Чёрный лист новой жизни

      Прошла неделя со смерти Сударя. Студия находилась во мраке и тишине. Ощущение, что даже это помещение оплакивала смерть такого важного члена КДМ. А люди, находящиеся на этой студии, ели приняли факт того, что он больше никогда не зайдет с яркой улыбкой на студию, и больше никогда не пойдет на балкон, со словами: "Я подышать!". Все на студии горько вспоминали Сударя. На студии ещё оставались его вещи, которые не успели отвезти родственникам погибшего. И многие вещи напоминали о нем. Для всей лиги, КДМ и Димы это было тяжёлой ношей и утратой. Все они долго горевали, и долго не смогут забыть его, а может и не забудут никогда. Отпустить отпустят, а забыть не смогут. Сударь оставил огромный и невероятный вклад в историю и жизнь канала. Он давно стал любимчиком у подписчиков, завоевал популярность на Твиче и Ютубе. И в итоге его жизнь трагично оборвалась в красивый и теплый летний день. Он многого не успел, но Никита зачастую был доволен жизнью больше всех остальных. "Мир забирает самых лучших и жизнерадостных людей, и зачастую трагично и несправедливо по отношению к этим людям". И так к сожалению всегда было. И Сударь был именно тем человеком, который не заслуживает смерти. Все дружно Лига и КДМ оплакивали потерю одного, но такого ценного члена их команды. Вместе они записали прощальный ролик. Все подписчики каналов Лиги и вся Лига оплакивали эту потерю, и провожали Сударя на небеса. Всем было невероятно тяжело. Ну а тяжелее всех было Эмилю. Всю неделю он не появлялся на студии. Только сегодня он пришел для того, чтобы снять ролик.       Когда он пришел почти все ужаснулись, у всех сердца сжимались от вида Эмиля. Синяки под глазами, видно сильный недосып, слегка покрасневшие глаза, убитый и пустой взгляд. В этом взгляде больше не было ничего. Он потух. И видно навсегда. От этого всем в окружении стало ещё больнее. Эмиль всегда был их кудрявым, ярким солнцем, что всегда светило. Но и солнце когда-то может потухнуть... И это случилось. Солнце потухло и больше не горело. Видно его слабость. Дима буквально не настойчиво, но уговорил его прийти на эти съемки. На них должны были быть конечно все. Это будут самые тяжёлые съемки из всех, которые когда-либо проводились. Тяжелее казалось и быть не может. Эмиль зашёл на студию тихо и молча. Дима перекинулся лишь парочкой слов и больше не стал трогать. Все видели состояние Эмиля. Он и слова не выронил. Зайдя на студию Иманов чувствовал, что все помещение до сих пор пропитано погибшим возлюбленным. Каждая вещь продолжала напоминать о нем. Настолько это сжимало его, настолько тяготило, что стресс переполнил его всего. Казалось, если кто-то подойдёт к нему и задаст банальный вопрос, он на него грубо наедет или вовсе оттолкнет. Эмиля окатила апатия, захватила его тело депрессия. Он толком не испытывал эмоции. Пока он чувствовал одну эмоцию. Боль. И больше ничего. Ему было плевать теперь на все, что происходит вокруг него. Для него ничего не имело значения. Первый день он провел в истерики боли. Второй в апатии и слезах. Третий в запивании боли алкоголем и упоение себя дымом. Четвертый снова в истерике. Пятый снова в захлебе алкоголем. В шестой апатия и самовред. Буквально в эти дни он не просыхал от боли, слез и алкоголя. Это все что ему оставалось. И ему уже было плевать на все. Придя на студию заранее, он просто молча отправился на балкон курить. И никто не стал его трогать, никто не шел за ним.        Зайдя на балкон Эмиль закурил. И вновь нахлынули эмоции воспоминаний. На глаза попалась забытая Сударем пачка сигарет. Обречённо Иманов быстро отвернулся и опустил голову вниз. На перила балкона мягко падали соленые слезы горечи. Эти слезы падали и растекались по перилам и рукам. На вид попался собственный шрам. Маленькая точка на ладони. И вновь нахлынули воспоминания...              *Воспоминание*       Вновь Эмиль и Никита пошли на балкон "подышать свежим воздухом". Вновь болтали о чем ни попади. Вновь чем-то делились друг с другом. Иманов делился своим тяжёлым прошлым, а Сударь слушал его и помогал ему. - Ну, травля это тема тяжёлая лично для меня, я сталкивался с травлей ни раз. - перешли они плавно на тему травли. И Эмиль поделился этим опытом. - Серьезно? Травили? За что? - с неподдельным удивлением спросил Сударь и посмотрел на него удивлённым взглядом. - Да за что попадется. Внешность, волосы, увлечение, успеваемость. За все. Часто били, избивали. В общем жизни мне не давали в школе. Не в начальной школе ни в средней, что уж там о старшей говорить. Били, избивали толпой, рвали блокноты и тетради. Топотали вещи. Всячески издевались. Как-то раз даже в больницу попал, помню как мать перепугалась. - Эмиль все это спокойно рассказывал. Никита в шоке слушал. Они стояли совсем близки друг к другу. Невольно Сударь опустил руку с сигаретой именно туда, где была ладонь Эмиля. Горящая сигарета уткнулась в мягкую, смуглую кожу, шипя и прожигая. На это Эмиль очень недовольно зашипел, словно кот и одернул руку. Удивительно, но больше толком звука он и не издал, хотя это должно быть довольно больно. Это все пришло в голову к Сударю с осознанием. До него дошло, что это сделал он. Он быстро выкинул бычок и взял руку Эмиля в свои большие и теплые. - Блять... Вот чёрт... Черт меня побрал... Твою же... Эмиль, прости ради святого Христа. Прости дурака молю. Вот идиот. - быстро приговаривал в лёгкой панике Никита и осматривал ожог, который сделал. - Я не хотел, честно, по инстинкту произошло! Боже, стоит курить в расстоянии от людей, прости, пожалуйста! - Ничего... Все нормально Никит. - также спокойно ответил Эмиль. Он всего лишь немного привился и шипел. А в основном был спокоен, нежели Сударь. - В смысле нормально?! Я тебе руку прожёг! Бог ты мой! - на крики Сударя прибежал Дима. А после оба побежали за аптечкой. Они помогли Эмилю с ожогом и ещё очень долго Сударь на коленях извинялся. А Эмиль даже не был зол на него. Он лишь каждый раз с улыбкой говорил: "Все нормально, ничего страшного".              *Конец воспоминания*       Иманов чувствовал как на этот маленький шрам падали его слезы. Такой маленький шрам, а такой значимый для него. Этот шрам никогда не приносил ему боли, как другие. Но сейчас, он делал больнее чем все взятые шрамы у него. Он напоминал ему о Сударе. Было ощущение того, что его распирает от душевной боли и вот-вот он готов разорваться на маленькие кусочки. И ничего не останется. Такая непереносимая боль. Говорят счастливые воспоминания не могут доставить боли... Разве это так?... От этих ужасных чувств боли, паники и горести хотелось исчезнуть. Он сделал глубокий затяг, и лёгкие парня наполнились едким ядом. Это единственное, что могло ему помочь в таких ситуациях. Но почему-то это не сильно помогало. Становилось больнее. И наверняка потому, что курили они с Сударем всегда вместе. И снова он захлебывается в собственных слезах. А они ещё не начали снимать прощальный ролик с обращением каждого. Он даже представить не мог как будет дальше. Он не представлял не то что сегодня будет, он не представлял как дальше будет жить. Иманов просто потерял веру во все, что он делал, что творил. Есть несколько стадий принятия горя. И Эмиль застрял на втором и третьем. Между не осознанием и осознанием. Все для него теперь было неважным и таким пустым. Больше не было смысла во многих вещах. Как ему дальше жить? Все эти мысли, воспоминания и образ Сударя, мелькающий в глазах, не могли его оставить. Он утопал в слезах и задыхался в них. На руду хотел выйти вновь яростный крик отчаянья. Но лицо лишь застыло в искажении крика истерики. Но выходила из него пустота. Самый сильный вид боли, это безумственный, но беззвучный крик. Самое ужасное, что можно на себе почувствовать. И все это потому, что ты не хочешь, чтобы другие видели твои слезы. Вновь начали дрожать руки, они схватились за волосы и вновь сжали из с безумной силой. И вновь это ощущение. Беспомощность. Одиночество. Боль. Почему так случилось?... Почему все не могло быть иначе?...       