На Поттера свалилась любовь. Как Снейп на голову.

Драко весь вечер воскресенья пребывал в отвратительном настроении, Крэбб и Гойл мечтали куда-нибудь смыться, но Малфою требовалась аудитория, чтобы было перед кем плеваться ядом. — Чертовы моралисты и борцуны за права грязнокровок и эльфов! ГАВНЭ это, со своими нововведениями, видите ли нужно платить эльфам за каждый чих теперь. Поколения волшебных родов жили так как жили, питали магией рода эльфов и все были довольны. Нет ведь! Надо было Поттеру поднять шум, с подачи грязнокровки Грейнджер. Гойл неодобрительно поддакнул, макая редкие усы в кружку. Он злился только на одно — что не удастся воспользоваться тайной вечеринкой чтобы заболтать, а может и напоить Пэнси. Планировалось что все необходимое для пати, как обычно, подготовят эльфы Хогвартса, но один из ушастых имел беспечность упомянуть о дополнительных хлопотах Гермионе, правозащитнице нового Профсоюза Домовых Эльфов. Малфой естественно не собирался никому доплачивать за труд, но не это больше всего возмутило въедливую гриффиндорку. Ее праведное возмущение вызвало немного специфичное меню закрытой вечеринки для узкого круга избранных змеиного факультета. Грибы и маггловская травка. Малфой пожалел, что не позаботился о последних двух самолично. Надо ли говорить, дело дошло до директора, снятия баллов и строгого запрета подобных сборищ в стенах школы впредь. — Поттер напросился. — пробасил Крэбб, у которого было всего две эмоции в диапазоне — ненависть и желание пожрать. Малфой-младший многообещающе ухмыльнулся. — Он даже не представляет, на что. Завтра я ему устрою персональный ад. *** План Драко был прост и незатейлив. Заклинание подножки. Хитрость заключалась в том, чтобы самому не попасться, а подставить Поттера. Что Драко и провернул, с виртуозностью. Понедельник, проверочная работа по блоку «дальневосточные ядовитые бабочки и их применение в эликсирах» у гриффиндора и слизерина. Половина студентов так или иначе пытается списать, и Снейп курсирует между рядами, бдительно высматривает следующего кандидата на пересдачу. Его мантия эффектно развевается за спиной, то и дело задевая лица студентов и сметая неосторожно оставленные на краю стола письменные принадлежности. — Мистер Финниган! Думаете, самый умный? Выньте руку из-под парты. Ах, нога зачесалась? Дать мазь от блох? Тогда сидите и не ёрзайте. — с напускным добродушием обратился Снейп к замершему виноватым тушканчиком студенту. Симус уже было облегченно выдохнул, когда преподаватель отошел от его стола и продолжил патрулировать класс, но тут Снейп сделал пасс палочкой. Из карманов незадачливого гриффиндорца выпорхнули шпаргалки и вспыхнули, осыпав своего владельца пеплом. — Десять баллов с гриффиндора, пересдача в среду, можете идти. — Второй раз за урок с удовольствием прокомментировал преподаватель. Симус беззвучно выругался, и, под сочувственными взглядами грифов и насмешливыми — слизеринцев, покинул класс. «Вот скотина» — одними губами произнес Рон. Гарри был с ним согласен, но и профессора понимал. После войны и увиденных в омуте воспоминаний, он старался не принимать близко к сердцу проявления скверного характера зельевара. Симус, как и сам Гарри, хотел поступать в мракоборцы, а для этого нужны были хорошие баллы по зельям, и это объясняло, почему цеплялся зельевар больше всего к тем, кому предстояло сдавать зелья как профильный предмет. Углубившись в собственный опросник, Гарри на какое-то время перестал замечать, как преподаватель курсирует по классу. «Тибетская Крикунья… Так… Что же про нее было написано? Черт, не помню. Там вообще такое было? Кто такой оригинальный, так обозвать бабочку, мерлиновы подштанники… Не хочу на пересдачу, придется билеты на матч возвращать… Так, соберись, Гарри.» Где-то за спиной ничего не подозревающего Поттера донесся бумажный шорох и тихое «ой», что моментально привлекло внимание преподавателя. В момент, когда мимо