У Уолли проблемы с общением...

Когда появился Уолли? Откуда он? Почему он поселился именно В ЭТОТ дом? Почему он так странно выглядит? Честно говоря, этого не знает и сама марионетка. Уолли просто переехал и просто выбрал этот дом. Затем познакомился с Барнаби, поддерживал его во всех начинаниях. Барнаби же оставил часть себя в душе Уолли: научил его смеяться, рассказывать шутки, научил его общаться и петь колыбельные... Уолли же умел только рисовать, а затем, из-за своего податливого характера , наладил отношения со всеми соседями. Но время шло, а со временем к Уолли приходило нарастающее чувство тревоги. Все чаще он терялся в пространстве, все реже брался за краски, все реже выходил на улицу, все реже ел. Но вот, как бы ни бежал Уолли от этого чувства, оно все равно загнало его в тупик. Это было рано утром, когда солнце вот-вот выходило из-за горизонта, небо было голубого оттенка, облака имели желтые цвета, а весь пейзаж выглядел великолепно. Был слышен легкий гул ветра и пение птиц, а если выйти на улицу, то можно было почувствовать легкий холодок и весеннюю свежесть. Уже почти июнь, поэтому даже в неполных четыре утра светает. Уолли проснулся в холодном поту, удивительно, что он может потеть. Он резко встал с кровати и начал закрывать все двери Хоума на замок, убирать все мольберты и краски куда подальше и наводить подобного рода «порядок». – Скрип, стук, стук , – сонно произнес Хоум. Он проснулся от суеты и шума, а прикосновение Уолли окончательно разбудило его. – Не сейчас, пожалуйста, – одновременно томно и беспокойно произносила марионетка, все так же передвигая все, кладя куда подальше. – Скрип, стук, скрип, – злобно ответил Хоум. Он был одновременно в заблуждении и рассержен на Уолли. – *Вздох* Да, думаю ты прав, – заканчивая это сказал Уолли. – «Это» снова пришло за мной, – тихо и отверженно сказал Уолли, присаживаясь к стене и поглаживая стены Хоума. –Я-Я правда не знаю что делать и ... –Резко остановился Уолли. – Что такое? – сонно и отстранено, слегка покачиваясь сказал Уолли. Дом злобно посмотрел в сторону часов. – Точно... Я даже не обратил внимания на время и начал будить тебя, так еще и говорить о проблемах, прости, пожалуйста, Хоум...– Все так же аккуратно поглаживая стену сказал Уолли. – Шорк, скрип, стук, скрип, – ответил Хоум, разозлясь еще больше. – Аэ... Ты обижаешься не на то, что я тебя так рано разбудил, а на то, что я... – оборвал Уолли. – Скрип! – громче и увереннее сказал Хоум. – Точно... Как я мог... Ты же не обижаешься на меня? Мне правда следовало говорить тебе, когда мне будет плохо... – колеблясь и неуверенно промямлил Уолли. – Стук, стук, стук, – мягко, но громко ответил Хоум. – Н-Не... – было сказал Уолли, но вспомнил о чем просил его хоум пару предложений назад, он молча встал в центре гостиной и расставил руки в стороны, как бы ожидая объятий, голова же была полностью наклонена вперед вниз. Из пола просочились две темные тентакли, обе, с разных сторон обвили его туловище. Уолли улыбнулся. Его руки все еще были свободны, поэтому он спокойно и медленно поглаживал одну из тентаклей. – Скриииип, – с нетерпением , нарушил тишину дом. – Тебе правда не все равно на меня?... Я думал ты ответил так ради приличия... – У Хоума не было и капли приличия в крови, он постоянно прогонял всех, злился и всячески «бубнил», издавал звуки похожие на лай собаки, если кто-то приходил с Уолли. Взгляд Хоума был направлен в глаза марионетки. – Почему все считают меня монстром? Из-за того, что я немного не похож на других или, или... Быть может я просто сделал что-то плохое, ты не помнишь? А...А почему т-тебя считают абьюзивной натурой? Почему соседи думают, что ты делаешь мне больно, почему они думают, что я делаю себе больно, почему они думают, что мы причиним боль им? – тихо и неуверенно бубнил Уолли, он казался все более отдаленным. Молчание длилось долго. Достаточно долго, чтобы переосмыслить все свои мысли. – Из всего этого цирка я понял, что только ты мой настоящий друг. Ты никогда не причинал мне боль распросами об отношениях с тобой, о моей личности, об отличии меня и куклы, о том, почему у меня нет носа... – он смотрел прямо в окна Хоума. – Хоум, я так ценю тебя, я прекрасно понимаю какого это, отличаться от других, – Уолли потерся о тентакли Хоума, показывая, что ему стоит вылезти. Дом спокойно отпустил своего друга. – Скрип, скрип, – Хоум правда не знал, что о нем думают такое, его взгляд был направлен в пустоту. Опять воцарилась тишина, пока ее не прервали громкие речи Уолли: – Им нравиться думать то, что мы колотим друг друга?! Так пусть они перестанут строить догадки и увидят все на лицо!!! МНЕ ПРАВДА НЕ НУЖНЫ ТАКИЕ ДРУЗЬЯ, ХОУМ!! – у Уолли начиналась истерика, слезы начали накапливаться в его глазницах, а дом резко перевел взгляд на Уолли. – Стук? – он правда не понимал чего хочет Уолли. – Бей, бей сильнее... – Уолли снова раставил руки, но уже это было не для дружеских объятий. – Скриииип! – дом будто бы кричал. – ДА МНЕ...– Уолли выдохся разговаривать на повышенных тонах, – ... не нужны такие друзья, ведь есть ты. –Стук! – возражал дом, он не хотел причинять боль другу. – Значит так?!...– Уолли, захлебываясь в своих слезах сделал несколько шагов назад. – Тогда я сам это сделаю!! – Уолли разогнался, чтобы влететь в стену, но на пол пути его поймали тентакли и посадили на диван. – Хоум?! – недоуменно смотрел Уолли, пытаясь вылезти. – Бам! Стук! – Хоум выглядел слишком разбито. –Я, я правда не подумал об этом. – от гнева не осталось и следа, но слезы все еще текли – Скрип...Стук, – обеспокоенно произнес Хоум. – Нет, я не хочу спать. – отрезал Уолли, ему было сложно говорить в данный момент. Четыре другие тентакли Хоума быстро направились заваривать чай, Уолли уже не нужно было держать, и поэтому первые две поглаживали марионетку. Чай был готов через некоторое время. Уолли, обжигаясь пил его. Становилось тепло и мягко. Марионетка едва успела допить чашку, как выбилась из сил и отрубилась ровно в пять часов утра. Панические атаки бывают у всех, у всех бывают срывы, но Уолли понял, что ему стоит переосмыслить свой круг общения...