Я буду твой азиаткой

У пары раньше никогда не случались вечера, когда они ссорились или крупно вздорили после Готического зала, но сегодня Дима дал жару. Чернокнижник видимо был в слишком хорни настроении и решил сморозить полную околесицу. Сначала, Олег, после сравнения экстрасенсов с проститутками, был уверен, что Дима назовёт его имя в качестве любимчика, но слышать слова про двух азиаточек и плети стало слишком неприятно. Всю дорогу до дома Шепс молчал, и молчание это было таким гнетущим, что о затишье перед бурей чернокнижник догадался ещё на половине пути. — Тебя от Астрид не отпустило или что? — Зло прошипел Олег, заходя в их общую с Димой квартиру. — Олег, ну чего ты так взъелся? — Чернокнижник устало покачал головой, сняв с себя обувь. — Я взъелся?! Да это ты несёшь какую-то дичь на камеры! — Ты ревнуешь меня из-за пары слов? — Матвеев хихикнул и обнял бойфренда. — Да. Я хочу быть твоей единственной азиаткой. Других у тебя не будет! Ясно? Дима ничего не ответил на заявление парня, а просто мягко поцеловал его. Вся пылкость Шепса вмиг испарилась, когда мягкие губы брюнета захватили в плен его собственные. Казалось, чернокнижник вообще не придавал значения своим словам. Олег перенял весь контроль на себя и тут же прижал Матвеева к стене, начав целовать его ещё более яростнее, буквально трахая языком чужой рот. — Чтобы ты стал таким страстным мне стоило вспомнить свою бывшую, да? — Спросил Дима, стараясь отдышаться. — Это я ещё недостаточно страстным был? Димочка, ты напрашиваешься на хорошую порку, как азиаточки в твоих влажных мечтах. — Олег криво усмехнулся, запустив руки под чужую рубашку. — К чему мне пустые угрозы, если ты не воплотишь их в жизнь? — Я же сказал, что буду твоей азиаткой. Ты не представляешь насколько ты меня завел и выбесил, Димочка. Олег прижался к чужим губам, больно сжимая белоснежную кожу. Матвеев усмехнулся в поцелуй и громко вскрикнул в чужие уста. Брюнет отстранился, шумно задышал, разорвав поцелуй, и уронил голову в изгиб шеи медиума. Он сжал плечи Олега и, отстранившись, посмотрел в бездонные карие глаза. Зрачок Шепса почти полностью затмил радужку от дикого желания. Медиум ухмыльнулся, вынул руки из-под рубашки и одарил задницу Матвеева парой лёгких ударов. Они снова сплелись в жарком поцелуе. — Будешь хорошим мальчиком и не будешь больше упоминать азиаток, Димочка? — Олег внимательно смотрел на краснеющего любовника, который мнительно кивнул. Трудно было описать насколько Диме нравились шлепки и насколько он стыдился этого. Вот и один из его тайных кинков. Закусив губу, он вильнул бедрами в надежде, что Олег не сочтет его за извращенца и повторит свои манипуляции. Да, чернокнижник неистово любил грубость с собой, ему нравилось, когда партнёр использовал его ради своего удовольствия. Дима нагло смотрел прямо в бездонные карие глаза, спускаясь руками к ремню брюк любовника. — I wanna be your good boy. — Хрипло пропел парень и шало посмотрел на Шепса уже снизу-вверх, опускаясь на колени. — Как бы я не хотел и не старался, я не буду им, мне нравится злить тебя. Для удобства брюнет сел на пятки и стал снимать темные штаны с любовника. Олег стал нежно поглаживать Матвеева по голове одной рукой, второй став ему помогать себя раздеть. Гнев мигом сменялся на милость, когда Дима опускался перед ним на колени. Своим ртом Матвеев умел вытворять чудесные вещи. Чернокнижник, стянув грубую ткань с любовника, взял налитый кровью член в руку и пару раз провел по нему рукой, распределяя естественную смазку по всей длине ствола. Смотря прямо в мутные от возбуждения глаза Олега, чернокнижник лизнул кончиком языка уздечку, попробовав на вкус солоноватый предэякулят. Матвеев стал постепенно пропускать крупный ствол в рот, раз за разом заглатывая все глубже. Реакцию Шепса долго себя ждать не пришлось. Он вплел изящные пальца с кольцами на них в смольные волосы любовника, начав самостоятельно толкаться навстречу умелому рту. Дима особо не противился такому раскладу, но и не собирался отдавать весь контроль бойфренду. Уткнувшись носом в лобок, чернокнижник сделал глотательное