стола Гарри по своему обыкновению стремительно проносился Снейп, нервно выстукивающая ритм ¾ нога Поттера неожиданно для владельца распрямилась. От грохота вздрогнул весь класс, а увидев в чем дело, дружно вжал головы в плечи. Гарри с изумлением смотрел, как покрытый живописными потеками чернил зельевар злым рывком поднимается на ноги. Под ноги ему летит работа одной из слизеринок, за чей стол профессор схватился в падении. Моргнул, и вот уже поднят за шкирку и представлен пред злющие как сто чертей очи преподавателя. — Что за детский сад, Поттер? Решили организовать мне еще одно сотрясение? Как вы еще умудрились укокошить Темного лорда, с таким подходом. А, ну да, фирменное везение. — Но я ничего не делал!.. Это не я!.. — попытался защищаться Гарри. Старший маг неделикатно отправил ученика обратно на его сиденье и заклинанием убрал с себя чернила. — Свободны, Поттер. Пересдача в среду, отработка две недели, под руководством Филча. — Профессор? — вдруг робко подала голос Гермиона. — Что? — раздраженно отозвался зельевар. Прежде, чем она успела продолжить, он сам заметил, как что-то теплое стекает по лицу, заливая глаз. На сей раз, не чернила. Когда Снейп грохнулся во второй раз, уже самостоятельно, Драко понял, что свалял большого книззла, а Гарри до смерти перепугался, что случайно укокошил бессмертный ужас подземелий. Ничего не понимающие студенты в срочном порядке вызвали Помфри, кто-то искал магический эквивалент нашатыря, одна особенно чувствительная гриффиндорка грохнулась в обморок от вида крови… В общем, всем было не до бабочек с дурацкими названиями. Законченная работа Гермионы сиротливо лежала на преподавательском столе. Гарри словно парализовало, он сидел на своем месте как приклеенный, вместо того, чтобы что-то делать. Перед глазами встала картина из недавних кошмаров, в которых Снейп лежал в крови на полу визжащей хижины. Впервые смотрел на Гарри без ненависти, со странным, непривычным теплом. Столько смертей заставил безносый увидеть, но эту, почти-смерть… Эта была особенно тяжелой. Зато и потратил тогда остатки Фелицис, лишь бы эту язву носатую с того света вытащить успели. — Гарри, что тут непонятного, кто-то тебя проклял. Не пойму как точно, я не специалист по таким глупостям. — вздохнула Гермиона, когда они вернулись в гостиную Гриффиндора. — Да Малфой это, больше некому. — по своей извечной привычке винить во всем Хорька, прокомментировал Рон. — У вас, мальчики, до совершеннолетия детство в жопе играет. — фыркнула Гермиона. — Не спорю. — ввернул Симус, — Гарри просто сделал то, что всем нам давно хотелось, пусть и не слишком удачно. — он подмигнул однокурснику. — Ничего я не делал. — В сотый раз вздохнул Гарри. — Может, хватит об этом? Герми, в учебнике было про Крикунью? И как я упустил… Наверное уснул на этом параграфе. Редкая чушь. — Конечно было, сейчас скажу в каком… — она зашуршала страницами толстенного талмуда. Гарри со вздохом потянул из сумки тетрадь для конспектов. Серебристая нить воспоминания опустилась в омут памяти, и секунду спустя профессор уже оглядывал сосредоточенно грызущих перья студентов, за минуту до произошедшего инцидента. Мальчишка был сосредоточен на пергаменте. Поттер не лгал, утверждая свою непричастность, а значит это кто-то другой из присутствующих постарался. Вот Силвена Рид, гриффиндорка, роняет шпаргалку, безуспешно пытается незаметно поднять… Вот он сам быстро идет к ней, вот длинная задняя конечность Поттера внезапно создает преграду между рядами… стоп, назад. Еще раз. Стоп, назад. На него направлены только взгляды испуганной гриффиндорки со шпаргалкой, Крэбба и Малфоя. Первая боится слово сказать, второй туп как бабуин. «Это еще что такое, Драко.» Риторический вопрос, все понятно. Успев заметить напоследок дикие глаза Поттера, он выныривает из воспоминания. «Похоже придется поговорить с Люциусом насчет грибных пристрастий Драко, начинаю сомневаться в адекватности.»