Голос

      Звонок длится уже три часа, а Рома не может оторваться от немного хриплого, красивого голоса по ту сторону экрана. Джонни рассказывает ему какие-то ситуации, которые произошли ещё очень-очень давно; шутит, поливает идиотов со стримов отборным матом, а Фильченков застыл в одной позе на всё время разговора и пытается думать. Забегая вперёд стоит сказать, что у него не получается.       Вся эта ситуация является эталоном несправедливости. Манера речи Колбая просто отвратительная, и вообще весь он иногда отвратительный, но сейчас… Когда Рома, забывая набрать побольше кислорода в лёгкие, вслушивается в каждую букву и фильтрует грузинский, ломанный, избитый лопатой английский и русский, тут уже даже не до шуточек.       Джонни, правда, очень громкий. Слишком громкий. Невозможно громкий. И это передаёт один их звонок в Дискорде. В приложении, которое забыло свою изначальную функцию и забило на качество звука в принципе. Фильченков готов побиться головой об стол, но никогда в слух не признает, насколько ему нравится этот голос из наушников, и как летсплейщик будет рад услышать его лично в реальности.       Колбая далеко от него и вряд ли когда-нибудь захочет приехать просто так. А Лололошка вынужден мучаться уже год так третий, если не все десять. Нет, стоп, точно не все десять. Раньше голос Джонни был глухим, немного выше по тональности в моменты волнения. А сейчас он чёртов громкоговоритель с басами.       И как Лошка до такого докатился? Почему просто не может жить без этих совсем не смешных историй, грубых выражений? Ведь иногда его настолько сильно переклинивает, что он перенимает эту манеру речи и пытается не материться в роликах, заменяя слова сказанные на эмоциях на что-то более культурное. В конце концов, его аудитория не такая взрослая как хотелось бы.       Рома зарывается руками в свои кудри и ему хочется проклясть всё на этом столе. Даже чай, который был единственным оплотом его стабильности. — Ты меня слушаешь? — Резко обрывает его Колбая, по звукам открывая вторую банку энергетика. — Угум. — И сколько девушек я выебал за те два года? — Ты рассказывал про то, как чуть не потерялся в школе в пятом классе, идиот.       Джонни молчит и Рома тоже. Чай кончается, нервы кончаются, сердце сейчас закончит свою смену и уйдёт нахуй. — Знаешь, за это я тебя и обожаю. Ты слушаешь любой бред, который я бы сказал тебе. — Фильченков самодовольно усмехается. — Нет, блять, ебаный в рот. Беру слова обратно. Пошёл нахуй. — Только если на твой. — Фильченков успокаивается и смотрит в пустую белую огромную кружку. — Конечно. Поэтому я приезжаю к тебе послезавтра.       Рома давится воздухом, слюной, приступом чего-то страшного и стучит по столу от наступивших эмоций. Он пищит, ругается на него и спрашивает: — Что?! — Что?