Прекрасное мгновение

Светило солнце. Город, который ещё недавно был под угрозой заледенения из-за влияния Стелларона, стал будто… Расцветать? Да, нужно очень много лет, чтобы Белобог снова стал таким же, каким и был несколько веков назад. В то же время, жители этого города чувствовали, как город стал более тёплым, несмотря на наличие льдов и снега вокруг. Где-то в Административном районе Надмирья на скамейке сидела девушка. Никто не знал, ждёт ли она кого-то, или ей просто нечем заняться. Да и знать никто не хотел, ибо какая-то странноватая девушка не интересовала никого. Почти никого. Ведь стоило ей только включить музыку в наушниках на полную громкость, которую в итоге слышал весь район, так тут же, будто из-под земли, вылезал командир Среброгривых Стражей и на протяжении долгих 30 минут на весь Белобог было слышно то, как блондин отчитывал нарушительницу тишины. ​ – Ну сколько раз уже можно так громко музыку слушать?! Ты нарушаешь общественный порядок! ​ – П-п-простите пожалуйста! Я опять забыла… ​ – Каждый божий день я вот слышу от тебя «я забыла», «я не знала». А ведь всё равно продолжаешь слушать музыку, причём с нецензурным содержанием! ​ – Но я.…я… ​ И в этот момент девушка начинала и плакать, и смеяться. Она уже давно не видела смысла в том, чтобы как-то объясняться людям. И в конце этого жалкого зрелища, командир Ландау как всегда уже другим, более мягким тоном предлагает: ​ – Когда станет лучше, загляни в мастерскую. ​ Девушка, которую звали Кёко, в это время кивала головой, пытаясь остановить поток своих слёз. Ну и через два-три часа она заходила в ту самую мастерскую Сервал, где её уже ждал Гепард. И между ними завязывался почти повторяющийся день изо дня диалог. ​ – Я не со зла тебя отчитываю почти каждый день. Ты же знаешь, что слушать музыку с матами или с позывами к самоубийству в общественном месте могут вызвать неоднозначную реакцию. И вместо меня тебя может начать отчитывать какая-нибудь неадекватная тётка. ​ – Я понимаю… ​ – Ладно, не переживай. Будешь чай? Только я не знаю, где здесь у Сервал чайные пакетики… Да и она не любит чай, не думаю, что у неё тут что-то есть. ​ – Я всегда ношу чай с собой. ​ – Мм, хорошо, Кёко… Как скажешь. ​ В это время капитан Ландау начинал кипятить чайник, после чего они наслаждались чаем, который чаще всего приносила именно девушка, ибо Гепард после своих многочисленных дел забывал его покупать. ​ – Слушай, Кёко, я давно хотел спросить. А почему тебе нравится чай? Вся молодёжь давно уже пьёт колу. ​ – Во-первых, это моя семейная т-традиция. Во-вторых, я не с-совсем хочу вписываться в рамки современной м-молодёжи. ​ – Понятно. Почему твой голос снова дрожит, я что-то не так сказал? ​ – Н-нет, что ты. Ты же помнишь, как год назад при нашем первом знакомстве я заплакала, когда ты устроил мне «допрос»? ​ – Да… Порой, из-за своей работы я слишком строг с людьми. ​ – Но это всё равно не отталкивает меня. ​ После этой фразы Кёко сделала очередной глоток чая. Затем они оба молчали, глядя друг на друга. Девушка тут же отвела взгляд, смутившись. Гепард, напротив, продолжал рассматривать её, будто видит впервые. Тёмные, карие глаза, кудрявые волосы, небольшая родинка на щеке – всё это уже стало таким приятным. Капитан подошёл к девушке ближе, поднял её подбородок, и пока Кёко пыталась понять, что происходит, он поцеловал её. Гепард, не испытывая и капли смущения, будто для него это было совсем обычное дело, рассматривал растерянное лицо. Девушка резко прижалась к капитану Ландау и заплакала, только теперь эти слёзы были радостными. И тут, Гепард решил нарушить «молчанку» и задал вопрос. ​ – У меня завтра выходной. Давай завтра прогуляемся? ​ – Д-давай. ​ – А теперь беги домой, пока сестра моя не пришла. А то если она это всё увидит, то обязательно задаст миллиард вопросов, на которые я не особо хочу отвечать. ​ – П-пока… ​ Капитан Ландау чмокнул девушку в щечку на прощание, затем наблюдал, как заплаканное лицо, улыбаясь, машет ручкой на прощание и выбегает из мастерской. ​ На следующий день, Кёко вышла из дома в 5 утра. И тут же, будто телепортировавшись, к девушке подошёл Гепард с букетом пионов. Он молча протянул цветы, и как показалось девушке, машинально… Но капитан тут же поцеловал её, и Кёко, улыбнувшись, занесла домой цветы, поставив их в вазу, и выбежала на улицу. Гепард взял девушку за руку, и они прогуливались по окрестностям города, который потихоньку восстанавливался. Дойдя до монумента Вечной Мерзлоты, капитан Ландау и Кёко, держась за руки, молча рассматривали памятник и любовались его неуловимой красотой. И так, в компании друг друга они провели весь день, общаясь на разные темы, да и просто наслаждались обществом друг друга. И только когда на тёмном небе начали сиять бесконечные по численности звёзды, Кёко ушла домой. ​ Гепард, ничего не сказав о том, что на следующий день также возьмёт выходной, решил таким образом устроить сюрприз. Но стоило ему только зайти в квартиру девушки, которая как обычно не была заперта, так он увидел очень неприятную и шокирующую картину. Кёко, улыбаясь, лежала на полу. Её руки были разрезаны вдоль. И поэтому с каждой минутой крови на полу было всё больше. Девушка печальными глазами, из которых уходила жизнь, смотрела на капитана, ожидая его дальнейших действий. Гепард всё также резко подошёл к ней, схватил за руки и начал отчитывать. И всё же, никакого строгого голоса не было, напротив, он говорил жалобно, печально, до конца не веря в то, что происходит. – Зачем ты так?.. ​ – П-понимаешь, я не могу найти место в этой жизни. Я не хочу работать. Мысли об этом меня убивают, а видя тебя, порядочного военного офицера, так у меня самооценка падает ещё ниже. Я словно квартирант… Пока я была маленькой, меня содержали родители. Когда я стала взрослой, содержать меня стала ваша семья. Я никогда не добилась бы успеха, ведь я и не знала, чего хочу. ​ – И ты решила выговориться сейчас, когда тебя уже не спасти?! ​ – А тебе нужно было наблюдать, как я страдаю? ​ – Да нет же! Я бы помог! Я БЫ ЧТО-НИБУДЬ ПРИДУМАЛ! ​ – Прости… ​ Сказала Кёко и навсегда закрыла свои глаза, из которых уже рекой текли слёзы. Теперь никто не будет сидеть на скамейке и громко слушать музыку. Никто не будет плакать от очередной порции нравоучений. Никто не будет заходить в мастерскую и большую часть своего времени уделять Гепарду. Никто не знал, что стало с Гепардом потом, но факт его исчезновения пугал всех. ​ Солнце заволокло снежными тучами. На весь город посыпались белые хлопья. Никто не знает, почему это произошло, да и жители не придали этому никакого значения. Город приобрёл нотки тоски по чему-то и меланхолии. На этот момент жителей города что-то расстраивало, и они сами не знали, почему. Даже памятник Вечной Мерзлоты стал более…Суровым?