчас я была абсолютно обнаженной, и телом и душой. Ни капли косметики, лишь защитный крем , дабы не приобрести ожоги от знойного солнца. Песок, всюду обитавший в моих волосах и солёная вода, стали средствами для укладки, а тропический загар и слегка обгоревший нос, придавали натуральности моему отдохнувшему виду.       Моя авантюра началась невинно. Почти. Заметив, как обжигающее солнце поумерило свой пыл, окрасив небесный свод розово-персиковой акварелью, проникая сквозь облака и подсвечивая их медным сиянием, во мне тихо залепетало желание сделать что-то непринужденное, легкомысленное.       Пока Коул возился с бамбуковыми факелами, которые будут нам источником света с приближением темноты, я встала с растеленного пледа, подаваясь всем телом в объятия закатных лучей , догорающего солнца.       Повернувшись спиной и украдкой подглядывая, я дождалась, когда он закончит и центр его внимания переместится на меня. Спустя время, заметив, что и он за мной наблюдает, я стала аккуратно развязывать бретели купальника. Потянув в сторону, узел легко разошёлся и я, заигрывая, медленно бросила его верх возле своих ног.       Оторопевший и слегка обольщенный вид Коула , рассмешил меня, и я невольно заулыбалась. Мои пальцы, плавным движением , стянули оставшуюся часть купальника и уже следом, на песок опустились бикини.       Хохоча и зазывая его пальцем, я грациозно направилась в объятья утихающих волн. Не долго думая, он так же избавился от купальных боксеров и двинулся в моем направлении. Встретив друг друга в этой затихшей, водной ряби, колыхавшейся от лёгкого дуновения ветра, и пронизанной дорожкой света , утопающего солнца, мы сплились в жадном поцелуе.       Кажется мир понемногу затих. Даже пения птиц , я уже не слышала, а волны, едва касаясь берега, отливом возвращались в морскую глубину. Словно ничто не хотело нарушить этот покой. Нашу идиллию.       Со временем, объятья плавно перетекли в ненасытное изучение тел друг друга, а страстные поцелуи, уже были призывом к продолжению. Больше не способный сопротивляться возбуждению, Коул приподнял меня и я, обхватив его торс ногами, всецело отдалась ощущению 'его' во 'мне'. Он двигался резко, полностью погружаясь в меня, в то время как я, заключая свои руки вокруг его шеи, зарывалась пальцами в его волосах. Мне хотелось больше, больше его самого. Во мне пылала жажда обладания им.       Стоны моего дурманящего наслаждения раздавались над его ухом, что ускоряло темп, и его руки уже впивались в мои ягодицы, а губы, требовательно искали пристанище на моей шее.       Постепенно усмиряя темп, но не меняя силы и резкости проникновения, он доводил меня до исступления. Мой, до одури возбужденный пыл, заставил меня закрыть глаза и устремить неконтролируемые стоны, к затянувшемуся ночной синевой небу, на которое , уже успели опрокинуть горсть мерцающих камней.       Наши губы исследовали друг друга, ключицы, плечи, в то время как руки, блуждали везде, куда была возможность дотянуться. Прилив животной страсти сменился плавной тоской единения, хотелось раствориться друг в друге, утонуть. Коул, не переставая, ласково и чувственно меня целовать, аккуратно погрузил нас в песчаные покои у подножия волн, и на этот раз, оказался сверху. Жаркая пропасть влечения, поглотившая нас в морской обители, теперь уступила место жажде любви. Да, теперь я ощутила разницу между занятием сексом и любовью. Сейчас,нашей близости, имело место быть, второе название.       Нависая надо мной, он медленно , полностью проникал и так же, сводя с ума, совершал обратное движение. И кажется, это доводило до пика, куда быстрее яростных толчков. Оперевшись одной рукой, а второй, обнимая меня за талию, он все так же, медленно и проникновенно, доставлял мне неистовую смесь удовольствия. Чувствуя, что предел почти достигнут, я запрокинула голову и нырнула рукой в песок, зачерпнув горсть белых песчинок, когда яркая судорога охватила мое тело экстазом.       