Link.

Мужчина шумно втягивает через нос весьма студеный воздух, неторопливо поднося зажатую между пальцами сигарету к покусанным губам, делая первый затяг. Контраст между обжигающим лёгкие никотином и прохладной погодой заставляет пройтись множеству мурашек по телу, вызывая облегченный выдох. Мори считает, что это от удовольствия, переодически прикрывая глаза и нехотя их открывая. Наконец он может вновь получить порцию, состоящую из нескольких сигарет, что особенно помогает после тяжёлого рабочего дня. Но никто не отменяет того, что для хирурга не существует понятия «после». В абсолютно любой момент его могут подорвать с места, даже сейчас. Мысли утянули мужчину глубоко в подсознание, вовлекая размышлять на различные темы, из-за чего тот не с самого начала почувствовал тепло со спины. Вернули в реальность обвившие талию руки, по которым было несложно догадаться о личности, находившейся за спиной: лишь одному дозволено нарушать личные границы Мори. — Простудитесь, Мори-доно. Помяните мои слова. — послышалось в районе уха. Мастерски проигнорировав, Огай лишь поправил давно накинутое на белоснежный халат пальто, натягивая его на себя сильнее. Фукудзава чертовски прав, ведь с возрастом организму свойственно подводить своего хозяина, вызывая разного рода заболевания, и кому как не Мори это знать. — На данный момент Вы сейчас от меня ничем не отличаетесь. Это Ваше пальто, и носить его Вам. — зятянувшись ещё раз, мужчина повернул голову в сторону лица серебряноволосого, выдыхая едкий воздух, поглядывая на того косым взглядом. Каждый раз становится все сложнее и сложнее определиться, хочется ли слышать и видеть эту заботу или нет. Отчего Огай лишь злобно хмурит брови и сбрасывает с плеч пальто, возвращая его обратно владельцу, показывая всем видом, что ничуть не замёрз. — Не удалась операция, Мори-доно? Вымещать негативные эмоции на других — не особо хорошая черта. — еле слышно усмехнулся мужчина, морщась от неприятного запаха, что, казалось, смог покрыть здоровые лёгкие. Юкичи невольно опустил взгляд, разглядывая собственное пальто. — И не Вам меня учить, Фукудзава-доно. — так же горько проговорил Огай, боковым зрением поглядывая на мужчину, все ещё не отталкивая, а лишь вновь забирая из рук Юкичи согревающее пальто и накидывая его на себя под недовольный вздох любовника. — Не тебе мне язвить. — пытаясь удержать на лице лёгкую улыбку, сохраняя твердый взор, Юкичи прошептал на ухо, невесомо касаясь губами ушной раковины Огая. Они уже не те. Не те молодые люди, переживающие конфетно-букетный период; не те, кто бросит всё, лишь бы приехать друг к другу с разных концов города. Взрослые люди должны вести себя по-взрослому. Они и ведут. Хирургам запрещено подолгу отсутствовать на рабочем месте. Но почему-то именно сейчас Огай неожиданно хватает Фукудзаву за руку, заводя за угол больницы, облокачиваясь на холодную белоснежную стену. Хватает пары мгновений, чтобы ощутить руки Мори на плечах партнёра, медленно переберающие серебристые пряди волос. — Пришли сюда с каким-то вопросом или просто составить компанию, Фукудзава-доно? — окурок, прежде находившийся в руке, был выброшен в урну, дабы не запачкать пеплом волнистые пряди. Вопрос так и остался без ответа, рьяно впившиеся губы старшего мужчины в его дали ясный ответ. Огай вовсе не удивлён. Для этого он и завел сюда Юкичи, отвлекая от бумажной работы. Собирался позвать сам, но раз тот успел прийти раньше, то так даже лучше. Языки переплелись между собой, ответ светловолосого не заставил себя долго ждать. Фукудзава целует грубо, кусая