движение, плотно сомкнув стенки горла вокруг пульсирующей головки. Это окончательно сорвало крышу Олегу и он грубо поднял Матвеева с колен, поцеловав его во влажные уста. Медиум подхватил брюнета на руки за бедра потащил его в спальню. Зайдя туда, Олег сел на кровать, оставив Матвеева у себя на коленях. Чернокнижник стал целовать каждый доступный миллиметр кожи любовника. На ней уже расцветали багряные засосы и стали проявляться следы страстных укусов. Олег принялся расстёгивать чужие штаны. Одной рукой ему приходилось придерживать Матвеева за талию, иначе он бы полетел на пол раньше времени. Когда со штанами было покончено, они вместе с бельем полетели вниз. Следом там же оказался и верх парней. Теперь Дима мог целовать не только шею, но и ключицы, грудь и плечи партнёра. Вскоре кожа Олега оказалась истерзана следами страсти почти вся. Перестав ласкать пылающую кожу медиума, Дима сполз на пол, потянулся под подушку и выудил оттуда бутылек со смазкой, который они вчера забыли убрать. Он вылил себе немного на обе руки и одну из них завел себе за спину, став себя разрабатывать, а другой начал дрочить Олегу. Брюнет активно насаживался на свои пальцы и постепенно стал вбирать налитый кровью пенис Шепса в рот, посасывая головку. Матвеев был жутко любопытным и поэтому сейчас раз за разом старался взять все больше и больше, стараясь дарить партнёру крышесносные ощущения. В себя он уже спокойно проталкивал три пальца, но никак не мог найти простату, поэтому вынужден был отстраниться, помутневшим взглядом смотря на возлюбленного. — Что не получается достичь желаемых ощущений, золотко? — Медиум шало ухмыльнулся, взяв Диму за подбородок и смотря ему прямо в глаза. — Если ты не хочешь, чтобы я кончил сейчас, то тебе лучше прекратить ублажать меня ртом. — А может я хочу быть твоей азиаткой, а не золотком? Я был бы очень не против, если бы ты кончил мне на лицо или в рот. — Парень довольно улыбнулся, когда его притянули к себе и попытался поймать чужие губы для поцелуя. — Выглядишь как шлюха, которая только и жаждет того, чтобы ее отымели членом и покрупнее. Когда шатен склонился к чернокнижнику ещё ближе, Матвеев весь напрягся. Слова Олега про внешний вид заставили Диму залиться румянцем! О, боже! Один из самых сексуальных мужчин канала ТНТ стесняется, как христианская девочка, под сверлящим взглядом медиума. Справедливости ради, вряд-ли бы кто-то не засмущался под таким взглядом Олега Шепса. Взглядом, который был полон любви, нежности и заботы, но в это же время, он был полон и похоти, страсти, ревности и злости. Крепко зажмурившись, Матвеев очень постарался сдержать стон. Пресвятая Богородица, Дима сейчас не отличался цветом от спелой клубники. Дима, который совсем недавно в Готическом Зале заявил, что на трассе взял бы двух девочек азиаток и плётку, а потом ещё и попросил не расстраиваться бедную Надежду Эдуардовну, которая ему в матери годиться, хотя спрашивали его совсем не об этом. Справедливости ради, Дима обычно был тихим и скромным вне камер, за исключением сегодняшнего вечера, но всем своим видом он всегда давал понять, что трахать тут будет он, а не его, хотя сейчас все явно было наоборот. Но он и не был против. Олег всегда знал: как именно и где надо ласкать любовника, чтобы во время оргазма он чуть ли не терял сознание. — Что думаешь, может мне стоит взять тебя сзади в коленно-локтевой? Так уж точно я смогу исполнить твою фантазию со шлепками. — Олег нарочито провел большим пальцем по розовым губам. Чернокнижник энергично закивал, на вопрос о позе. В его голове уже встала четкое изображение того, как Олег берет его сзади, тягая за волосы, придушивая и шлепая. Дыхание от таких мыслей сперло напрочь, а член приветливо дернулся. Чтобы пощекотать оставшиеся кинки Димы ему оставалось только хвалить, наказывать, подчинять и заставлять музыканта, но это будет позже, у них ещё вся жизнь впереди. Матвеев хотел этого, безумно хотел. Шепс довольно улыбнулся, на то как Дима закивал. Он поднял любовника с колен, а затем повалил на кровать, начав терзать чужие губы страстными поцелуями. Во рту