Её творение

Боль. Боль и разочарование. Вот, что чувствовала Фарагонда последние месяцы. Инвесторы перестали с ней сотрудничать, все стали отказываться от неё. Люди разделились на два лагеря: те, кто за её идеи, и те, кто против. Стоит отметить, что тех, кто против, большинство. Она уже устала слышать эти чёртовы слова. Отнимать искру у мироходцев — бесчеловечно! Всё, что ты делаешь — неправильно! От этих слов она каждый день хочет что-то сломать. Она хочет доказать им, всем им, кто против её идей, что они неправы. Потому что, чёрт возьми, так и есть! Во Вселенной полно преступников, разрушающие миры, воров, убийц, насильников. И все они обладают огромной силой. Это неудивительно. Ведь как им ещё бесчинствовать, не имея силы? Никак. А что может сдержать всех их? Ничего! Конечно, у всех есть свои слабости, но у всех они разные. Если она хочет создать тюрьму, из которой никто не сбежит и нормальные люди будут в безопасности, то единственный вариант — гасить их искры. Другого не дано. Искра — источник их силы, орган, с помощью которого они могут путешествовать по мирам. И с помощью неё преступники в любой момент могут скрыться, исчезнуть, и никто не будет знать куда. Поэтому нужно лишить их этого! Чтобы они не могли никому навредить, никогда. Но многие были не согласны. Даже Сан-Франческо, который помог ей создать башню, отказался от неё, обидев. «Нет, Фарагонда, это уже слишком. Отнимать искры у мироходцев — бесчеловечно!». Бесчеловечно… А разве убивать, красть, уничтожать и разрушать — человечно? Она этого не понимала. Как люди могут так легко к этому относится? Думают, что их это не коснётся? Хах! Ещё как коснётся. Если дать преступникам волю, они будут создавать банды, набирать людей, вербовать их, заставлять их примкнуть ко злу. Фарагонда не могла это допустить. Она защитит всех, хотят этого другие или нет. Именно с такими мыслями женщина и проводила последний день в отеле, паралельно проклиная того работника Гавителона, что отравил её. Вздохнув, она поправила свою одежду, чтобы выглядеть, как всегда, строго и изящно, пусть и времена для неё настали не самые лучшие. Войдя в портал, до неё не сразу дошло, что происходит. Её взор сразу же упал на каких-то странных людей, что были около её башни. Только спустя пару секунд, она осознала, что среди этой разнопёстрой компании был и её заключённые. Всё. Это конец. Башня была разрушена. Безусловно, она и так знала, что что-то не так с её творением, чадом, на которое она потратила всю свою жизнь. Ведь она всё чаще и чаще слышала, как проклинают башню, и говорят такие детали о ней, о которых никто не мог знать. Кроме заключённых. Поэтому, глядя, как эти криминалы сбегают в портал, ей осталось только упасть на колени, смотря широченными глазами на Видомнию, что была для неё всем. Из её глаз полились горькие слёзы. Всё потеряло смысл. Вся её жизнь ничего не значит. Фарагонда пыталась всё изменить, сделать этот мир лучше, спасти его… Жаль, что этот мир не хотел быть спасённым. Что он не принял её. Старания канули в лету. Хоть башня потом и восстановиться, залечит раны, раны в душе Фарагонды, что открылись при виде сбегающих преступников не залечить никогда. Слишком долго она мирилась с неуважением. Грубостью, жестокостью. Нервы сдали. На одежду, камни, руки, падали слёзы. Их было не остановить. Они текли рекой, не в силах остановиться, а её охранники, верно оставаясь рядом с ней даже в худшие времена, лишь устало сели рядом, по обе стороны положив свои руки на её плечи. *** По всей башне раздавался стук каблуков. Фарагонда ходила туда-сюда, не зная, плакать ей или радоваться. Отчаяние поглощало её с головой. Один преступник остался в её башне, что означало жизнь башни, но ведь другие сбежали. Что делать теперь? Ловить их? Собирать других? Бред. Она лишилась всех инвесторов. Сотрудники поувольнялось. Никто не сможет защитить башню. Она не сможет ничего сделать. Её