Получив от этого долю наслаждения, он снова нарастил темп и властно , держась за одну из моих грудей, что есть силы, отчаянно стремился достичь своего. Скрестив ноги на его пояснице, я все сильнее прижимала его таз к своему. И когда расстояние сократилось до нуля, я услышала исступленное ликование Коула. Пожалуй, в наслаждении другого, все же есть своя перчинка.       Обессиленные и удовлетворенные мы рухнули рядом. Так, ещё немного отдышавшись, мы благополучно отыскали наш пригвозденный камнями плед, и улеглись, укутавшись большими, махровыми полотенцами. Я прижалась к его груди, с самым блаженным видом, наслаждаясь безмолвной тишиной, далёким шумом раскатистых волн и открытым, ночным небом , усыпанным обилием сверкающий звёзд. И кажется, когда я выделяла одну и обращала к ней свое внимание, она подмигивала мне в ответ.       Зарево пламенного света, исходившего от установленных факелов, бросало танцующие тени на всë, куда дотягивалось его мрачное величие. Пляж..Коул..и я, завороженная этой сценой , подобной детищу кинематографа, ещё надолго запомню её картинкой, засевшей в памяти.        - Устала? - снова послышался тот же вопрос , - Могу помочь расслабиться, - последовало за ним.       - Я же сказала, это приятная усталось - в недоумении, снова повторила я. Внезапно, мой райский пляж сменился резким переходом в реальный мир, который я восприняла не сразу. Особенно, после совершенства мира грёз.       Реальность в моей голове ещё не прогрузилась и я впала в дикий ступор, зависая меж двух миров : реальным - серым, безликим, несправедливым и чарующим миром мечтаний, который будоражит сознание и дарит удивительные эмоции. Жаль, что неизбежное возвращение в настоящее, сводит на нет весь эффект призрачных иллюзий.       Постепенно я осознала, что все ещё нахожусь в Нью-Джерси, что так и не дошла до крыла с женской раздевалкой, и что мое настроение, все так же, испорчено убийственной тренировкой, после которой, мне ещё и прилетела очередная порция тренерских бичеваний. Таким образом, я просто напросто стояла столбом , поскольку мой мозг, не умел так быстро переключаться, и которому, ко всему прочему, ещё и следовало бороться с моим нежеланием возвращаться в действительность.       - Нет, не говорила, куколка, - вперив в меня пожирающим взглядом, не унимался какой-то неприятный тип, - И всё же, мой способ снять твою даже ,типа "приятную" усталость, понравится тебе куда больше, гарантирую, - Докурив сигарету и , выпуская столб тошнотворного дыма, самодовольно нахваливал себя скользкий парень.       Наконец, мой мозг перестало коротить, и меня, словно ледяной водой, окатила мерзкая реальность.       Явно не желая вступать с ним в словесную перепалку и разжигать конфликт едкими высказываниями, я максимально спокойным тоном возразила,       - Пожалуй, я всё же откажусь, - бросив на него короткий взгляд, я повернула обратно, лишь бы его напыщенная физиономия больше не донимала меня.       - Эй, да постой же ты, я ведь только начал, - продолжал меня "очаровывать", этот полу донжуан.       - Мне это не интересно, - еле сдерживая приступ гнева, постепенно охватывающий нарастающей волной, бесстрасно оборонялась я. К слову, едва повернувшись, чтобы это сказать.        И кто вообще придумал,короткие шорты и белые, тонкие футболки, при попадании на которые, обильный пот километровых пробежек, светит наружу, что не положено, назвать униформой? - прервал меня, на мгновение , поток собственных мыслей.              Сейчас бы я всë отдала, за один, из этих убогих костюмов тренера Винсента, мысленно отчитав себя, за то, что вечно глумлюсь над его старомодным вкусом.       - Да че ты о себе возомнила? Типа недотрогу строишь? Или че? - резкий перепад с любезностей на обвинения, захлестнул меня волной разъяренного недовольства,       - Я тебе говорю! Ходишь , вся такая кукла барби в топике, а прикидываешься монашкой?       И тут, меня уже обуял настоящий страх. Моя пошатанная психика едва ли справлялась с потоком предвзятости, грубости и морального произвола. И единственный, верный способ отделаться от этого парня - Бежать.       Эта мысль , со скоростью света, возникла в моей голове. Только вот жаль, что бегаю я , не настолько стремительно. Едва дернувшись для спасительного побега, тяжелая, мужская хватка осадила мое плечо и резко потянула в свою сторону. Не успев опомниться, я уже была зажата между отвратительной ухмылкой тонких губ, сопроврждаемой запахом перегара вперемешку со зловонной пеленой сигаретного дыма, и стеной университетского сооружения.       - Вот, что ты со мной делаешь, барби, - снова перейдя на любезности, резко поменялся в настроении мой "ухажер",        - Выводишь меня на эмоции. А ведь я могу быть с тобой нежным - почти фальцетом, пропел он хриплым и прокуренным голосом.       Отвернув голову в сторону, от едкой смеси резких запахов, ударивших в нос, я пыталась оттолкнуть его от себя, хотя бы на несколько сантиметров, или чувствую, я пропитаюсь его "биополем". После нескольких попыток, хоть как-то отстоять свою честь, он одной рукой, грубо схватил меня за запястья, которыми я отбивалась, и торжествующе пролепетал,        - Все никак не угомонишься. Детка, да ты еще подружкам будешь рассказывать, как тебя сладко отымели прямо за стенами универа - расхохотался он.       И тут, меня прорвало на слезные всхлипы и сокрушительный плач. Мало того, что я итак в себе подавляла любые эмоции, связанные с некомфортными и даже, критическими ситуациями,так ещë и сегодняшний день, окончательно меня добил. И вся , далеко запрятанная поднаготная моего состояния, дала брешь в хранилище, именуемое рассудком.       - Ой, а что тут у нас, слёзки? Думаешь, я тебя сразу пожалею и до дома провожу? - продолжал насмехаться этот отвратительный недовоздыхатель.        - Да как же я тебя отпущу? Ты погляди , у меня сейчас штаны порвуться от того, как я тебя хочу.. - прохрипел он мне в шею.       Внезапно, из ниоткуда, (или вероятно , каждый из нас был настолько занят происходящим, он - своим либидо,а я - самобичиванием, что не заметил, приближения тяжёлых шагов), послышалось:        - Тогда, советую носить запасные, потому что эти, я сейчас запихаю тебе в задницу, - невозмутимо, но с пугающей агрессией, отозвался низкий голос позади.        - Че ты там сейчас вякнул? - Переключаясь с меня, на созревающую патасовку, он обернулся в гневном порыве. И уже, вероятно, вообще забыл, что намеревался делать пол минуты назад ,поскольку, его внимание было перехвачено гостем, сорвавшим его выходку. Рука, которая прижимала меня к кирпичной стене, теперь была сжата в кулак, а вторая, незаметно пробиралась в карман заношенных джинсов, по всей видимости, за атрибутом для разборок. Нож? Кастет? Точно не пистолет. В кармане брюк его не то что, не пронесешь , не поместишь, - с новой силой , атаковал меня поток мыслей.       Осознание, что он мог полоснуть меня ножом, избить, или под страхом физической расправы, принудить самой его "ублажать", заставило приступу истерики взять надо мной контроль. И я тихонько сползла вниз, по неровной кирпичной поверхности, обнимая себя руками и продолжая всхлипывать от неунимающихся слез.       - Тебе говорю! Че ты там сказал? А ну, повтори? - встав в позу вожака стаи он демонстративно задрал подбородок. И подключив жестикуляцию рукой, в которой уже красовался , добытый в кармане складной нож, направил его в сторону иточника своего распаленного бешенства.       - Повторяю, - дал равнодушный ответ мужской силуэт, - Я надеру тебе зад, и туда же, затолкаю твои поломанные руки, которые ты уже никогда не сможешь распускать - не двинувшись с места, все так же монотонно, парировал незнакомец.       - Ах ты сукин сын! - провопил его оппонент и , что есть мочи, кинулся на него с ножом. Стоявший до этого бездвижно парень, именуемый моим освободителем, увернулся лишь в последний момент. Легко , без колебаний, как герой боевиков, где на одного персонажа - десять плохих парней.       Теряя равновесие, мой новый "друг", полетел носом вперед и почти впечатался лбом в примятый участок земли. Неизвестный, в моменте подхватил его за край толстовки, и швырнул в обратную сторону, с нечеловеческой силой.       Тот, обездвижено упал на спину и едва мог пошевелиться от крепкого удара о землю. Нож уже затерялся где-то в траве, выскользнув из рук во время падения. Едва ли несчастный мог говорить, но все же простонал:       - Черт, чувак, я не знал, что она занята, не знал! Клянусь, и за километр к ней не подойду, клянууусь! - взвыл он с мольбой в голосе. Незнакомый парень, присел на одно колено, обращаясь к лежащему:       - А что это тут у нас, слёзы? - Передразнивая, его же фразой, - Думаешь, я тебя сразу пожалею и отпущу? Да как же я могу? Ты погляди, как у меня кулак чешется выбить тебе зубы, - подметил он иронично,схватив бедолагу за ворот и приподняв над землей.       - Не надо, прошу! Прости, прости меня друг! Я всё понял, правда понял! - затараторил он от страха и прилива адреналина.       - Не верю, - сухо послышалось со стороны - протяжно выдохнув, он продолжил, - Сейчас,я расскажу тебе,что будет дальше:       - Я разукрашу твою физиономию так, что мать родная не узнаёт, и каждый раз, смотря на себя в зеркало, ты будешь вспоминать меня. Очень надеюсь, что больше никогда, ты не посмеешь прикоснуться , ни к одной живой душе, вспоминая сегодняшний день. Будешь ходить и оглядываться, не преследую ли я тебя. Затем, поедешь крышей и сдохнешь в каком - нибудь притоне, - протяжно, смакуя каждое слово, озвучил он свой вердикт.       - Бесполезное существо - выплюнул он вдогонку. Изложив свои мысли,он широко замахнулся и звучно отвесил удар в челюсь. Потом ещё один. И ещё. Финальный апперкот пришёлся уже по свалившемуся без сознания телу.        Наблюдая за происходящим, я поверить не могла,что карма может настигнуть так мгновенно. Пару минут назад, я молилась,чтобы все закончилось быстро,а этот парень, который почти безжизненно лежит с кровавой маской на лице, ухмылялся, одержав надо мной верх. По прежнему испытывая весь ужас ситуации и, пребывая в душевном потрясении, я все так же сидела на земле, прижимая колени к груди.       Незнакомец, видя мое замешательство, и отсраненное состояние, отпустил парня и , словно боясь спугнуть, неспешно , жестом говоря "я не обижу", подошёл ко мне. Присев на корточки и поравнявшись с моим полем зрения, он даже не смел коснуться меня, лишь осторожно спросил:       - Ты цела? Он тебе что-то сделал? - вглядывались в мое лицо голубые глаза, направляя на себя весь фокус внимания и составляя эффектный контраст , на фоне тёмной копны кофейных волос. Высокие скулы, точеные черты лица, пышные, зачесаные волосы. А парень не промах.       Но я, лишь самозабвенно промолчала. Не потому что поражена его притягательностью, нет. А потому, что полнейший шок ещё не до конца ослабил свою хватку. И я понимала, если сейчас произнесу хоть слово, расплачусь навзрыд. Я уже чувствовала подступающий к горлу ком, как начинает пощипывать нос, поэтотому собрала остатки сил и помотала головой, в качестве ответа.       Он продолжал изучающе смотреть на меня, обдумывая, как привести меня в чувство, как укротить страх в мои глазах, как унять дрожь, покрывающую мои ладони. Я была похожа на загнанного зверя. Или испуганного ребенка, с бушуюшим внутри цунами, которое я почти не в силах была сдерживать.