уже чувствовался металлический привкус крови, но было так плевать. Мир сузился до существования только друг друга напротив, возбуждение затмило разум, казалось, что вся кровь стекла вниз, унеся за собой все приличные мысли. В комнате было жутко душно, воздух там пропах сексом и телами любовников и этот запах заводил. Поставив чернокнижника в коленно-локтевую, Шепс стал наносить шлепки один за один, чередуя руки. Дима покорно стонал и подставлялся под ладони партнёра. Ягодицы стали пунцовыми, руки жгло, но каждый получал просто крышесносные ощущения. Решив, что его любимый Дима не заслужил сегодня полной меры исполнения его кинков, Олег взял в руки бутылку смазки, нанес ее на два пальца, средний и безымянный, плавно вводя их внутрь без всякого сопротивления. Подготовка оказалась для чернокнижника настоящей му́кой, ведь он накосячил, а это значило, что Олег имел полное право издеваться. Поза не позволяла Диме прикасаться к любовнику и приходилось сжимать одинокую подушку, тихо постанывая в нее. Гипсокартоные стены не давали возможности дать волю эмоциям и стонать в полный голос, потому что ой как не хотелось утром краснеть перед соседями. Умелые пальцы медиума, будто нарочито давили на простату. Матвеев из последних сил пытался держать все в себе, но вываливающееся через край возбуждение выбило из груди несдержанный скулеж. Брюнет всем своим видом старался показать, что он уже готов и активно подмахивал бедрами навстречу ласкающим его пальцам. Имя партнера слетало с искусанных губ вперемешку со стонами и даже чаще. Это только больше заводило Шепса, подначивая. Он, не выдержав, стал целовать спину возлюбленного, изредка оставляя на ней укусы. Дима уже не мог себя открыто контролировать и потянулся рукой к своему члену, начав медленно водить по нему рукой, хотя очень хотелось, чтобы Шепс сейчас эти самые руки заломал за спину и резко вошёл, тут же начав двигаться! Неизвестно помогли ли Олегу экстрасенсорные способности или то, что он уже успел изучить своего любовника вдоль и поперек, но по комнате раздался первый шлепок. — Блять, Олег! — Воскликнул Дима, когда ему не дали приблизиться к столь нужной сейчас разрядке. — Ещё раз за сегодня посмеешь тронуть себя без моего разрешения, то я привяжу тебя к кровати и будешь лежать неудовлетворенным до самого утра, а потом я целый день не буду с тобой разговаривать. Ясно? — Грубо спросил медиум, притянув к себе музыканта за волосы. Пальцы медиума покинули тело чернокнижника и теперь во влажный от смазки вход упиралась головка. Неуверенно кивнув, Дима убрал руки со своего члена, но их тут же заломили за спину. Олег наотмашь шлёпнул бойфренда по саднившим ягодицам, вслед за этим последовал крик чернокнижника. Но этот крик тут же перешёл в стон от приятного чувства наполненности. Да, вот сейчас все было идеально. Ему было охуительно хорошо. Олег так по родному ощущался сзади. Так хотелось сказать три заветных слова, но вдруг Олег бы сейчас решил начать издеваться ещё больше фразами по типу "Как азиаточек своих меня любишь или их больше?". Дима не особо понял как из пучины удовольствия его затянуло в какие-то странные мысли про прошлые отношения и реакцию Олега на заявление чернокнижника, вероятно, это чувство стыда давало свои отголоски и мешало в полной мере получить желаемое без нравоучений. Весь поток навязчивых идей резко оборвался стоило Шепсу войти максимально глубоко, проезжаясь членом по набухшей простате. Из уст Димы вырвался громкий стон, который плавно перетек в имя медиума. Плавные толчки стали с каждым разом становиться все быстрее и жёстче. Музыкант уже весь дрожал от переизбытка ощущений. Он даже не обратил внимания, как по батареям раздался стук. Возбуждение уже очень больно давило на низ живота. Кровать несчастно скрипела и стукалась об стену под весом парней, словно умоляя остановиться. Никто даже и не думал этого делать. Оба парня потные, страстные, горячие, молодые, влюбленные отдавались друг другу сполна. Шлепки влажных тел эхом разносились по комнате. Голос Матвеева был безнадёжно сорван и теперь парень, вымученно хрипел. Член