Pisces

***

Egzod, Maestro Chives, Neoni — Royalty       Парень идёт по улице, где один рабочий фонарь на километр. Дождь не сильно моросит, но синоптики предупреждали о том, что ближе к трём часам ночи пойдёт ливень.       Он смотрит на свои электронные часы. 00:27. До дома идти минут двадцать. Можно было бы сесть на ночной автобус и доехать за пару минут, но он не станет этого делать. Хоть в прокуренной квартире и его любимый парень, он не сядет в автобус. Он боится садиться в автобус и приезжать домой быстрее. Он знает, чем, его парень там занимается, и боится, что в этот раз тоже не сможет отказать.       Парень выворачивает карманы ветровки, и среди кучи самокруток с травой таки находит одну нормальную сигарету.       Он не смотрит на небо, потому что знает, что бога нет, и он ему не поможет. Но когда он умрёт, его всё же могут причесть к лику святых как великомученика при жизни. Хотя его и мучеником назвать толком нельзя по причине того, что его там не держат. Он там добровольно.       Он курит медленно, дабы растянуть удовольствие.       Парень уже подходит к своей серой многоэтажке, как видит неоновый свет цвета фуксии из его окна, что является до ужаса ярким пятном среди сплошной темноты.       Сигарета давно докурена и брошена на дорогу, под колёса редко проезжающим машинам, а ноги парня на лестничной клетке перед входной дверью в квартиру с номером 666. Символично. Он слепо шарит руками по карманам и через минуту достаёт ключи.       — Ты уже вернулся? Ты рано, я думал ты будешь ближе к двенадцати, — это первое, что он услышал переступив порог квартиры.       — Уже час ночи, Чимин.       Он проходит в комнату из которой раздался голос. Парень останавливается в дверном проёме и смотрит на того, кого бесконечно любит. Чимин как обычно в джинсах, серой футболке и халате, накинутом на плечи. В свете неоновых ламп его пепельные волосы становятся розовыми. Его аккуратные пухлые губки растянуты в лёгкой усмешке, а маленькие пальчики выводят на бумаге состав новой дури.       — Я и не заметил, как время пролетело, — Пак ставит точку на листе и поднимает взгляд на своего парня.       А у того кровь в жилах стынет, потому что он не видит радужки в глазах Чимина.       — Что ты принял на этот раз?       — О, Юнги, ничего такого. Таблеточка того, таблеточка того… — Чимин тихо смеётся, — Я скучал по тебе, а ты всё не приходил… — он встаёт из-за стола, незаметно для Юнги беря маленькую таблетку с белоснежного блюдичка, где таких же ещё несколько, — От скуки даже таблетку новую придумал, — он протягивает два пальца Юнги, в которых зажат наркотик, — Попробуешь?       Мин неотрывно смотрит на предмет в руке Чимина и мечтает только о том, чтобы Пак сегодня не был настырным и не стал уговаривать Юнги принять эту дрянь, потому что в этом случае он не сможет отказать.       — Чимин, я не хочу.       Пак делает шаг, а у Мина сердце на секунду останавливается.       — Ну Юнги, это подарок. А от подарков нельзя отказываться. Я даже назвал в честь твоего знака зодиака. Pisces. Тебе нравится? Только не говори, что не нравится, а то я расстроюсь.       Юнги и не заметил, как Пак подошёл вплотную к нему.       — Чимин, пожалуйста, я прошу тебя, — в глазах неприятно защипало.       — Я тоже прошу тебя, не отказывай мне, не разбивай мне сердце. Я же очень ранимый, ты же знаешь.       Пак шепчет ему в губы, еле касаясь своими его, нежно поглаживая кистью область около сердца Юнги.       Мин никогда не умел сопротивляться такому Чимин, да и в принципе никакому Чимину. Он судорожно выдыхает и приоткрывает рот, в страхе ожидания смыкая веки.       Пак аккуратно проводит пальцами, в которых зажата таблетка, по лицу Юнги. Он кладёт белый круг себе на язык и прикасается к губам Мина, передавая с поцелуем наркотик.       Глотательный рефлекс срабатывает моментально, и парень чувствует только отголоски вкуса. Немного горько, но в целом сносно. Он ощущает руки Чимина на своей спине и талии; ноги медленно наступали, заставляя отходить к спальне.       Мин хотел бы сопротивляться, но не может. Кто он такой, чтобы отказывать Пак Чимину, человеку с лицом ангела и душой дьявола? Его немного потряхивает, но он знает, что через несколько минут дурь начнёт проникать в кровь, и он уже будет в далёких мирах. Тело будет лёгким, а голова пустой. За исключением одной мысли: он под Пак, мать вашу, Чимином. По этому человеку сохнет весь район, а достался он Юнги.       