I kissed a boy

Холодное дуло револьвера уперлось в спину, на периферии тут же показался Яков. Многозначительно улыбаясь с видом, будто только что поймал преступника, он медленно забрал у замершего Немо бутылку, не убирая оружие, внимательно осмотрел ту. — Так и знал, ты что-то предпримешь. — О чем ты? — процедил Немо, морщась от сильного нажатия со спины. — Что в этой бутылке? Яд? Бомба? — Яков сощурился, высматривая в чужом взгляде ответ, натыкаясь, однако, только на растерянность вперемешку со тщательно скрываемым азартом. — Я только что вынул бутылку из ящика, даже осмотреть ее не успел. — А зачем тебе ее осматривать? Неужели этикетка поможет что-то узнать о нашем мире? — догадался Яков. Немо потупился, не желая показывать свое мгновенное раскрытие. — Может и поможет. — Немо такой наивный, — усмехнулся Яков, наконец, убирая дуло со спины. Немо облегчённо вздохнул, продолжая недоверчиво коситься в сторону союзника. Тот отставил бутылку, помедлив несколько секунд, нацепил маску и принялся тщательно изучать ящик. После — вынул другую бутылку и сунул подмышку. — Зачем ты?.. Я бы принес ящик, — Яков приостановился, смерил Немо насмешливым взглядом и произнёс: — Я не собираюсь сидеть в стороне на празднике Дня благодарения, тем более что сам Вагнер разрешил нам опустошить подвальные запасы. Но тебе я все ещё не верю, поэтому предпочту пить исключительно из проверенной мной бутылки. Немо тяжело вздохнул, бросив короткое «Как знаешь», подхватил ящик и двинулся вслед за Яковом, который, весело крутя револьвер на пальце, исчез в проходе. Празднование продолжалось до позднего вечера. Яков скучающе подпёр подбородок, в который раз внимательно осматривая присутствующих. Напротив сидел Элиас — единственный, кто не пил за столом. Рядом с ним активно разговаривал Ганс, заикаясь больше, чем обычно. Количество выпитых стаканов перевалило за десятку, что сказывалось на выражении лица и на рваных движениях рук — они слабо напоминали обыденные жесты. Волосы растрепались сильнее обычного, на губах расплылась глупая улыбка. С другой стороны от него сидела Дорис. Она определенно перебарщивала и с непривычки ее разводило на откровенные взгляды в сторону Немо, сидящего напротив, которые длились по меньшей мере минуту каждый. Когда Немо обращался к ней, Дорис замирала, восторженно хихикала, громко и звонко, на что Яков раздражённо качал головой, пытаясь прогнать перезвон из своей головы. Рядом с девушкой сидел Оливер, с видом знатока покачивающий стакан. Он больше слушал, чем говорил, а если говорил, то что-то незначительное. Разве что в какой-то момент Оливер предотвратил очередную ссору, которая была готова разгореться между Руф и Дорис, но лучше сказать, что ее предотвратил Немо своим вмешательством. Вечно лезет, куда не надо, что-то вынюхивая. Оливер же сгладил притупленные эмоции девушек своим переводом темы. Дорис упорно не смотрела на брата, а если смотреть приходилось — она делала напряжённый вид мученицы, силясь скорей вернуться взглядом к Немо. Напротив нее сидели Руф и Хельга. Обе пили много и обе будто бы совсем не пьянели. Хельга только курила в два раза чаще, выдыхая в сторону от стола, а Руф заводилась с полуслова. И от ярости в сторону Дорис и от возбуждения в сторону своей возлюбленной. Пару раз к ним заглядывал Вагнер, но видя, что в столовой было все спокойно, уходил обратно в кабинет. Вольфганга на празднестве не было, он не пил и определено боялся, что ребята заставят делать его что-то постыдное, о чем он потом не вспомнит на утро. Яков бросил свое занятие — подсчет выпитых стаканов каждого за столом. Свою бутылку он так и не опустошил, занимаясь, скорей, потаканием своей паранойи. В столовой