поршнем  ходил в узкой заднице, буквально распирая ее. Шепс будто в бреду сбивчиво шептал имя любовника, беспощадно доводящего его до оргазма, вколачиваясь в него в быстром темпе. Сладкая истома внизу живота натянулась до предела. Олег наотмашь стал прикладываться ладонью по и без того красным ягодицам. Сладостная жгучая боль разливалась по всему телу парня, слегка отрезвляя. Все же жизнь музыканта не готовила его к таким резким поворотам, поэтому он не был уверен, что из-за таких богатств внутри себя и темпа, что задавал медиум, утром Дима сможет нормально ходить и сидеть. Музыкант сдавленно простонал, сильнее впиваясь в несчастную подушку. По его щекам потекли слезы боли (и) возбуждения. Выглядел брюнет мягко говоря не презентабельно: красные щеки не только сверху, взмокшие пряди челки, сорванный голос. Понимая, что долго он так не продержится Матвеев потянулся к своему члену, но тут же осекся вспоминая обещание Олега. Тот в свою очередь ни капли не сбавлял темп. Он двигался в строгой десятке. Атласные стеночки плотно обхватывали ствол, даря тем самым умопомрачительные ощущение кайфа. Секс с Димой был личным наркотиком Олега. — Олеж, милый, пожалуйста, я умоляю тебя, прикоснись ко мне или дай мне самому довести себя до разрядки. — Обречённо захныкал брюнет, сжимаясь под чужими толчками. — Нет, Димочка, ты сегодня накосячил. Кончишь так, без рук, я знаю, что ты можешь. Мы оба знаем. — Шепс склонился над любовником, а затем повернул его лицо к себе, грубо целуя. — Олеж, пожалуйста, я умоляю тебя..— Запричитал Дима, отрываясь от поцелуя. Но Олег даже не собирался исполнять просьбу музыканта, он нагло начал толкаться с удвоенной силой. Дима застонал на одной ноте, почти сходя на ультразвук. Оргазм накрыл с головой так, что он буквально терял сознание. Белесые капли попали на постельный хлопок и запачкали татуированный живот. Музыкант совсем обмяк в чужих руках, полностью расслабляясь и мелко подрагивая в оргазменных судорогах. Олег продолжал выбиваться в тело под ним, доводя себя до оргазма. Он просто не смог сдерживать себя с таким восхитительным видом перед глазами. Парень закатил глаза от неминуемого скорого семязвержения. Стало очень жарко, как в адском пекле, а воздух был совсем густым, что дышать было нечем. Шепс сделал резкий толчок и наполнил Диму теплой вязкой жидкостью. Медиум простонал так протяжно, пока не закончился воздух в лёгких, а потом лишь беспомощно хрипел, непроизвольно содрогаясь.

***

Дима, полежав буквально долю мгновений, тут же направился в душ, избавляться от следов страсти. После ванных процедур, чернокнижник понял, что ему придется нехило так постараться, чтобы скрыть все синяки, укусы и засосы, а еще он слегка хромает, что тоже станет проблемой. Парень нанес гель алоэ на ссадины, пошел в спальню и с разбегу залетел в кровать к лежащему на ней Олегу. И плевать брюнет хотел, что он мог разбудить возможно спящего Шепса. Дима нагло прижался к партнеру под одеялом, так же нагло игнорируя присутствие второго одеяла рядом с ними, всунул свою ногу меж чужих и уткнулся носом в смуглую шею. Конечно, гипертактильный после таких бурных занятий любовью брюнет ещё с пару секунд поерзал, устраиваясь поудобнее, и успокоился только тогда, когда обвил медиума, как плющ. — Знаешь, я никогда не думал, что ты можешь быть таким охуительно страстным во время приступов злости и ревности. — Матвеев улыбнулся, начав шарить руками по полке в поисках сигарет. Найдя пачку, он выудил оттуда зажигалку и прикурил. — Надо будет тебя чаще доводить. — Обязательно, только не слишком, а то ещё ругаться всерьез из-за этого начнем. — Шепс довольно хмыкнул и забрал у музыканта сигарету, сделав затяжку. — Больше не упоминай азиаток, Димочка, а то я уйду плакать к Надежде Эдуардовне. — Обязательно, Олеж, заведем с ней шведскую семью и будем жить долго и счастливо? — Конечно, именно так я и планировал наше будущее. Главное, чтобы она согласилась, а то ты ее серьезно обидел сегодня. Надо будет идти извиняться с букетом из 101 розы. — Обязательно, куплю всем своим любовницам по букету и разорюсь к чертям.