губы, но не оставляя их на совсем без нежности: проходится языком по выступающим каплям крови, оставляя во рту металлический привкус, едва касаясь носом щеки. Попытки Огая взять доминирующую роль были тщетны. В итоге всю ситуацию как и раньше контролирует Фукудзава, не прогибаясь под прихоти второго хирурга. Колено давно упирается между ног, слабо надавливая, и провоцирует тихое мычание от лица напротив. Крепче прижимая к себе за затылок мужчину, младший вновь и вновь доверяется, полностью растворяясь в моменте. Ему Юкичи всегда было мало, что бы он ни говорил и как ни язвил на каждое слово. Именно поэтому с губ Огая слетает довольно громкий стон, что может привлечь за собой неприятности, ибо обязательно найдутся личности, которые видели, куда отошли эти двое. Но разум темноволосого затуманен, практически не функционирует от расслабляющих касаний «коллеги» и усталости. Ни одному из них грязные слухи не нужны, но остановиться сейчас — больший грех. Каждому говорили, что на работе нет места романтики. Да ничего не поделаешь, когда именно профессия их сблизила. Юкичи нужен был тот, кто разделит его интересы, будет понимать его от и до, будет находится, грубо говоря, в той же лодке. Мужчина и не искал — Огай сам нашёлся. Тот совместный корпоратив был самым волшебным по мнению старшего. Для второго же — полным провалом. Мори явно стоило пить меньше, особенно в компании нового работника, с которым было неожиданностью проснуться с утра в одной постели. Он по сей день не может понять, чем же все-таки зацепил Фукудзаву в тот день. Младший недовольно вздохнул, когда светловолосый отстраняется, кутается в пальто посильнее, дабы спрятать вставший под давлением светловолосого член. Сердце пропускает удар, стоило мужчине коснуться бугорка согнутым указательным пальцем, медленно поглаживая. Этот хитрый взгляд… Сейчас хотелось Фукудзаву донельзя, после стольких дней отсутствия близости с мужчиной из-за занятости обоих. Дойти до кабинета казалось чем-то за гранью реального. Юкичи довольно хмыкает, оставляя дразнящий поцелуй на шее, на что темноволосый, сдавшись, отлипает от стены, одной рукой придерживая пальто, другой же подмахивая Фукудзаве двигаться за ним в сторону входа в помещение, быстро заправляя выбившиеся волосы из хвоста назад. Игнорировать мужчину в лифте оказалось просто невозможным. Огай ухмыляется, оставляя на шее светловолосого укус, корпусом вжимая в стену, чувствуя, как тело Юкичи поддатливо отвечает. Младшему действительно нравится видеть себя в роли доминанта, но всё представление рушится, когда дверцы лифта открываются, а Фукудзава подталкивает второго в сторону чужого кабинета. Мужчина тянет на себя Юкичи за галстук, хитро улыбнувшись. Такая улыбка не сулит ничего хорошего — это ясно как день. Фукудзава давно начал замечать эти изменения в чертах лица любовника, запоминая каждое из них, чтобы без слов понимать возможные замыслы мужчины. Темноволосый снимает с себя верхнюю одежду, принимаясь растегивать пуговицы рубашки, предварительно развернувшись спиной к Фукудзаве. Открывая окно, мужчина, медленно достав из кармана брюк сигарету с зажигалкой, вновь закурил, облокачиваясь на подоконник, выжидающе скрестив ноги. Почему-то захотелось помедлить. Возможно, было необходимо вновь почувствовать на своей спине разгоряченной родные руки, которые плавно перемещаются на торс, а затем слышится лязг ремня, после чего ноги, обдуваемые прохладным втером, покрываются мурашками. — Ты стал курить чаще. — прозвучал низкий голос Юкичи, пока мужчина снимает с себя верхнюю одежду и