гвоздика

Они познакомились в детском дому. Мина пришла позже — её пытались отправить в училище для балерин, но «неожиданная» травма ноги сломала все планы на жизнь. Конечно, ведь колья действительно появляются, обламывая кость ноги после падения с лестницы. Так ещё и в день прослушивания. Все-таки Чжоу Цзыюй до ужаса влиятельная персона и Мёи далеко не последняя конкурентка, которую устранят её родители, чтобы обеспечить своему чаду безбедное существование на ближайшие сто лет минимум. Чеён же была бестолковой и бесполезной, как выражались воспитатели. Её часто заставляли стоять, держа в руках подушку. Порой рассыпали гальку прямо на полу спальни для девочек, где Сон могла проводить часы. Синяки на коленях говорили сами за себя. Удивительно, но к Мёи все относились как-то слишком хорошо. Девочки сразу полюбили и приняли её к себе. Воспитательницы часто подкидывали ей всякие деликатесы вроде пластинки жвачки или фруктовых конфет. Тогда Сон решила, что убьёт эту девчонку, во что бы то ни стало. Не то, чтобы после её потенциальной смерти Чеён начнут больше жаловать, но необъяснимое чувство так и зазывало прикончить её. Сначала Чеён пыталась придушить её ночью. Холодные пальцы сжались на бледной шее, оставляя характерный след. «Меня же вычислят» — подумала Сон, колеблясь. Когда девочка перестала подавать признаки жизни, Чеён разжала руку. Где-то с минуту Мёи не шевелилась, но потом по местам, где синели вены стал разливаться какой-то свет. Малолетняя преступница шарахнулась думая, что это душа покидает тело. По золотистому оттенку она решила, что убила светлую душу и теперь заслуживает наказания. — Почему ты стоишь у моей кровати? — Мина приподнялась на локтях. Бледная, как смерть. За окном ударила молния и полил дождь. — К-кто ты? — Чеён стала пятиться. Она ведь только что задушила её. — Ведьма! Через мгновение ворвались воспитательницы, одна из которых схватила Сон за запястье и грубо поволокла прочь. Спящие девочки стали просыпаться, сонно оглядываясь, кто-то уже грел уши, а кто-то зарывался в одеяло с головой, лишь бы избежать яркого света. Со стороны лестничной клетки слышались крики о помощи и непрекращающееся: «Ведьма, она ведьма!». Той ночью Чеён больше не возвращалась в спальню. На утро она не появилась на завтраке. Ходили слухи, что её отпороли ремнём и заперли в кладовке — обдумывать своё поведение. — Вам не кажется, что она какая-то одержимая? — Да-да, а ещё я слышала, что она назвала Мину ведьмой! Бедная девочка, только недавно приехала, а уже такой стресс! — воспитательницы щебетали без умолку. Чеён в это время сидела в кабинете директора, опустив голову. Все свои слёзы она истратила ночью, когда получала розги. Икры ужасно болели. — Сон Чеён! — голос директора раздался слишком неожиданно, из-за чего девочка дернулась и непроизвольно всхлипнула. Обстановка в кабинете была бордовая, душная и невыносимая. Пыль витала в воздухе уже десятилетиями, становясь почти полностью осязаемой. Почти на все сто. — Все мы уже устали от тебя, но ты никак не подохнешь. После криков и пары пощёчин Чеён отправили в учебную комнату. Сегодня они проходят квадратные уравнения. На удивление, место рядом с Мёи пустовало. Как всегда, весь этот ажиотаж вокруг новенькой был лишь показушной и дешёвой драмой. — Привет, ведьма, — смело начала Чеён, заваливаясь на жесткий стул, — повезло тебе, а? Что и тебя не замешали. А то бы все зубы выбили, — Сон улыбнулась, показывая действительно выбитый зуб. Только выбили его не сегодня, да и не воспитатели вовсе, — а так… Радуйся пока жизни. Мина не смотрела ей в глаза. Она отвернулась, оглядывая паркетный пол, порой вздувшийся, а порой покрытый сетью трещин, о происхождении которых можно только догадываться. — Ве-дь-ма! — сквозь зубы прошептала Чеён, до неприличия близко пододвинувшись к девочке. У Мины по спине пробежал холодок. Урок прошёл, в целом, хорошо. На Чеён пару раз накричали, но это уже классика. Обеда сегодня не было. Продуктов нет — бюджета недостаточно. Девочек отпустили гулять на заднем дворе, но Чеён должна была остаться в комнате. Мина тоже решила остаться, так как неважно себя чувствовала. — Почему ты меня так ненавидишь? — она всё ещё не смотрела в глаза собеседнице, усиленно изучая унылое одеяло. — Ты бесполезная. Ты такая дохлая, ты же и месяца не протянешь в новой семье. Ты настолько дохлая, что твои кости можно переломать силой мысли. А хотя, знаешь что? — Мина напряглась, вслушиваясь, — Таких как ты любят толстые, — Чеён сделала паузу, — потные и противные дядьки. Они любят издеваться над такими девочками, знаешь? Тишина. Через приоткрытое окно слышалось щебетание птиц, которое сейчас звучало также уныло, как похоронный марш. Солнце ушло за облако, освещение в комнате стало на пару тонов холоднее. *** Чеён не разговаривала с Миной три дня. Когда их всех снова лишили обеда, отправив гулять во двор, Сон