Distrust

Маленький светильник, испускающий ласковое тепло, расстилает свой свет по комнате стража леса Тигнари. Он в попытках быстро найти бинт путается, ушки опустились в отчаянье, пока на него исподлобья смотрит Сайно, сжимающий свою кровоточащую рану ветошью. — Я же говорил тебе, что нужно сотрудничать с академией, тогда все было бы хорошо! — Тигнари, успокойся, рана на руке у меня, а не у тебя. — Ты! — Феник повернулся к своему другу смотря на него глазами полными слез. Если бы он мог пожелать что-то, то это было бы найти поскорее найти медикаменты, и заткнуть рот своему приятелю. — Твои шутки в данной ситуации вообще не уместны. — он продолжал искать бинт, в то время как Коллеи отправилась за свежеизготовленным снадобьем, которое приготовил Тигнари. Махаматр наблюдал за своим другом, который в панике бегал по своему домику в поисках необходимых предметов. Он хотел подняться с дивана, и помочь найти медикаменты, но Тигнари в спешке усадил его назад, говоря отдыхать и придерживать рану дальше. Боль от пореза холодным лезвием меча была привычной для генерала, не первая его рана, но фенек совсем не приветствовал такого рода раны, да и вообще любые травмы у живого существа. — Бинт на втором этаже. — ушки дёрнулись от облегчения, учёный побежал на второй этаж. Благо, бит был там, как и сказал Сайно. Вскоре, Коллеги принесла снадобье. Обработка столь глубокой раны вызывала болезненные чувства, генерал тихо скулил, сквозь стиснутые зубы. — Сайно, потерпи немного. — Хорошо, я постараюсь. — завязывая узел из бинта на ране, Тигнари со спокойствием смог выдохнуть. Коллеи отправилась в свою спальню, так как это маленькое путешествие совсем отняло у неё силы. Угомонив адреналин в своей крови кружечкой прохладной воды, страж леса наконец смог сформулировать свой вопрос: — Какого… Ах, Сайно, что ты делал в гробнице Алого короля? Там небезопасно находиться одному! Я же тебе рассказывал… — Тигнари, я… — Нет, не перебивай меня! Я тебе говорил сотрудничать с академией, они бы помогли тебе в исследовании гробницы. — Слезы на глазах и ком в горле заставили его замолчать. Руки автоматически прикрыли лицо, не давая продолжить речь. Эмоции захлестнули, слова застряли в горле. Могучая сила чувств не давала произнести ни единого звука. Он просто сидел, скрывая свое состояние. Так бывает, когда сердце переполняют чувства, и слова становятся лишь бессильным отражением внутреннего мира. — Я не хочу сотрудничать с ними, мое доверие к ним пропало после ситуации с малой властительницей Кусанали и путешественником. Только тебе я могу доверять. — он был серьезен лишь в рабочих делах, а страж леса не был его рабочим делом, он был смыслом его существования, и причиной оставаться в Академии. Свет исходящий от светильника обволакивал ушки ученого, опустившиеся вниз от обиды. Махаматр безмолвно глядел на него. Его рука с запекшейся кровью коснулась бледного, холодного лица феника. Подушечками пальцев он чувствовал наплывающий жар исходящий от этих худощавых щёк, покрытых малозаметным румянцем. Непродолжительное молчание было нарушено, когда Сайно неожиданно вцепился в губы Тигнари, не оставляя у него шанса остановить происходящее. Это произошло быстро и резко, без всяких раздумий. Ушки и пушистый хвост фенека вздрогнули, как кот, он не прекращал махать пушистой частью тела. Было страшно, если их увидит Коллеи, их маленький секрет от всех приятелей и друзей будет раскрыт. Но генерал не мог прекратить целовать лесного стража, слишком уж его губы привлекательны. А фенека нашёл в себе силы прекратить это сладкое искушение, взявшее его сознание в плен. — Зачем ты меня поцеловал? Чтобы избавиться от стресса? — Что? Тигнари, я это сделал с искренними намерениями. — Шутник Сайно решил сделать что-то искренне? Если это так, то я побрею свой хвост налысо! — Сейчас отрицание чувств казалось глупым поступком, но страж леса не мог позволить себе признаться в них. Махаматр приближался к нему, вызывая еще большее беспокойство в его сердце. Он знал, что эта встреча может стать роковой, много раз он видел подобные ситуации во время студенческой жизни, потом девушки ходили с разбитыми сердцами из-за неудачных шуток знакомых им друзей. — Тогда тебе по правде придётся сбрить этот шикарный хвост. А ещё тебе следует умыть лицо, они все в моей крови. — Сайно взял его ладонь в свою, — Я бы никогда не стал шутить над чувствами. — Тигнари подумал, что его ушки атрофировались и искажают информацию, сказанную махаматром. Взглянув в зеркало, он убедился, что его лицо действительно было в крови, как и руки. Ветошью, намоченной холодной водой он умыл свое лицо, а Сайно продолжал сидеть и смотреть на него, ожидая какой-либо реакции. Бессмысленно. Фенек уставился в окно, смотря на темное небо леса Авидья, которое казалось бесконечным. Он попытался выбросить из головы все детали этого момента: насколько долго Сайно смотрел на него, как он приблизился, как он выглядел, когда целовал его. Но ничего не помогало. Поцелуй всю равно крутился в его голове, как сумасшедший вихрь. Страж леса понимал, что его чувства вышли из-под контроля. — Я лучше пойду. Если что, ты знаешь, где меня искать. — сказал он, уходя из домика лесного стража. Почему же он не может поверить в слова генерала? Почему он считает всю эту любовь ложной? — Сайно, ты мне тоже нравишься, но давай лучшего поговорим об этом завтра, тебе нужно отдохнуть. Ложись на диван, я принесу тебе плед. — генерал незаметно улыбнулся, эти слова вызвали некое тепло на его душе, неужели Тигнари даст ему шанс? Если так будет, то он поклялся себе, что больше не будет говорить неуместные шутки. Учёный вытащил из шкафа плед ручной работы, подаренный ему от ученых из Академии на день рождения. Махаматр уместился на чужом диванчике. Перед уходом в свою спальню, фенек все же решился оставить ещё один поцелуй на губах генерала. Неловко приблизившись к этим пухлым, немного потрескавшимся губам от сильной жары в пустыне, Тигнари поцеловал их, а затем быстро умчался на второй этаж. Сайно не понимал, что происходит с его другом. То в один момент он отрицает эти чувства, а через миг говорит, что они взаимные, целует его в губы и убегает. Больше похоже на несмешной анекдот. Махаматр видимо никогда не поймет ученых из Академии, даже своего собственного друга. Но не стоит судить или осуждать других за их поведение, вместо этого стоит проявлять понимание. Ведь все мы люди, и в наших душах может твориться много необъяснимого.