прижимается ближе к заду любовника, забирая из пальцев младшего сигарету. — Тяжесть работы даёт о себе знать. А ты, насколько мне помнится, бросил аж два года назад. — Огай провожает взглядом предпоследнюю в упаковке сигарету, мысленно желая закурить вновь именно после светловолосого. — С твоего появления в моей жизни именно ты и заменил мне эту вредную привычку. — улыбается Юкичи, поглядывая на любовника из-под прикрытых век, медленно стягивая с того нижнее белье, не упустив шанс сжать обнажённые ягодицы. Эта бархатная кожа ни с чем не сравнится. Именно поэтому хотелось огладить Мори везде, обязательно оставляя следы: укусы, засосы, шлепки. Угадав с реакцией мужчины по его лицу, Фукудзава немного отстранился, сжимая ягодицы ладонями до красных отметин, прежде чем оставить звонкий шлепок на одной из половинок. По, казалось бы, недовольному шипению младшего можно было бы предложить, что происходящее его не особо забавляет, но Юкичи знает, что нравится его любовнику, поэтому, не скупясь на силе, ещё раз проходится ладонью по второй половинке, подмечая, как Огай выгибается сильнее. — А Вы меня всё ещё удивляете. Хирургу нравится насилие? Где это вид.— не успел договорить темноволосый, чувствуя горячую ладонь мужчины на члене. Чуть ли не задохнувшись от переизбытка приятных ощущений, неосознанно начал толкаться навстречу руке, желая большего. Мокрые поцелуи жгуче ощущались на шее, отчего по телу каждый раз пробегался табун мурашек, заставляя еле заметно вздрогнуть. Огай признается себе мысленно, что у Фукудзавы всегда получалось довольно легко задать нужный настрой. Единственное, что раздражает — любовник специально водит ладонью лишь по основанию, стараясь не задевать головку, из которой уже сочится предэякулят. Безумно хочется к себе прикоснуться, но Мори знает, что получит по рукам. Стоило отвлечься, как Юкичи тянет темноволосого за запястье, роняя того на подлокотник дивана, покрепче зажав сигарету меж зубов. Картина для старшего бесподобна. Фукудзава лёгким движением руки стягивает с себя весь низ, внимательно наблюдая за реакцией Огая, которому явно не нравится поза, ибо он всеми силами пытается перевернуться, потерпев неудачу. — Ваше здоровье оставляет желать лучшего, Фукудзава-доно. Может, все-таки ляжете на диван? — усмехнулся младший, чувствуя, как резко оттягивают его волосы, заставляя голову поднять. — Может, все-таки найдёте смазку или Вы уже готовы для меня? — наклонившись, проговорил Юкичи, большим пальцем свободной руки проходясь по нижней губе любовника, — Или каждое утро всё надеетесь, что удастся потрахаться со мной как в старые добрые? — Будто ты, Юкичи, не соскучился. — услышав свое имя, светловолосый немного опешил, почти сразу же расплываясь в улыбке и касаясь лба Мори губами. — Возможно, в чем-то Вы и правы. Кто знает. — мягко улыбнулся мужчина, проследив за движением Огая, который спустя некоторое время кивнул в сторону рабочего стола. Ненадолго отстравшись от темноволосого, Фукудзава прошёл к столу, чувствуя, как любовник прожигает взглядом его ягодицы. — Мори-доно, Вам так не терпится? — усмехнулся старший, отыскав в тумбе смазку, разворачиваясь лицом к мужчине. — А как Вы думаете? — закатил глаза. — Поменьше разговоров, Фукудзава-доно. — проговорил низким тоном темноволосый, чуть хмурясь, подметив, что любовник развлекается. Ухмыльнувшись, старший демонстративно выдавил смазку на пальцы, растирая её вдоль указательного и среднего, пока медленно возвращался на прежнее место, и, резко проталкивая в Огая обе фаланги, довольно улыбнулся, услышав в полной