Ты знаешь столько, сколько я хочу.

Что ты знаешь обо мне? Когда ты уже наконец признаешься, что не знаешь обо ровным счетом Ни-че-го? А ты ведь у нас упертый, все никак не хочешь признаваться. Ты ведь совершенно ничего обо мне не знаешь. Ты знаешь то, что я хочу, что выгодно мне. Ты знаешь того меня, которого я позволяю видеть. А больше ты ничего не знаешь. “-У тебя все легче.” Это подорвало меня. Взорвало, как атомную бомбу. Ты ведь всегда был таким. Ты ведь всегда меня бесил этим. Всегда бесил тем, что всегда говоришь- “Я выиграл”. Что ты выиграл? Жизнь? Нет, дорогой, ты ее проиграл. Мне каждый раз больно и противно, когда ты так говоришь. Ты знаешь, что не прав, и все равно это говоришь с таким видом, будто я отродье. Ты знаешь, как это бьет по моему сердцу, но тебе плевать. Тебе плевать на мои чувства, ты постоянное твердишь что выиграл, что победил. Даже создал негласное правило: “Я всегда прав!”. Я говорил тебе о своих проблемах с гневом. Но ты отнесся пренебрежительно. Говорил- “Переживешь, у меня такая же хуйня”, а сам нагло врал. Я просил, не говорить о том, что ты всегда прав. Говорил, как это неприятно- Но ты все равно это делал. На зло мне, даже не зная, как я медленно гнил от этого. А ведь к тебе не притронуться. Скажешь что-то в ответ- обидишься, будешь визжать, как свинья. Говорил ведь, что проблемы с агрессией, говорил, что из-за нее я сгораю. Но ты оскорблял меня. Игнорировал просьбы. Делал это по-доброму, но знал- Мне неприятно. “Костя лох, объелся блох, сел на лавочку и сдох!”- Приговаривал ты, пока пил кофе на моей кухне. Без злого умысла, но внутри я снова сгорал. Я ненавидел это. Я ненавидел, когда кто-то пренебрегал моим мнением, говоря что он прав. Ненавидел, когда на мне употребляли какие-то заезженные фразочки. Как Эдик-педик. Меня это всегда бесило. Я злился, сгорая, а ты не замечал. Я всегда бесился, когда ты переводил стрелки на себя. “У тебя легче.” Легче? Я спал несколько недель с ножом в руке, потому что боялся. Боялся, что ночью что-то придет, убьет меня. Я засыпал, готовый к смерти, зная, что во сне что-то придет и убьет меня. А ты еще лгал, что видишь Галлюцинации. “Проблемы с агрессией? Пф-ф, у меня хуже.” “Галлюны? Херь, а вот у меня…” И знаешь что? Я перестал тебе говорить о себе. Что ты можешь сказать, если я спрошу, что ты знаешь обо мне? Ты ничего не сможешь сказать. Потому что я один момент я просто перестал рассказывать тебе о себе. Ты сам в этом виноват. Ты сам виноват в том, что игнорировал мои просьбы и мое состояние, не замечая, как я медленно сгораю. Так чего же ты сейчас стучишься в мою дверь, говоря “Хватит меня выгонять!”. Разве ты до сих пор не понял причины, золотко? Все ты понял. Притворяешься дураком. Но понял-то слишком поздно. Слишком поздно понял, что пренебрегая моим гневом и переводя все стрелки на себя, заставил меня сгореть. Выгореть. И ты не узнаешь обо мне ничего. Ты будешь всегда знать обо мне ровно столько, сколько я буду хотеть. А большего тебе и не надо. А большего я и не позволю. А большего ты и не требуешь. И тем более, я никогда не позволю тебе копаться во мне. Никогда не скажу. И никогда ты не узнаешь обо мне больше, чем я позволю. Слышишь? Ни-ко-гда. И ведь тебе всегда будет плевать на это. Даже тогда, когда ты прочтешь это. А я больше не боюсь. Не боюсь показывать себя. И скажу одно:

Я ненавижу, блять, тебя, Татищев так же, как люблю тебя.