I. на природе;
24 июля 2023 г., 01:48
— Уиллоу, ты… чего?
Хантер сглатывает и обеспокоенным взглядом озирается по сторонам, опасаясь наткнуться им хоть на кого-нибудь из Клатернов. Его девушка как назло решила заявиться в разгар рабочего дня. И ладно бы просто поболтать — так нет же! Тянет его за руку неизвестно куда, неизвестно зачем.
Ветви под ногами хрустят, деревья отбрасывают свои тени, скрывая их от посторонних глаз. И чем дальше в чащу они заходят, тем гуще становятся лесные массивы.
Уиллоу молчит, едва сдерживая улыбку. Хантеру почти обидно. Неужели он не заслуживает права знать, что, Титан милостивый, происходит?
— Уиллоу, ты слышишь? — раздраженно переспрашивает парень.
Но вместо ответа девушка вдруг останавливается и пригвождает его к близлежашему дубу, выбивая воздух из легких в удивленном вздохе. Ее руки по бокам от его головы, а лицо — хитрое и улыбчивое — медленно приближается. Хантер чувствует, как краснеют кончики его ушей.
— У-Уиллоу?.. Что ты…
— Т-ш-ш… — нежный палец вжимается в его искусанные губы, и он тут же замолкает. — Ну же, Хантер, ты заработался… Хочешь, я помогу тебе расслабиться?
Хантеру плохо. Его почти тошнит от переизбытка чувств. От Уиллоу пахнет цветочной пыльцой, потом и женщиной. Этот головокружительный аромат забивает ему легкие, душит — еще мгновение, и он рухнет без чувств здесь и сейчас. Дыхание сбивается, становится неровным, а Уиллоу тем временем продолжает выжидающе приподниматься на носках. Их губы вот-вот соприкоснутся. С мыслями об этом Хантер прикрывает глаза, более даже не думая о целомудрии собственных действий. Не сейчас, когда рука девушки опускается на его вздымающуюся грудь, колено касается внутренней стороны бедра. Еще чуть-чуть, и…
Громкий смех Уиллоу бьет по ушам. Вмиг распахнув глаза, Хантер растерянно, почти испуганно смотрит на хохочущую подругу, не понимая — не осознавая — что, черт возьми, только что произошло.
А ведьма смеется — бурно, заливисто — и смотрит на него виновато.
— О, Титан, Хантер, — произносит сквозь смех. — Пожалуйста, прости. Уж не знала, что на тебя это произведет ТАКОЙ эффект. Видел бы ты свое лицо…
Блондин приоткрывает рот, смыкает губы, точно рыба, выброшенная на берег, теряется, не знает, что сказать. Как реагировать на подобное поведение? Над ним что, только что поиздевались? И никто иной, как собственная девушка! Уму непостижимо! Он хмурит брови.
— Ну извини, — тянет Уиллоу, заканчивая, наконец, смеяться. — Вообще, я хотела вытащить тебя на соседний луг. Знаешь, какие там цветы? Таких чудесных не сыскать на целых кипящих островах! Ну же, пойдем.
Новая попытка сдвинуть Хантера с места не увенчается успехом: тот не поддается и продолжает опираться спиной о дерево. Уиллоу недоуменно оборачивается.
— Хантер? Что ты…
Вспышка! Яркое желтое свечение ослепляет. Доля секунды, и вот уже Уиллоу вжимается затылком в шероховатую кору.
— Хантер!.. — она морщится, сбитая с толку. Очки предательски слетают на самый кончик носа.
— Думаешь, можешь шутить надо мной за просто так? — горячий шепот опаляет ее ухо. Хантер выглядит раздраженным, но в то же время… в то же время Уиллоу отчетливо ощущает жар, исходящий от его тела. Его дыхание — быстрое, частое-частое — от этого ей не по себе.
— Хантер, я… Прости меня. Пожалуйста, прости, — Уиллоу почти пищит и жмурится, лишь бы только не встречаться с ним глазами.
Тишина, наступившая между ними, оглушает, звенит в ушах назойливым насекомым и, подобно искусному музыканту, дергающему струны, безжалостно терзает измученные нервы. Взгляд у Хантера всепоглощающий, видящий насквозь, пристальный. Под ним Уиллоу жмется загнанным в ловушку травоядным. Под ним в Уиллоу… пробуждаются невиданные доселе желания.