стоял сладковатый аромат вина, так как все окна были закрыты. На улице уже сгустились сумерки, солдат не было — видно тоже праздновали в своих казармах. Поистине прекрасный день для воюющих. — Эй, Ганс, принеси ещё ящик! — громко крикнула Руф, икнув на середине предложения, подняв над головой полупустой стакан. — А п-почему я? Я х-ходил в п-прошлый раз, — оправдывался Ганс, хотя Яков прекрасно понимал, что тот просто не встанет со скамьи. Хельга потянула за запястье Руф, вынуждая ту поставить стакан. — Молчи, пойла и так хватает. — Но на нашей части стола уже все кончилось! — Я передам! — оживился Немо, выхватывая из-под носа Ганса пару бутылок, отдавая их Руф. Та довольно похлопала его по плечу. — Спасибо, Немо. Горжусь нашей мужской дружбой! Тот радостно улыбнулся. Яков тихо фыркнул, отпил приличный глоток тёмной жидкости и вновь надел маску. Взгляд прицепился к сидящему рядом Немо — весёлому и жизнерадостному. Алкоголь неплохо развязал ему язык, но ничего путного он пока не сказал, только весело общался с Элиасом и плохо соображающим Гансом, периодически вспоминая о Дорис. Но вдруг Ганс повернулся к Якову, сидящему прямо напротив. — Яков, т-ты не с-спал, д-да? П-прошлой н-ночью кто-то к-копошился у к-кровати В-вольфганга. — И ты подумал на меня? — вопросительно изогнул бровь Яков. Ганс потупился, вероятно, коря себя за поспешные выводы, но, собрав остатки смелости, выпалил: — Н-не обижай его! Для В-вольфганга в-важны з-записи, не н-нужно т-трогать его д-дневник… — решимость угасла на последних словах. Яков выразительно повернулся к Немо, который сидел ни жив, ни мертв. Наткнувшись на чужой взгляд, Немо вздрогнул и Яков впервые пожалел о празднике, ведь за выпитым алкоголем было не разглядеть, покрылись ли щеки Немо аккуратным румянцем — алый растекся на чужом лице с первым глотком алкоголя. — Почему т-ты на меня так с-смотришь? — воспротивился Немо с болезненным изломом бровей и широко раскрытыми глазами. — Ганс, — проговорил Яков, не отрывая взгляда от чужих глаз, — У нас двухъярусные кровати, ты забыл? В глазах Немо праведно пылало «Предатель!». Яков ухмыльнулся. — Т-ты н-намекаешь на Н-немо? Это н-не п-правда! Т-ты не в п-первый раз с-стаскиваешь ч-чужие вещи, — уверенно выдал Ганс. — Это не доказательно. Наш Немо так внимательно слушает разговор, может хочет что-то сказать? — участливо спросил Яков, прибавляя с тонкой усмешкой, — Или сознаться? — Хватит обвинять меня в шпионаже! — не выдержал Немо. Яков удовлетворённо отметил потерю чужого терпения. — Хочешь сказать, ты ничего не делал с той бутылкой? — протянул Яков, разглядывая ногти через перчатку. — Нет! — твердо выплюнул Немо. Яков постарался скрыть торжество во взгляде. На наживку клюнули. Появилась надежда развеять скуку. — Так выпей ее при мне. Если там и правда ничего нет… Открой и выпей, — Немо замер, осмысливая чужие слова. Никто за столом уже не поддавался на провокации Якова. Но сейчас все было по-другому. Немо повлиял на каждого за короткое время пребывания, и все это чувствовали. Когда Немо был готов озвучить ответ, Яков опередил его, — До дна, мистер Шпион. Может ты что-то намутил с осадком. Немо плотно сжал губы, прожигая взглядом чужие насмешливые глаза. Он наклонился, устанавливая ещё более тесный контакт и четко выговорил: — Я выпью ее при тебе, чтобы ты понял, что надумываешь добрую половину всех обвинений. Но ты публично признаешься, что ошибся, хотя бы по поводу бутылки, — Яков повел плечами, ответно впиваясь взглядом, четко бросил: — Идёт. — Немо, не надо с ним спорить! — воскликнула Дорис, испуганно прижав ладонь к губам. Ганс что-то зашептал Элиасу, после — сбивчато заговорил с Немо, упираясь локтями в