в кабинете у директора

      — Тебе очень повезло, — ворчит Лиса, пропуская тёмные пряди сквозь свои длинные пальцы, — они закрыли глаза на такой поступок лишь из-за того, что тебе учиться в этой школе осталось считанные дни.       Дженни, что до этого лежала, уткнувшись в живот своей девушки, чуть ли не дремля, перевернулась и захмурилась — солнечные лучи попадали прямо в её глаза. Она прикрылась лисиной рукой и сонным голосом проговорила:       — Я думала вместо того, чтобы ворчать, ты скажешь, что я у тебя очень романтичная.       Манобан хмыкнула и покачала головой:       — Иногда ты чересчур романтичная. Мы с тобой сбежали на экскурсии, чтобы погулять вдвоём по лесу, но в итоге кое-кто опять не спал всю ночь и отсыпается прямо сейчас на моих коленях…       — Так, тихо, женщина, — перебила её старшая девочка, переплетая их пальцы, — иначе мы вернёмся к классу и теперь я там поцелую тебя прямо перед всеми, чтобы ты понимала, как я тебя люблю.       Лиса, испугавшись такого исхода поездки, тут же замолчала и продолжила пропускать пряди волос, чтобы её девушка поскорее заснула. Как вообще Дженни пришла в голову идея поцеловать её в кабинете директора на глазах учителей и других учеников, Манобан вообще не понимает. Однако если Лиса после того, как вся красная вылетела из кабинета и на весь коридор ругалась на ухмыляющуюся Дженни, то сейчас она способна только нежно улыбаться и повторять о том, что несмотря на ребячество она всем сердцем любит эту темноволосую девушку.       А день поцелуя, кстати, был самый обычный. У них тогда должна была быть контрольная по математике, которую Дженни не переносит, наверное, уже на подсознательном уровне. А надо бы. На носу вот-вот экзамены, нужно браться за голову, что ей и говорила постоянно Манобан.       — Знаешь, моя милая, — отвечала Ким, — любовь — топор, я — человек без головы…       Конечно, Лиса понимала все намёки Дженни, понимала, что сейчас в мае, когда в груди загорается огонь только от её улыбки, когда ты улыбаешься, потому что она вновь написала какую-то чепуху тебе во время физики, когда она целует тебя каждый раз при встрече и на прощание, вообще не хочется учиться. И, действительно, в такое время головы на плечах абсолютно нет. Есть только бушующее сердце.       — Тебе это не поможет на экзаменах. Кстати, — Лиса, шедшая впереди, остановилась и повернулась к Дженни, серьёзно на неё смотря, — самый первый экзамен — математика. А сейчас мы будем писать контрольную…       Лису перебил испуганный вскрик и крепкие объятия.       — Ты же поможешь своей девушке?.. Манобан глубоко вздохнула, улыбнулась и прошептала на ушко твёрдое:       — Нет.       Дженни от такого ответа сразу отпрянула, захмурилась и с непониманием в карих глазах уставилась на возлюбленную.       — Почему?       Девочка повыше, подарив ласковую улыбку и притянув вновь в объятия, проговорила как можно мягче:       — Дженни, я правда тебя люблю, ты ведь это знаешь, и я всегда буду рядом с тобой, но на экзамене я буду далеко и помочь тебе не смогу, и тебе придётся самой думать… А сегодняшняя контрольная, я считаю, отличная тренировка. Котёнок, я просто хочу, чтобы ты хорошо сдала математику…       — Ага, спасибо, — только и ответила Ким, — пошли, мне ещё писать контрольную по математике, которая, кстати, при поступлении мне нахер не сдалась и которую поэтому-то я и не учила.       Да, Дженни обиделась. Дженни сильно обиделась. Она шла уверенной походкой в сторону кабинета и прежде, чем зайти, повернулась в сторону своей девушки, что грустно на неё смотрела, и сказала:       — Тогда общество будешь сама разбирать. Тренировка перед экзаменом.       — Дженни… — но Дженни уже зашла и села отдельно от Лисы впервые за все года обучения.       Зашедший в класс мистер Чон удивился, когда увидел, что Дженни сидит с Ким Джису, а Лиса с Пак Чеён. Сколько он не пытался их разделить, они всё сидели за одной партой. Но вот этот день настал, и девушки сами решили сесть отдельно друг от друга. Мистер Чон ещё минут десять, как и обычно, разговаривал про то, что это просто контрольная, которая покажет ваши знания, и прочий бред, который Дженни и не слушала, пока возмущалась своей подруге:       — Ты представляешь! Столько лет она мне и слова не говорила, а тут… Считай наорала.       — Да, треш, — закачала головой Джису.       — Мисс Ким, — обращается к младшей учитель, — мне придётся вас отсадить и от Джису, если вы не прекратите шептаться. Сейчас будет важная контрольная!       