и Мёи снова остались в здании. Чеён ушла куда-то с воспитательницей, а возвращаясь услышала звук удара босых ног о пол. Она танцевала. Это было правда очень красиво. Тощие руки рассекали пространство, вырисовывая невероятные пентаграммы, как показалось Чеён. Ведьма ведь. На очередном пируэте Сон грубо толкнула дверь спальни, от чего Мина шарахнулась, ударившись бедром о тумбу. — Бесполезная, — повторила Сон, кидая в сторону девочки презирающий взгляд, — хотя знаешь, я уверена, что они нашли для тебя влиятельного политика. Они любят, когда маленькие девочки танцуют для них, знаешь? Но совсем другие танцы. Ты — бесполезная. — На собственном опыте знаешь? — Мина подняла взгляд. Впервые. — Ты что, совсем страх потеряла, дрянь? — Чеён зло замахнулась и ударила собеседницу по лицу. Мина вспыхнула, лицо покраснело, а к глазам подобрались слёзы. — Сумасшедшая. Щека снова засветилась и выступившая кровь пропала, будто её и не было вовсе. — Ведьма, — плюнула Чеён, прежде чем пойти к себе в кровать. Она действительно боялась Мины. Ей казалось, что этот мир просто делает все, чтобы испортить Чеён настроение. Почему на этой колдушке все раны заживают моментально, а раны Сон не перестают саднить даже спустя годы? *** Той ночью терраса осталась открытой — кто-то выбил замок с двери. Кровать Чеён пустовала и лежащая рядом с ней Мина чувствовала беспокойство. Очень сильное беспокойство. Чеён могла творить самые тупые и безбашенные действия, за что ее с каждым разом избивали все сильнее. Каждый раз она приходила с новыми ранами, сейчас и вовсе не пришла. Мина лежала, отсчитывая секунды. Сегодня полнолуние, поэтому через открытую дверь земной спутник светил особенно ярко. Спать совсем не хотелось, как и вставать. Хотелось вечность лежать тут и не вспоминать ни о каких заботах. И родителей забыть. Отца. Маму. Бабушку. Всех-всех позабыть. Чеён ворвалась в комнату в слезах. Мина подскочила на кровати и усевшись стала смотреть на девочку. Глаз опух, наполовину закрывшись. У Мёи слёзы на глаза наворачивались. Да, ей правда жаль Сон Чеён. — Какие же вы все бесполезные! — голос срывался, всю её боль Мина ощущала практически на физическом уровне. — Надоели! И ты тоже бесполезная, совершенно бесполезная и тупая! Тупая, тупая, тупая! Чеён выбежала на террасу, где подошла к краю и разрыдалась ещё больше. Что-то в голове Мины щелкнуло, от чего она бросилась за Сон и схватила ту за запястье. Крепко сжала, и развернув усадила прямо на холодные бетонные плиты, сильно сжав, словно в тисках. Чеён не упускала возможности вырываться, била Мину по лицу, по рукам, тянула за волосы. Девочки в комнате уже повскакивали с кроватей и теперь смотрели на них. Когда силы стали покидать Чеён, Мина быстро кивнула девочкам, чтобы те ложились спать. — Ты же глупая ведьма, что ты делаешь? — Чеён шептала и плевалась оскорблениями в самое ухо Мёи, впрыскивая в неё яд. Мина молчала, лишь сжимала Сон в объятиях, не давая наделась глупостей. Скоро начала похлопывать по спине, гладить и перебирать в пальцах выпавшие из тугого хвоста пряди. — Ложись ко мне на колени. Я думаю, тебе нужно успокоиться, — Мина вздохнула, глядя на ночное небо, — нам обеим. — добавила она после недолгой паузы. На удивление Чеён послушалась. Она положила голову на колени Мёи и стала смотреть ей на лицо. Мина опустила взгляд, встретившись с девочкой глазами. — Сколько тебе лет? — Мне 14. А ты глупая. Мина хотела бы улыбнуться это постоянности Чеён, но было слишком больно смотреть на израненное лицо. Она сама не заметила, как наклонилась и поцеловала Чеён в глаз. Привычное сияние и рана стала уменьшаться. Но Мина чувствовала, как в её сердце что-то болезненно откликается. — Ведьма, — прошептала Чеён, закрывая глаза. Слеза, словно жемчужинка стекла на пижаму Мины и обожгла замерзшую кожу. Мёи молча перебирала в пальцах засаленные пряди, вглядываясь в черты засыпающей Чеён. Что же с ней тут делали, что она стала такой злой? — Попробуешь только ещё раз поцеловать меня — нос оторву, — сказала Чеён с закрытыми глазами, — Почему ты так быстро лечишься? — Генетическая лоторея. Кто-то исцеляет, кто-то ранит. Это основа гармонии. Я вот исцеляю. Забираю себе чужое, своё откладываю на потом. — Вот почему ты так просто не сдохла. — Луна сегодня очень красивая, правда? Чеён открыла глаза. Синяк под глазом уже не болел, мир снова стал чётким. Но лицо Мины было таким недостижимо далёким, таким размытым и непонятным, совсем как луна. Она смотрела на Чеён, не переставая перебирать волосы и гладить по животу. — Мне холодно. Той ночью они уснули в одной кровати. Мина уснула первой, вымотавшись сильным эмоциональным переживанием. Чеён долго рассматривала её лицо, а потом прошептала: — Да, правда красивая. Красивая ведьма. На утро Чеён проснулась от криков и суеты. Мина пропала, оставив после себя лишь куст гвоздики, проросший прямо через простыню.