Согнутая в колене нога юноши упирается в древесную кору прямиком меж ее ног, фантомно касается внутренней стороны бедра, трется еле-еле. Уиллоу закусывает губу, ощущая так не вовремя нахлынувшее возбуждение. Приоткрывает один глаз, смотрит на Хантера — на его поджатые, и без того тонкие губы, на дергающий в волнении кадык, на затаившуюся меж густых бровей складку. Словно во сне, она протягивает руку и касается пальцами впалой щеки. Под ее прикосновениями парень дергается, шумно сглатывает, но не двигается с места, испуганно смотрит — и сам представить себе не может, какую кашу заварил.
— Ты… такой красивый.
И, прежде чем он успевает осознать что-либо из происходящего, целует. Надавливает обеими руками на чужой затылок, заставляя нагнуться — да так, что тот едва не падает на нее. Хантер мычит в поцелуй, явно ошеломленный, напрягается всем телом, но вырваться не пытается. Да и захотел бы — бесполезно. Уиллоу ловит его в ловушку сильных рук, обжигающих губ, и все, что он может сделать — смириться. Крепко приобнять за талию, сомкнуть веки и слегка приоткрыть губы, позволив горячему языку проникнуть внутрь, очертить зубы и небо.
Но окончательно расслабиться в объятиях любимой не позволяют женские руки — растеряв остатки стыда, Уиллоу торопливо расстегивает ремень на брюках Хантера, и звон его пряжки доносится до ушей почти оглушающе.
— С-стой… — разорвав поцелуй, Хантер хватается за руки девушки, убирая от себя. Уиллоу обиженно фыркает. — Что, по-твоему, ты делаешь?..
— Пытаюсь снять с тебя штаны, — хихикает в ответ ведьма, невинно состроив брови домиком. На мужской недоуменный взгляд лишь улыбается. — Да брось. Лес, тишина, вокруг никого… Чего ты боишься?
— Ага. А как же Клатерны? А королева летучих мышей? — шепчет в ответ Хантер и оглядывается по сторонам — лишь бы не нарваться на кого. — Что, если нас увидят? Они ведь… они… Я вечность объясняться буду!
Уиллоу слушает с лицом не выражающим ничего, помимо насмешки и плещущейся в глазах всеобъемлющей нежности. Хантер так боязлив… и так смел, если того требует ситуация. Так умен и одновременно наивен. Глупыш. Зарывшись пальцами в его отросшие на затылке волосы, заставляет замолчать, воззриться на нее перепуганным щенком — волчонок, не иначе.
— Ты слышишь хоть кого-нибудь поблизости? — шепчет девушка, щуря зелёные глаза подобно хитрой кошке.
Хантер не отвечает, прислушивается. Слух ласкает шелест густых древесных крон, легкое дуновение ветра, отдаленное птичье пение… и дыхание Уиллоу, находящейся рядом — чуть хриплое, неровное. Он сосредотачивает все свое внимание на нем, отгоняя дурные мысли в сторону, и впервые за день искренне улыбается. В конце концов, она права. Кроме них и всякого рода живности в здешней глуши никого нет. Так чего он боится?
Нежно взяв девушку за руку, подносит ее к губам и жадно целует во вспотевшую ладошку — больше, чем тысячи слов.
Уиллоу прыскает, прижимает к губам свободную руку и опирается о дерево — ноги, как назло, слабеют, угрожающе дрожат в коленях. В глазах Хантера — любовь, нежность и желание — наконец, она добилась своего.
Как только руку отпускают, возобновляет возню с брюками. Одержав победу над несносным ремнем, спускает их до колен вместе с нижним бельем, утягивая юношу в новый поцелуй. Она выбивает из него рык, когда, обхватив полувставший член ладонью, довольная результатом начинает двигать ею, проводит по всей длине, размазывая выделившийся предэякулят.
Не отдавая себе отчета, Хантер кусает ее за нижнюю губу, болезненно оттягивая, и инстинктивно двигает бедрами. Уиллоу, более чем довольная, смеется в поцелуй… и испуганно вскрикивает, когда сильные руки разворачивают ее, вынуждая упереться локтями в дерево.
Окончательно потеряв контроль, Хантер оглаживает ладонями бедра, ягодицы девушки, наклоняется, целуя оголенный участок тела между майкой и шортами, поддевает резинку и стаскивает вниз, заостряя внимание на томном вздохе, сорвавшемся с губ Уиллоу.
Рабочий фартук мешается, и, не долго думая, парень избавляется от преграды, отбрасывает его в траву, оставшись в своей повседневной синей рубашке и полуспущенных штанах. Теперь, когда ничего не препятствует долгожданному соитию, крепко встает на ноги, аккуратно вводя раскаленную головку внутрь. Уиллоу выгибается в его руках, цепляется ногтями за кору, вжимается в нее лбом и дрожит, чувствуя капли пота, стекающие по оголенной шее.
