о том, что ангелы тоже могут ненавидеть.

нео мерзко. одно касание чужих рук заставляет чувствовать себя ужасно грязным и жалким. у жирафа это вызывает улыбку, от которой нео тянет блевать. он сжимает чужую шею, сдерживая порыв. жираф давится стоном, хрипит что-то. и приподнимет бёдра, через мгновенье опускаясь вновь. нео отпускает. на шее остался красноватый след в форме рук. нео мерзко от этого следа больше, чем от жирафа в целом. след напоминает о отвратительно грязных прикосновениях, которые нео делал сам. следующей ночью под светом факела нео смывает невидимую грязь с рук. она въелась в кости, искрится на кончиках пальцев, краснеет стертой кожей на запястьях. влилась в само существо. нео больно. от отчаяния, мерзости и всепоглощающей ненависти. нео до ужаса хорошо. белоснежные перья на крыльях пачкаются чёрным. нео стирает грязь до крови, но она остаётся. останется навсегда. поднося нож к горлу спящего жирафа, нео уверен. жираф открывает глаза, и в уголках его радужки плещется смятение. и страх. нео отдал бы все, чтобы снова увидеть это. жираф смеётся, на его ресницах блестит слеза. в глазах снова насмешливый яд. нео расстёгивает ширинку - свою и чужую. жираф не сопротивляется. нео кажется, что он - суицидник, прыгнувший в болото. так и есть. нимб над головой распадается на отвратительно чёрные осколки. они обжигают руки, и нео прячет их вглубь склада. ему плохо-плохо-плохо. и настолько хорошо, что, кажется, он снова умирает. пытаться смыть фантомную грязь - уже как традиция. раздражённую кожу рук успокаивает, обжигая до боли, холодная вода. свои глаза в зеркале мелькают неоново-жёлтым. нео искренне страшно и на столько же интересно, до чего дойдёт. грязь его поглотила. в руках у жирафа рыжая лилия. один цветок за ухом, второй вплетён в верёвки на одежде нео. цветки дурмана пьянят. погружают в сон, сладкий и фантастический. лес сгорает на их глазах. огонь завораживает, опаляет мертвенно-холодным дыханием смерти. пламя отражается в глазах, искрит на кончике зажигалки. дурман плавится, скрытый поднявшимся дымом. аромат пьянит лучше вина, лучше крови. и сгорает до тла. жираф шагает вперёд и пропадает в дыму. нео отступает назад. на ладонях жирафа ожоги. нео использует остатки своей святости, чтобы залечить их. и оставить новые. порезы и царапины. которые будут вызывать отвращение, напоминать, до чего он опустился. и что пути назад нет. на крыльях почти не осталось белых перьев. нео не собирается останавливаться. это его пугает. пугает и интригует. грязь пульсирует под кожей, играется с чувствами, желаниями, руки сами тянутся к ножу. нео мерзко, от того, что жираф рядом. он его не звал - пришёл сам. у жирафа вкусное вино и порезы на руках. нео мерзко от понимая - это он нанес их. нео запивает вином. и уже не так мерзко. уже не так плохо. нео чувствует, как липкая грязь прилипает к его коже, впитывается в ранки. так сильно, будто она настоящая. жираф с неожиданной заботой заклеивает их пластырем. закрывает грязи выход. а потом вырывает белые, нетронутые грязью перья с крыльев нео. кровь пачкает, оскверняет остатки святости. готовясь выстрелить в спину, нео хорошо. одно движение - и все. и жирафа не будет. и грязь уйдёт, нео почему-то в этом уверен. заряжает стрелу, с ядом, чтоб точно. всматривается вперёд, в спину жирафа. готовится. мгновенье. выстрел. в небо. нео закрывает лицо руками и надеется, что стрела прилетит в него. не смог. опять. жираф оборачивается, и нео сквозь пальцы чувствует его взгляд. как стрелу с ядом прямо в сердце. на крыльях не осталось белых мест. сгнившие, грязные перья тянут к земле. нео пытается взмахнуть, взлететь. и падает в воду. крылья не держат, топят сильнее. нео кажется, что вода смоет грязь. кажется, что не все еще утеряно. вода обнимает, танцует ласковый танец, успокаивает. сознание стремительно уходит, и нео счастлив в последний момент. тело ощущается по-новому. нео снова открывает глаза и тут же жалеет. жираф держит его руку. тянет блевать только от этого. настоящих перьев осталось мало - на крыльях механизм, заменяющий их. нео благодарен, хоть и не хочет это признавать. в небо смотреть больно совсем не из-за солнца. небо - это не забытое прошлое, режущее больнее самого остового ножа. небо - это утерянные безвозвратно возможности, связи, статус, это жизнь, которую не вернёшь. небо - это рана в груди, гниющая от грязи, отравляющая все тело. нео мерзко. он понимает, что все пойдёт по кругу. бесконечно долгому, как его существование.