стол. Яков терпеливо ждал. Немо предусмотрено пил мало, а эмоции, азарт и алкоголь могли запросто вывести его на чистую воду. В голове загорелась странная, но не менее соблазнительная идея. Пари с Немо — лишь пара минут спасения от скуки. Но можно развести потасовку на остаток попойки. Не в прямом смысле, конечно. Яков медленно стянул маску, оставив болтаться на ухе, стараясь продумать детали, но внезапно ощутил чужой следящий взгляд. Стараясь не спугнуть, он скосил глаза, раскрывая пристальное внимание Немо. Показалось, что тот прочитал его мысли. Яков глубоко вдохнул свежий воздух и склонил голову вправо, вопросительно подняв брови. Немо тотчас отвлёкся, вспоминая о том, что Ганс ему что-то эмоционально выговаривал. Яков многозначительно хмыкнул, пребывая в странном смятении. В итоге он тоже решил отвлечься и упёрся продолжительным взглядом в Дорис. Та на секунду ответила, ее глаза загорелись праведным гневом, но виду она не подала, лишь вызывающе махнула головой, отвернувшись показательно, и вновь принялась отговаривать Немо. Однако тот был непреклонен. Когда Немо вышел из-за стола, Яков услужливо подал припрятанную бутыль, многозначительно проводив ее взглядом. Та перекочевала в чужую ладонь, а Яков дружески похлопал по плечу, ехидно улыбаясь. Немо ответил тяжёлым взглядом, после одарил им горлышко бутылки и принялся ее откупоривать. Хлопок — Немо передал Руф пробку. Та с готовностью взяла ее, а после снова принялась кричать, подбадривая, впротивовес помертвевшей Дорис. Хельга со слабой искрой интереса следила за представлением и за тем, как Немо осторожно прикладывается к бутылке. Оливер привычно запричитал, поминая командира отряда, но Руф громко шикнула на него, завороженно глядя на Немо. Яков внимательно следил за убывающим вином из-за крупных глотков, за двигающимся кадыком на обнажённой шее, за раскрасневшимися щеками и зажмуренными глазами — случайно взгляд кольнул мокрые губы, задев каплю вина, собравшуюся на уголке. Время текло невозможно медленно, Яков слабо дернулся, когда Немо, наконец, оторвался от горлышка. С явным удивлением он наблюдал, как союзник упёрся рукой о стену, перевернул бутылку, демонстрируя пустоту, и с расширившийся улыбкой упёрся взглядом в Якова. Тот развел руками, натягивая одну из фирменных усмешек. Дорис восхищённо захлопала, тараторя что-то о состоянии здоровья. Оливер промокнул лоб платком, Руф сжала кулак, толкая им покачивающегося Немо, всем видом демонстрируя радость чужой победе, напоминая о своем немаленьком вкладе в нее в виде мужской моральной поддержки. Хельга погасила улыбку, затянувшись сигаретой. Ганс выглядел так, будто кто-то только что разболтал главный секрет специального отряда — настолько он был удивлен. Элиас что-то настойчиво спрашивал у Ганса, дёргая того за рукав, пытаясь привести в чувство. Немо вернулся на место, впечатав пустую бутыль прямо в грудь Якову, сильнее раздражаясь от чужого явно напускного позитива. — Твоя очередь, — хрипло выговорил Немо. Дорис схватила его ладонь через стол, упоенно делясь своими эмоциями. Яков помедлил, но Руф не дала собраться с силами. — Да, Яков, извиняйся уже! — Мы условились на признании моей ошибки, — гордо возразил Яков. Руф показательно громко фыркнула. — Одно и то же. За столом притихли, впиваясь взглядами в Якова. Он будто чувствовал эмоции каждого, они противоречили друг другу и вызывали взаимное отторжение. Только мутный взгляд сидящего рядом Немо заставил подняться на ноги — Яков с трудом удержался, чтобы не надеть маску, — отряхнуть униформу и безэмоционально проговорить: — Немо не вмешивал яд в бутылку. Если не скончается до завтрашнего утра — тогда информация точно проверенная, — не