тишине еле слышный «ох» младшего. — В Вас на удивление узко даже для пальцев, Мори-доно. — наклонился над ухом мужчины, добавляя третью фалангу, продолжая двигаться, в процессе раздвигая пальцы на манер ножниц. — Признаюсь, я считал, что Вы очень скучали по мне, так что мне не пришлось бы растягивать Вас. — вскинул бровь, замечая на лице младшего лёгкий румянец. — Или я все-таки прав? — достал мокрые пальцы, впиваясь ими в ягодицы Огая, оставляя на коже следы-полумесяцы. Резко вгоняя в того давно затвердевший и изнывающий член, мужчина глухо выдыхает, смешивая свой голос со звонким стоном любовника. — Вам стоит заткнуть рот, Фукудзава-доно. Когда Вы…мнх.стали таким разговорчивым? — и все же старшему удалось прервать на пару секунд недовольство Мори, выбивая из него очередной блаженный стон, когда попадает по особо чувствительной точке. То долгое время, когда они оба не могли доставить друг другу удовольствие из-за работы, давало о себе знать. Они стали более чувствительными. Грубые и быстрые толчки подкреплялись сильно сжатыми ладонями Юкичи на боках, которые то и дело насаживали на член младшего до звёздочек в глазах. Им обоим до безумия хорошо. Казалось, Фукудзава не думал останавливаться в самое ближайшее время. И Мори мысленно благодарил, ибо будет невыносимо, если его вырвут из этой эйфории. Хлюпанье смазки и звонки шлепки голых тел друг о друга непременно останутся эхом в голове каждого из мужчин на долгое время. Фукудзава в буквально смысле вдалбливать младшего в диван, что, казалось, тот станет одним целым с мебелью. Многочисленные мурашки посещают Мори каждый раз, когда светловолосый попадал по уязвимой точке, заставляя того выгибаться в спине. Ноги предательски сводят судороги. Старший прекрасно помнит как и где нравится Огаю. — Юкичи, скорее, коснись меня спереди. — требовательно шепчет темноволосый, который вот-вот готов был кончить, поправляя взмокшие волосы на лбу. Любовник дразнит, переходя на размашистые толчки, то вгоняя член до конца, то выходя почти полностью. Младшего это явно раздражает, но всякие слова в тот же час заменяются стонами, поэтому он послушно замолкает, чувствуя тёплую ладонью на внутренней стороне бедра. Мори глухо постанывает, когда старший проходится по торсу до груди, начиная стимулировать соски, сжимая и всячески оттягивая давно затвердевшую бусинку. — А-ах, Юкичи. — запрокидывая голову назад, темноволосый с громким стоном кончает, пачкая тёмный диван белесой жидкостью, размякая на нем. Фукудзава кончает следом, будто имя из уст младшего поспособствовало этому. Ослабленно упав на любовника, он расплывается в мягкой улыбке, игриво кусая Мори за хрящ уха. — Хочешь продолжения, ненасытный? — где-то под собой слышит светловолосый, тихонько усмехается и вплетает пальцы в волосы любовника, нежно массируя кожу. — Не отказался бы, но работа зовёт. Сам понимаешь. — отвечает Юкичи, поднимаясь с Огая, потянув его, что-то недовольно бурчащего под нос, за собой, крепко сжав в объятиях. — Обязательно навещу Вас через пару часов, Мори-доно. — более низким голосом дополнил мужчина, поглядывая на часы, вспомнив, что вот-вот начнётся собрание с определёнными сотрудниками, в список которых ему удалось попасть. — Непременно буду ждать. — мягко кивнув головой, Мори подбирает чужую одежду вместе со своей, желая одеться как можно скорее. — Впредь заглядывайте так почаще, Фукудзава-доно. — мужчина целует светловолосого перед уходом, помогая завязать галстук, на что получает ответный короткий поцелуй на глазах сотрудниц в коридоре. И на душе отчего-то теплеет.