Хантер сглатывает, сжимая в пальцах округлые ягодицы, и неспешно проталкивает член глубже, изо всех сил стараясь причинить пассии как можно меньше таких ненужных сейчас болевых ощущений.
— Вот так нормально?.. — шепчет, склоняясь, и обжигает заостренное ухо девушки горячим дыханием, пока одна сухая ладонь оглаживает бедро, плавно проходится по мягкому животу и поднимается к груди, сжав ее сквозь ткани спортивного топа и майки с эмблемой «Изумрудных Кишок». Уиллоу в ответ рвано дышит, облизывает вмиг пересохшие губы и судорожно кивает, качнув бедрами — так, что непроизвольно просовывает член чуть глубже, вырывая из Хантера хриплый стон.
— Более чем… — она ребячески смеется, оборачиваясь к нему. — Прошу тебя… только не останавливайся.
Хантер любуется ею. Ее круглыми, раскрасневшимися щеками, большими глазами цвета ранней весенней травы, укрытыми за очками с толстыми линзами. Ее взмокшими темными прядями, прилипшими ко лбу и пухлыми, ярко-розовыми губами. Не выдерживая столь упомрочительного зрелища, наклоняется вперед, похищая у нее поцелуй. Впрочем, по улыбке понимает — та отнюдь не против.
Двигаться начинает не сразу — тягуче-медленно, покидает тело девушки, чтобы затем так же неспешно войти по самое основание. Уиллоу что-то говорит в поцелуй, хмурит брови — поза явно доставляет неудобства — но даже не пытается отстраниться. И все же, стоит Хантеру немного ускориться, отрывается-таки от его искусанных губ, не выдерживая напора, стонет протяжно с каждым новым толчком и, отвернувшись, клонит голову, зажав меж зубов кусок собственной перчатки.
Для общего удобства Хантер расставляет ноги пошире, держась за женские ягодицы с такой прытью, словно те для него — спасательный круг для утопающего — и сжимает пальцами податливую плоть, насаживает, совершенно не заботясь о том, что останутся синяки. Двигает бедрами все быстрее и быстрее — так, что лесную тишину разрушают громкие шлепки плоти о плоть — и тихо постанывает. Мысли отходят на второй план, уступая место нарастающему с каждой секундой удовольствию. Риск быть пойманными становится причиной закончить как можно скорее, как бы сильно ни хотелось обратного, и Хантер заметно грубеет, вбивая свою девушку в дуб. Тот трясется, осыпая взъерошенные головы влюбленных листьями и свежими желудями — один даже прилетает Хантеру прямиком в лоб, чего тот не замечает, сосредотачивая все внимание на извивающейся в его руках девушке.
Уиллоу кончает с громким стоном, эхом отскакивающим от деревьев, в тот самый момент, когда Хантер решается оставить на ее шее укус. Ее сильные ноги подкашиваются, из последних сил она цепляется за обширный ствол, все еще поддерживаемая руками парня — единственная опора, помогающая ей сохранять равновесие.
Хантер и сам на пределе. Толкнувшись последние несколько раз, торопливо выходит и обильно окропляет семенем примятую под ногами траву, заглушая собственный надрывный крик у ведьмы меж лопаток.
В конце концов, тяжело дышащие, мокрые и обессиленные, они опускаются на траву. Хантер облокачивается о дерево, усаживая Уиллоу себе на колени, и прижимает ее к груди — точно не могущественная ведьма в его руках, а самый настоящий бесценный изумруд.
Девушка прячет лицо в мужских ключицах, мягко проводя по ним влажными от поцелуев губами, смеется, и этот звук юноша ощущает почти физически.
— Ты чего это?..
— Ничего, — хихикает, касаясь пальцем кончика его носа, и целует в чуть приоткрытые губы — нежно так, невесомо почти. Словно и не было животной страсти минуты назад. — Просто тебя так легко совратить.
Хантер молчит и, осмыслив сказанное, обиженно хмурится, ужасно напоминая тем самым несмышленого ребенка.
— Молчала бы. Ты, между прочим, меня с работы сорвала! Так что, будь добра…
Договорить ему не дают — мягкие губы вновь примыкают к его обветренным, а пальцы принимаются вырисовывать крохотные круги на напряженной шее. Под этими прикосновениями ему хочется расстаять.
— И все-таки порадовать тебя мне удалось. Один-ноль в пользу Уиллоу Парк! — язвит она ему в губы. Хантер закатывает глаза и с улыбкой тянется к ней за очередным поцелуем. Ну ничего. Он еще отыграется!