Мистер Чон начал раздавать листочки, попутно объясняя задачи. Дженни же только безнадёжно застонала и выдохнула. Ей конец. Если не напишет, то опять нужно будет выслушивать наставления, скорее всего идти к директору, там слушать, что в последние школьные дни нужно за голову браться и всё остальное, что Ким уже наизусть знает.       Как и ожидалось, Дженни сделала одно задание из десяти. Расстроилась ли она? Если честно, особо ни капли. Но вот обида на собственную девушку, что так её бросила и даже не посмотрела ни разу за весь урок (на самом деле, Лиса смотрела на неё каждую секунду и вздыхала, потому что помочь любимой никак не получалось: учитель ходил именно между ими партами и очень внимательно следил за любыми их действиями).       — Мисс Ким, останьтесь, пожалуйста, — строгий голос донёсся за спиной девушки, и она закатила глаза; она знает, что сейчас будет. — Вы написали контрольную работу очень плохо. Очень. Мне жаль, но Вам придётся пройти вместе со мной в кабинет директора.       — Могу я пойти с вами? — Дженни повернулась на родной и нежный голос. Лиса стояла возле неё и серьёзно смотрела на мистера Чона, чтобы убедить его без каких-либо лишних слов.       Учитель взглянул сначала на Ким, а затем на Манобан, что продолжала стоять и смотреть ему в глаза.       — Что ж, ладно, — кивнул седой мужчина, — может быть, хоть так вашей подруге станет стыдно, и она поймёт наконец-то, что учёба важна для её будущего.       И они в молчании шли до нужного кабинета. Только Лиса хотела постоянно сказать что-то однокласснице, которая разглядывала стены, что видела каждый день. До сих пор внутри неё был какой-то комочек раздражительности, что негодовал от несправедливости. Она много раз говорила возлюбленной, что математика ей совсем не нужна, что ей главное пройти порог, что поступает она не какой-то там политехнический вуз и так далее, но Лиса была настолько упрямая и уверенная, что Дженни нужно обязательно сдать эту математику на хорошо, чтобы не подвести ни учителей, ни себя. Ким на это только фыркала и закрывала тему, резко начиная рассказывать о чём-то другом.       — Дженни, — начала была Манобан у дверей кабинета директора, но Ким не стала её слушать и самая первая прошла внутрь.       Весь долгий разговор между учителем и директором школьница смотрела в окно и игнорировала свою девушку, что бросала на неё жалобные взгляды и кидала в её сторону тихие и скромные извинения. Однако и Дженни пришлось поддержать беседу, потому что мистер Чон не смог больше подобрать никаких слов, касаемых учёбы девушки и его начало уносить в совсем другую сторону.       — А вот мисс Манобан! Она же никак не содействует хорошей учёбе мисс Ким. Вы ведь, Лалиса, могли бы и подтянуть свою подругу по точным наукам, но нет же, вы только можете хихикать на переменах и закрывать глаза на оценки одноклассницы…       — Я… — хотела что-то сказать Лиса, но учитель её перебил.       — Не нужно оправданий, мисс Манобан, вы ведь, я уверен, не приложили никаких сил к тому, чтобы ваша подруга…       — А может быть, это Вы приложите достаточно сил, чтобы заткнуться? — подала голос Дженни, дерзко выгибая одну бровь. — Вы ничего не знаете, но обвиняете Лису…       — Я понимаю, что вы с ней дружите так много, она ваша подруга, и вы хотите встать на её защиту. Но всё же давайте поговорим о том, что мисс Манобан, действительно, бездействовала в данной ситуации и она так же виновата, что…       И именно после этих слов внутри Дженни взорвался этот комочек раздражительности, и девушка, подпрыгнув на стуле, встала и практически прорычала:       — Да нихуя она мне не подруга! Я люблю её, идиоты, — Ким притянула к себе ничего не понимающую Лису, что удивлённо распахнула глаза, когда губы возлюбленной ударились об её собственные. Манобан мычала и пыталась отстраниться, однако, поняв, что всё бессмысленно, прикрыла глаза и ответила, на что Дженни улыбнулась и только углубила поцелуй.       Только когда послышалось покашливание, девушки, вздрогнув, обратили внимание на своих учителей, что в шоковом состоянии смотрели на них.       — Мисс Ким, у меня с Вами сейчас будет особый разговор, — строго произнёс пришедший в себя директор, — остальных попрошу выйти из кабинета.       Вспоминая всю эту ситуацию, Лиса только улыбается, смотря, как любимая всё же заснула на её коленях, пока в беседе класса староста отправляет им тысячу сообщений о том, чтобы они немедленно возвращались, но, кажется, её девушка нашла им новые маленькие проблемы.