смог не добавить Яков. Но члены отряда все ещё глядели на него в голодном ожидании. В горле встал ком. Яков откашлялся, с трудом выдавливая, — Я был не прав. Руф громко подтвердила оглушающим криком «Да» и тотчас потянулась подливать себе вина. Хельга равнодушно отвела взгляд, Ганс выдохнул, Элиас хихикнул, а Оливер не изменился в лице. Дорис улыбалась, но улыбка сползла в сторону, обнажая усмешку. Немо облегчённо вздохнул, дёргая Якова за рукав, чтобы тот, наконец, сел. Немо не мог злиться долго. Хоть теперь мысли путались больше, чем обычно, руки слушались через раз, а перед глазами возникла странная пелена — Немо просто махнул на это рукой, принявшись цедить очередной стакан вина, параллельно выслушивая Ганса. Пять минут — и все вновь вернулось на круги своя: стало чертовски скучно и в груди призывно тянуло, подстегая перейти ко второй части плана. Тихий гул голосов, размеренный стук стаканов и звон стекла, полусонные лица, замершие на одном объекте глаза Дорис, чужое непозволительно близкое плечо, повалившаяся на стол голова Ганса, давящий однообразный запах, засевший в печенках. Внутри выворачивало, противилось наступившему покою. Элиас что-то душевно рассказывал Немо. Якову определенно не стоило пить, обычно свою хандру он разбавлял неуместными жёсткими шутками, но сейчас было ровно нечего делать. Особенно отвратительно было то, что он сидел, будто привязанный ремнями к хирургическому креслу. Причина держала стойко, стегала задушенную паранойю, провоцируя ее работать из последних сил и подкидывать все более абсурдные мысли. И Яков просто не мог уйти. Не мог допустить, чтобы хоть что-то из фантазий сбылось. «Они разработают план по твоему устранению, стоит тебе покинуть столовую» Яков опрокинул в себя целый стакан, чем вызвал удивленный взгляд Дорис. Ощущая его под кожей, он коротко ткнул Немо — тот повернулся мгновенно, будто ждал этой секунды. Элиас замолчал, внимая просьбе. — Ну чего тебе, Яков? — устало спросил Немо, оглядывая нетвердым взглядом чужое лицо. Яков не ответил. Лишь с силой дёрнул за чужой ворот и впился в губы. Громкий вскрик — именно то, что он ждал. Рука легла на чужой затылок, Немо слабо сопротивлялся, мыча, но Яков удивлённо чувствовал, как расслабляются под его напором губы. Он, не церемонясь, схватился за верхнюю, с чувством кусая. После обхватил ее губами, чуть оттягивая, одновременно сильнее надавливая на затылок. Язык без сопротивления обводил десна, но Немо не спешил разжимать зубы. Яков усмехнулся в чужие влажные губы. Он знал, что его кожа — сухая и обветренная, оттого, наверное, не особо приятно скользила и чувствовалась при прикосновениях. Краем глаза Яков анализировал ситуацию. Элиас ожесточенно пинал Ганса, силясь растолкать того и узнать, наконец, что происходит. Дорис закрыла рот рукой, смотрела прямо и не отрываясь, будто физически не могла этого сделать. Взгляд горел от обиды, будто ее любимую игрушку присвоил себе кто-то другой. Оливер ритмично вытирал лицо от пота, старательно игнорируя все происходящее. Руф была вне обзора, но Яков слышал, как она что-то эмоционально выпрашивает у Хельги. Та, видимо, не удовлетворяла ее любопытство, поэтому Руф бестактно воскликнула: — Яков! Ты что делаешь? — Яков не среагировал, не отрываясь, только Дорис вздрогнула от прорезавшего тишину голоса. — Тише, — осадила ее Хельга, — Немо не просит о помощи. Это их дело, — Хельга равнодушно затянулась сигаретой, растеряв интерес, который отчётливо виднелся в первых десяти секундах процесса. — Так значит вот как мы с тобой со стороны выглядим, любовь моя? — понизила голос Руф. Яков не услышал ответа, ведь наткнулся на пылающий взгляд Немо. Глаза широко раскрытые, будто