Мин уже охотно отвечает на поцелуи с привкусом таблетки. Он выплывает из своих мыслей на поверхность когда чувствует, как с него стягивают футболку и матрац, застеленный простынью, под спиной, что служит их кроватью.       — Ты псих, Чимин.       — Ты тоже, если решил быть со мной.       Мин приподнимает таз, чтобы было легче снять штаны и трусы. Он опять притягивает Чимина к себе, проскальзывая в его рот своим языком и оглаживая горячие дёсны.       Одновременно с пальцами, проникающими в него, парень чувствует ту лёгкость, что появляется после приёма любого наркотика. Мысли начали путаться, а реальность перед глазами размываться и тонкими струями выскальзывать, словно песок сквозь пальцы. Движения его были смазанными, нечёткими.       Тело Юнги после приёма наркотиков всегда было очень чувствительным. Губы горели от поцелуев Пака, а кожа на теле расползалась от пальцев, словно под скальпелем в руках опытного хирурга. Любое прикосновение взрывалось миллионом звёзд перед глазами, осыпаясь на лицо блестящим глиттером.       Сняв с себя футболку, Пак плотнее прижимается к торсу Юнги. Кожа к коже. Чувства к чувствам. Проблемы к проблемам. Разум к разуму.       Когда Чимин заменяет пальцы в теле Мина на член, тот почти не чувствует разницы. Его тело — сахарная вата, что тает под поцелуями и толчками Пака. Он отдалённо слышит свои стоны, что вырываются на уровне рефлексов. jean-pierre taieb — running after my fate       Когда Чимин переворачивает его на живот и берёт со спины, он ощущает себя как на морских волнах, что переворачивают его, топя в своих пучинах.       Из-за этих сравнений у него начинает кружиться голова, а когда он приоткрывает веки, цифры на часах становятся нечитабельными. Ему вообще кажется, что там вместо цифр рисунки. Детские. Прям как те, что он рисовал в пять лет, пока мама готовила суп.       Суп. Вода. Море. Его опять кружит. В голове полная каша. Мина мутит. Если бы он за сегодня что-нибудь ел, его, наверное, вырвало бы. Он так думает.       Юнги всегда любил море. Но сейчас ему плохо от одной мысли о нём. В прямом смысле. Его тошнит. Сильно. Он даже пробовал позвать Чимина, но тот его не слышит. Или Мину только показалось, что он что-то говорил.       Голова болит. И задница. Видимо Чимин слишком резко и глубоко входит. Или это он такой чувствительный.       Он тонет. Захлёбывается в собственной крови. Или воздухе. Он не знает точно. Лёгкие горят, и дышать нечем. Он хватается рукой за горло в попытке сорвать эту чёртову верёвку, что затягивается на горле змеёй, но он её не чувствует. Её нет. Ничего нет. Его ничего не душит.       Он тонет. Захлебывается в собственной панике. Юнги не чувствует под собой матрац. Он ничего не чувствует. Только тёплую липкую жидкость на спине и объятия мамы, что уже несколько лет спит вечным сном под слоем земли.

***

      Чимин выходит из своего парня и кончает ему на спину. Он слизывает с кожи остатки порошка, который рассыпал в порыве страсти. Пак ложится щекой на спину Юна и не чувствует, как лёгкие качают кислород. Он переворачивает парня на спину и видит белёсую струйку пены изо рта. Чимин прикладывает пальцы к шее Юнги, в попытке найти пульс, но всё безрезультатно. Пульса нет. Юнги теперь тоже.       Пак на голое тело натягивает штаны и идёт к своему рабочему столу, где он оставил свой телефон. Чимин подносит к уху устройство и ждёт, когда гудки сменятся голосом.       — Мне нужно, чтобы ты приехал… Я знаю, что времени два часа ночи… — он смотрит на часы чтобы убедится, — Я тебя жду, ничего не знаю.       Он отключил звонок и, облокотившись поясницей на стол, стал ждать.       Пак и не заметил, как пролетели полчаса, и ему в дверь постучали. Он, шатаясь, впустил гостя.       — Ну и что тебе от меня надо? — спрашивает парень с выбритыми висками цвета сухого цемента. У него ярко выраженные скулы и ледяные глаза, не вызывающие никаких эмоций.       — В спальне.       Чимин дождался, пока его гость снимет обувь и повёл в спальню. Вообще, это не имело смысла, потому что этот человек частый гость в этой квартире.       Парень осматривает тело Юнги и отмечает тот факт, что его догадка о передозе была верна.       — Скольких ещё ты так угробишь? — спрашивает гость, сидя на корточках перед Мином и поворачивая голову к Чимину. Ему приходится прищуриваться, чтобы разглядеть хозяина квартиры, что стоит в темноте дверного проёма.       — Надо же мне на ком-то новые виды дури пробовать, — отвечает Пак, надевая линзы в темноте.       — Тебя уже можно считать серийным убийцей. Если кто-то об этом узнает, — парень махнул головой в сторону трупа, — тебя посадят лет на сорок, если не больше.       Пак ничего не ответил. Гость молча заворачивает тело Мина в целлофановую плёнку. Чимин открыл дверь на балкон, впуская свежий воздух.       — А знаешь, Намджун, я ведь к нему привязался. Он был у меня два года. Даже грустно.       — Ты говоришь о людях как о домашних животных. Твой парень не хомяк!       — Намджун, не кричи. Я любуюсь тишиной. Сейчас она классно выглядит.       — Тишина — это отсутствие звуков. А звуки можно только слушать, — говорит Ким, заклеивая края плёнки скотчем и думая о том, что скоро леса не будет хватать под трупы.       — Ты не прав. Тишину можно увидеть. В том, где обычно шумно, но сейчас пусто и тихо. Дорога, например. В ней сейчас можно увидеть тишину. Магазин, кафе, детская площадка. Всё это сейчас показывает тишину, — он поворачивается к Намджуну, который уже закончил с трупом, — И Юнги теперь тоже, — Пак переводит взгляд на огромный свёрток на полу спальни, — Эта тишина очень трагична. Но то, что трагично, всегда самое красивое. Так что он самая красивая и трагичная тишина, которую я видел.       На мгновение в глазах Чимина промелькнули грусть и сожаление. А может это был свет фар проезжающего мимо ночного автобуса.       — Сколько ему было? — Ким подходит к Паку, что уже успел повернуться обратно к улице.       — Кому? — не отрываясь от созерцания города спросил Чимин.       — Юнги, или как ты его назвал?       — Вроде двадцать два, — он слегка пожимает плечами и смотрит на автобусную остановку, что находится перед его домом, — Пошли, я помогу спустить его.       Чимин молча разворачивается и, надев оставшиеся вещи, помогает Намджуну поднять тело Мина.       Погрузив труп в багажник, Пак не идёт домой. Он садится на лавочку у автобусной остановки и слышит, как по козырьку и асфальту начинают бить крупные капли, а через пару минут дождь уже льёт во всю. Ливень в три часа ночи. Как и обещали синоптики.       Чимин прикрывает глаза и не замечает, как пролетает время и приезжает ещё один автобус. Он открывает глаза и видит, как из распахнутых дверей выходит молодой паренёк с оленьими глазками. На нём лишь тонкая кофта, что не даёт должного тепла в такую погоду. За те несколько метров от автобуса до остановки с козырьком, он полностью промок. Парень садится рядом с Паком и, облокотившись руками о свои колени, опускает голову и закрывает глаза.       — Ты время видел? Родители не будут искать? — спрашивает Чимин, смотря на противоположную сторону дороги.       — Не будут. Я сбежал из дома. Да и вообще, мне почти восемнадцать.       — Выглядишь максимум на пятнадцать, — Пак усмехается и поворачивается лицом к парню. Он с минуту смотрит на него, а потом снова говорит, — Из дома убежал, значит ночевать негде?       — С чего ты решил, что негде? Я у друга ночевать буду, — парень выпрямляется и поворачивается к Паку.       — Если бы ты ночевал у друга, ты бы сразу к нему пошёл бы, а не сидел с опущенной головой на остановке.       Парень не моргая уставился на Пака и когда понял, что отпираться бессмысленно, тяжело вздохнул.       — Ну хорошо, мне негде ночевать. Можно было бы на улице, но тут дождь пошёл, пока я ехал. Вот она подростковая импульсивность.       Он опять опустил голову на руки.       — Можешь переночевать у меня. Квартира большая, денег не беру.       — С чего такая щедрость?       — Тоже в своё время из дома ушёл. Так сказать, своих в беде не бросаем.       — Если тебе не сложно, то я согласен.       Парень встал со скамейки одновременно с Чимином. Пак вышел из-под навеса и практически сразу промок.       — Пошли быстрее, не хватало ещё того, чтобы ты простыл.       Парень сразу ускоряется, чтобы не отстать. Когда он догоняет Пака, то вновь начинает говорить.       — Меня, кстати, зовут Чонгук.       — Чимин. Будем знакомы.