Это просто сигареты.

Комната казалась маленькой, пустой, серой. Звуки работающего телевизора. Потрескивание подоконника от капель дождя. Журчание закипающей воды. И запах. Холодный. Грубый. Смертельный. Клубы дыма крутились в одинокой квартире, не выветриваясь из-за закрытых окон. На стуле, постукивая по стене, сидел Кавех. Уставший. Отстраненный. Убитый. Он рефлекторно подносил к губам сигарету и выдыхал противный дым. Курить никогда не было его привычкой. Не было. Сейчас он уже не помнит последний день, когда в одной его руке не было пачки, а в другой — зажигалки. Чайник закипел. Кавех неторопливо поднялся со стула и выключил плиту. Он завис на пару секунд и пустыми глазами смотрел на расписной чайник, внизу которого скопилась чернь. В комнате было холодно. До жути холодно. — М? Закончилась… — Кавех задумчиво глянул на короткую сигарету между пальцами. — Снова нотации прочитает. Устал. Парень бросил окурок в мусорный пакет и принялся заваривать себе чая, надеясь, что это спасёт его от дрожи. Неправда. Даже только вскипевшая вода казалась ледяной. Кухня сдавливала Кавеха, но он не мог перестать сидеть в ней днями напролёт. Работы нет. Родных и близких тоже. Что ему ещё оставалось? Хотя, наверное, один всё же был. Кавех подошёл к окну, дождь затихал, но капли до сих пор падали на стёкла, заслоняя вид на скромный двор, застеленный белой скатертью снега. Поворот замочной скважины. С небольшим скрипом открывается входная дверь и запускает в комнату порцию холодного свежего воздуха. Он пришёл. — Ты снова курил, да? — Из прихожей томным голосом спросил аль-Хайтам. — Да. Одну. — Кавех продолжил стоять у окна, не поворачиваясь назад.

«It's just a cigarette and it cannot be that bad Honey, don't you love me and you know it makes me sad? It's just a cigarette like you always used to do I was different then, I don't need them to be cool»

— Я же просил перестать курить. Хотя бы делай это на балконе, и сам пропах, и комната. — Хайтам неспеша вошёл в кухню, положив пакет с продуктами на стол. — Что плохого в сигаретах? Ты каждый день на улице, думаю, много курящих видел. — Ты не все, Кавех. — Аль-Хайтам злым взглядом прошёлся по телу Кавеха. — Прекращай. Ничего со мной не случится. Хоть что-то мне делать нужно. Кавех приобнял себя за плечи, снова почувствовав озноб. Позади послышались уставший выдох и тяжёлые шаги. «Обнимет» — подумалось бывшему архитектору. Обнял. Аль-Хайтам скрестил руки на талии Кавеха, положив голову ему на плечо и щекотнув чужую белоснежную кожу своим дыханием. Стало тепло. Кавех прижался носом к шее Хайтама, вдыхая его запах. Успокаивающий. Приятный. Живой.

«It's just a cigarette and it harms your pretty lungs Well, it's only twice a week so there's not much of a chance It's just a cigarette, it'll soon be only ten Honey, can't you trust me? When I want to stop, I can»

— Завязывай, я серьёзно. Ты весь пропах этой гадостью, Кавех. — Почему продолжаешь обнимать? — бывший архитектор накрыл чужие руки своими. — Ха-а-а…ты свое же здоровье губишь, мало тебе проблем? Новых решил огрести? — Не так уж и часто я курю. И ты сейчас решил опять мне говорить о моей беспомощности? — Кавех оттолкнул Хайтама и, бросив на него пустой взгляд, подошёл к столу. — Прекращу, когда захочу, не проблема. Аль-Хайтам не ответил, прикрыл глаза, прикусил губу и подошёл к бывшему архитектору. Тот развернулся на пятках и выжидающе смотрел на Хайтама с приподнятой головой. Становилось ещё теплее. В комнате появились звуки, телевизор уже не говорит белым шумом, теперь оттуда слышится какая-то документальная программа. Хайтам спустил брови к переносице, поджал губы так, что кончики опустились вниз, глаза его сузились. «Ты ведь так погубишь себя. Ну, пожалуйста, прекрати это…» — эхом прозвучало в голове Хайтама. Он схватился за белоснежные щеки и притянул Кавеха к себе, ловя его губы своими. Хайтам не был напорист, жаден или груб, скорее, наоборот, спокоен, мягок, нежен. Кавех обвил руками шею Аль-Хайтама, приподнимаясь на носочки, и, углубляя поцелуй, тихо промычал. Давление этой серой комнаты на бывшего архитектора спало. Да и кухня теперь приобрела краски, она стала будто живой. Лёгкие прикосновения рук, сбитое дыхание, разгоряченные тела — все это уводило Кавеха от повторяющихся будней. Но единственное, что, как оковы, держало его внизу — запах сигарет, который въелся в его душу.

«It's just a cigarette and it's just a Marlboro Light Maybe, but is it worth it if we fight? It's just a cigarette that I got from Jamie-Lee Oh, she's gonna get a smack and I'm gonna give you three»

— Пообещай мне кое-что, Кавех. — Отрываясь от чужих губ, прошептал Аль-Хайтам. — Нашёл время…что? — Ты справишься со всем и… — Он затих, нерешаясь говорить дальше. — И? — Останешься со мной, тут. Кавех широко распахнул глаза. Он впервые слышал настолько искренние слова от Аль-Хайтама. Дрожь в теле прошла, бывший архитектор согрелся. — Хорошо. Кавех расплылся в нежной улыбке и прижался к чужой груди. Стук сердца успокаивал, наполнял энергией, заставлял дышать.

***

— Лжец. Аль-Хайтама держал холодную руку, свисающую с больничной кровати.

«La la, la-la-la-la-la-la La la, la-la-la-la-la-la La la, la-la-la-la-la-la La la, la-la-la-la-la-la La la, la-la-la-la-la-la La la, la-la-la-la-la-la La la, la-la-la-la-la-la La la, la-la-la-la-la-la»

Прежде алые губы Кавеха стали синими, его ритмично двигающаяся грудная клетка остановилась. Он снова замёрз, но теперь уже никогда не согреется. Аль-Хайтам приложил чужие пальцы к своей щеке, целовал её, крепко сжимал, растирал, пытаясь отдать свое тепло. Напрасно. — Почему ты мне соврал? Почему ты это сделал? Почему ты оставил меня? — Вопросы задавались тихо, в пустоту. — Знаешь…я был по-настоящему счастлив, что среди всех людей, я отдал свою душу именно тебе. Видимо, надо было говорить это чаще. Аль-Хайтам положил голову на живот Кавеха. Было холодно. Даже его халат пах этими омерзительными сигаретами. — Я люблю тебя очень. Прости меня, мой потерянный рай.