справедливости и Видомнии пришёл конец. Это факт. Остаётся лишь подождать, пока за последним заключённым придут. А они придут, она знает. Не бросят же они его тут, верно? К сожалению, она оказалась права. Пока она размышляли о том, как ей жить дальше, глядя в арку окна башни, её величайшего и гениального творения, что было полностью самостоятельным и из него, казалось бы, невозможно было сбежать, к башне подходили несколько людей. Это было те криминалы из Поэны. И среди них был Сан-Франческо. Жалкий предатель. Видя из окна их противные лица, ей хотелось уйти. Однако в глубине души она знала, что не сможет бросить своё детище, пока оно существует. Будет с ним до конца. Когда двое из шестерых пришли к ней, она не выдержала. Злость и грусть яростно затрепетали в её груди, и она никак не смогла сдержаться от того, чтобы выговориться. Выговориться этим чёрствым камням, что разрушили её творение. Когда она успела стать такой жалкой? — Удивительно! Всю свою жизнь я посвятила борьбе с преступностью. Борьбе с такими, как вы. Я хотела сделать мультивселенную безопасным местом… — Слёзы снова подступили к глазам, но она стойко держала их, не давая себе опуститься ещё ниже. Её голос сквозил болью, всем тем отчаяньем, что сопровождал её, как верный друг, весь этот месяц. — Местом, где не будет безнаказанного насилия. И спустя столько лет трудов и неуёмной работы… Какая-то нелепая группка криминалов умудрилась за месяц разрушить всё… Что я создавала с таким трудом. Ну неужели я действительно не права? — Её голос дрогнул. Казалось, что она прямо сейчас зарыдает в голос. Фарагонда ничего не понимала. — Я потеряла последнего инвестора в Нейтроксисе. Кажется, я тебя там даже видела! — Сказала она, глядя на странного парня в голубых очках и наушниках. — Ну точно, менеджер, что меня отравил. И как я сразу не догадалась, что у них нет сотрудников-людей. Инвесторы отвернулись, большинство сотрудников поувольнялось. Общественность мультивселенной раскололось на два лагеря. И всё больше и больше людей считают, что то, чем я занималась всю жизнь… Это аморально! — На последних словах она повысила голос. — Знаете, что я поняла попытками уговорить хоть кого-то продолжать нас поддерживать? Я поняла, что невозможно спасти мир, который не хочет быть спасённым. Я не молодею, сил бороться всё меньше. Может, пришла моя пора сдаться? Идём, я проведу вас к последнему заключённому. Только не говорите мне ничего, ваши мерзкие голоса заставят меня передумать. Шагая по таким знакомым коридорам с пониманием, что этого всего скоро не станет, она… Ощущала пустоту. Говорят, искра — важная часть человека, да? Тогда как башня — вся она. Разрушая башню, они разрушили её. Фарагонду. Сломали, уничтожили, растоптали, назвать это можно было чем угодно. Она чувствовала свою бесполезность, ничтожность, ощущала, что она предала людей, которые верили в неё, людей, что пострадали от рук этих преступников. Фарагонда не справилась. Именно из-за всех этих чувств она не замечала сочувствующий и понимающий взгляд того паренька в очках. *** — Ноги моей больше не будет в этом вашем Междумирье! — Не выдержав, крикнула женщина, попытки которой привлечь внимания парней и добиться, чтобы ей кто-нибудь объяснил хоть что-то, оказались тчетными. — Технически, Междумирье создала ты, так что оно скорее твоё. — Ответил тот парень с крыльями, который появился буквально из неоткуда. — Отдаю его вам, забирайте! — Фарагонда открыла портал, чтобы больше не видеть её умирающую Видомнию, и этого индюка, что не обращал на неё внимания и смотрел с высока. Появившись уже в знакомом мире, она, ели скрывая дрожь в руках, сняла номер в отеле, и быстро взбежала по лестнице. Оказавшись в своём номере, женщина лишь обессиленно плюхнулось на кровать, не раздеваясь, сворачиваясь в клубок. Тем временем по её щекам снова лились слёзы. Она устала бороться. На этом её история закончилась.