des étincelles

на красном ковре остаются мокрые следы от ботинок и капли, срывающиеся с волос и пальто, а в ушах задерживается звон колокольчиков над дверью. свет в холле немного приглушён, — таких поздних гостей здесь встречают нечасто — играет тихая музыка, потому атмосфера не кажется такой же спящей и застрявшей во времени, как дождливая ночная улица. достоевские пальцы греют руку и сердце, когда тот стоит и бронирует номер на одну ночь. дазай сцепляет их пальцы и улыбается, когда им выдают ключи. в лифте фёдор целует его руку и почти тянется к губам под смешливое «здесь же камеры!» и звук открывшейся двери на шестьдесят восьмом этаже. просторный номер встречает их захватывающим видом из окна на ночную и искрящуюся ночными огнями йокогаму, которая сквозь стекло с дождевыми каплями кажется мерцающей новогодней мишурой. фёдор мысленно сравнивает эти тёплые огни со звёздами в чужих глазах. достоевский снимает с него пальто и убирает всё на вешалку у входа, подходит и обнимает со спины, укладывая голову тому на плечо и всматриваясь в чуть размытую картинку города за окном. стекло холодное от дождя и ночной прохлады, осаму чувствует его холод сквозь рубашку на спине, и это так приятно контрастирует с горячими губами на его шее, что еле слышный стук капель и тихий шёпот фёдора заглушают все мысли в голове, не оставляя там ничего. кровать мягкая и похожа на тёплое облако, и дазаю правда кажется, что он на седьмом небе сейчас, потому он вздрагивает и судорожно выдыхает, когда обжигающим поцелуем касаются его оголённых плеч. достоевский целует мягко, ненавязчиво, почти дразнит, но прохладные пальцы под рубашкой заставляют выгнуться и подставить шею под поцелуи, и по туманному взгляду осаму видно, что он и не думает жаловаться ни на что, сейчас ему нужно только одно.

touch me, yeah i want you to touch me there

карие глаза в тусклом свете ламп просят фёдора касаться. оглаживать пальцами плечи, зарываться в волосы, целовать каждый сантиметр кожи и плавить. осаму плавится, и это видно. тянется руками к чужой рубашке, почти дрожащими руками расстёгивает пуговицы, целует шею и закрывает глаза, отдаваясь в родные руки. знает, что не будет больно. знает, что может закрыть глаза и отдаться.

a night that they never forget

белое одеяло смято, шоколадные волосы растрёпаны на мягких подушках, а губы покалывает от поцелуев, но этого не хватает. дазай цепляется за чужие плечи, смотрит размыто-нежно, одними губами шепчет «люблю», точно зная, что достоевский поймёт, расслабляется в любви, что витает в воздухе, смешавшись с прохладой улицы. фёдор прижимается ближе, заставляя обвить его шею руками, заставляя краснеть и срываться на стон, но осаму чувствует, что дышит. вдыхает и рвано выдыхает в чужие губы, гладит тёмные волосы и прикрывает глаза от нежности, что чувствуется на всех уровнях. чувствует себя так, словно так и должно быть, словно здесь он и должен быть, словно здесь ему стоит остаться.

make me feel like i am breathing feel like i am human

достоевский накроет его одеялом и оставит поцелуй на лбу, засыпая рядом, когда за панорамными окнами небо потрескается рассветными лучами солнца.

again