бы трезвые, покрытые тенью и оттого будто бордовые. Но правильно трактовать этот взгляд Яков не успел. Чужая рука легла на плечо, сжала, другая переместилась на волосы у уха, комкая маску. Яков упёрся выразительным взглядом, но Немо прикрыл глаза, только сильнее дёрнул на себя, выбивая возмущенный вздох. В приоткрытые губы впились с новой силой, язык вошёл в рот, пользуясь чужим ощутимым замешательством. Яркий привкус алкоголя горчил на корне языка, кровь била в голову и Яков пораженно следил, как внутри все переворачивается, рассыпается, подобно песку сквозь пальцы, мерцает разными цветами напоследок. Куполом накрыла пустота, зато обострились чувства. Тепло чужого дыхания, мягкие губы, горящие щеки, к счастью, тоже чужие, которые чувствовались на расстоянии. Немо сильней сжал плечо, не давая отстраниться, прерывая попытку бегства. Сердце бешено колотилось, а трезвых мыслей в голове не стало — пора проводить похороны. Яков, не долго думая, подхватил знакомый ритм, вплетаясь языком в интимный танец. Переместив пальцы с воротника на подбородок, он сжимал чужие щеки, силясь заставить сильнее разжать челюсти. Немо после нескольких попыток поддался с тяжёлым вздохом, усталым или все ещё поражённым. Яков удовлетворённо слизывал языком чужие задушенные вздохи, чувствуя, как Немо распаляется все сильнее. В груди расцветало яркое, колюще теплое, что льстило самооценке и подозрительно просило отпустить себя. На секунду они отстранились на невидимый миллиметр. — Что ты творишь? — прошипел Немо, дыша тяжело, скользя взглядом от одного глаза к другому. — А на что это похоже? — коротко усмехнулся Яков, заторможенно обводя взглядом стол — большая часть отряда делала вид, что не видит происходящего, только Ганс смотрел, не отрываясь, что-то нашептывая Элиасу. Взгляд вернулся на раскрасневшегося Немо. Яков постарался вложить в него всю иронию, но та попросту отказывалась вкладываться. Будто касаниями он скользит от глаз к влажным, невозможно мягким, алым губам, упирается в кадык — Немо шумно сглатывает слюну. Яков вздыхает мучительно и вновь ныряет с головой в притягательный омут чужих губ — с них срывается томный стон, еле слышный, но режущий уши. Яков пораженно замечает скорую потерю разума. Страх невидно окутывает конечности, но Немо уже плавился в его руках, на удивление, все продолжая напирать, больно сжимая волосы в кулаке. Сейчас уже никак не отстраниться, ведь так? Запоздало, но сухие обветренные губы, правда, уже ставшие влажными, Немо задевает слишком сильно, тронув с чувством кусочек кожи. Колкая боль теперь на губах, Яков зло врывается языком в чужой рот, распространяя металлический привкус, но Немо будто только это и надо. Пара секунд — и он медленно отстраняется, напоследок чувственно и целомудренно прижимаясь сухим поцелуем к чужим губам. Паутинка слюны оседает на подбородке, Немо осторожно стирает ее тыльной стороной ладони, смотрит на нее пару секунд — Яков же смотрит на пятно своей крови на его губах. Они вместе убирают руки друг от друга, но Немо ломанно прижимает их, а Яков кладет на стол, подпирая одной голову. Дорис показательно равнодушно болтает с Оливером. Руф думает о чем-то своем, на удивление, молчит. Ярко красный Ганс усиленно прячет взгляд, шикая на Элиаса, прося того повременить с вопросами, ведь процесс окончен. Немо думает, думает усиленно, насколько позволяет протрезвевший разум. После растягивает несвойственную ему ядовитую усмешку, поворачиваясь к Якову. — Если ты думаешь, что я забуду на утро… — многообещающе заверяет он, но не успевает договорить. — О-о, нет, я как раз надеюсь что ты запомнишь, — тянет с ехидным удовольствием Яков, — Ведь так будет интереснее.