Простояв так на балконе сорок минут, Иманов собрался с мыслями, выпил успокоительное и вышел из балкона. Лига уже потихоньку записывала ролик. И конечно все окружающие видели Эмиля. Они заранее решили, что лучше ему быть последним. И вот так скоро подошла очередь Эмиля. Надо было собраться. - Эмиль, готов? Или тебе может время дать?... - неуверенно, спокойно и тихо сказал Дима парню на ухо, подойдя со спины. Невольно Эмиль вздрогнул. Все тело передёрнуло. Тяжелый нервный, дрожащий вздох. Зажмурил глаза... Раз... Два... Три... Собрался. - Угу. Да. Готов. Все нормально. - холодно и просто ответил Иманов. Масленников видел нервоз, все понимал. Поэтому слегка похлопал по плечу. - Ладно, пошли значит. - Диме было очень жаль вытаскивать куда-то Эмиля и заставлять его где-то сниматься. Он ведь знал что человеку тяжело. Из-за этого он даже чувствовал себя виновато. Но вины не было его. Да и не было вины ни на ком из здесь присутствующих. Все они включая погибшего Сударя, стали жертвой этих злых и ужасных обстоятельств. А это ещё ужасней, осознавать, что все решил один несчастный случай и чистая случайность. Ведь если бы Сударь выехал раньше, или позже, этого бы не произошло. Вот что всех разъедало изнутри. Но ничего с этим не сделаешь. Эмиль сел снимать свою часть ролика. Он должен был сказать свою речь. " Соберись... Нужно всего лишь сказать речь... К тому же... Я ведь и не врать буду... Можно говорить от чистого сердца..." - подумал Эмиль перед началом съемки. Раз, два, три, начали. - На самом деле... Об этой трагедии я узнал самый первый... Просто сидя в телефоне, ожидая его как всегда на студии, увидеть новости об аварии, где он и погиб... Это... Для меня это ужасно тяжело... Сударь был тем человеком, благодаря которому я смог ужиться в Лиге... И... Он был для меня самым близким другом... Это был человек, который готов за тебя горы свернуть и пойти с тобой на край света... Все это для меня невыносимо тяжело... Сударь... Честный парень... Я в этом вновь убедился... Он обещал, что унесет мои секреты с собой в могилу... И... Он сдержал обещание... - в момент выступили слезы. Он немного отвернулся, потер глаза и вытер слезы. Он поднял голову наверх вдыхая воздух, чтобы успокоиться и не дать волю слезам. - Я никогда не мог бы подумать, что это произойдёт так скоро... Он всегда говорил что переживет нас всех... Он был самым счастливым из нас... - с печальной улыбкой и уже вновь поступающими слезами на глазах сказал Иманов. Он говорил тихо, это сразу давало понять, насколько тяжело ему говориться. - Сударь всегда держал нас на позитиве и настрое... Он порой выматывается до невозможности... Уставал невыразимо сильно... Но... Он продолжал нести радость всем нам и своим фанатам... - Эмиль больше не мог сдерживать слезы. Он продолжал смотреть в камеру. И прямо в кадре он дал волю слезам. Они мягко потекли по щекам Эмиля, губы подрагивали. И вновь он отвернулся. Без каких-либо сомнений, позже, с этим моментом будет очень много грустных Эдитов. Подписчики также разделяют эту боль с ними. Больше 10 миллионов людей ее разделяли. В кадр вошёл Дима, обняв парня, а следом за ним и вся Лига. И в итоге вышел трагично красивый кадр, который даже не планировался. Да и пускай он будет. Вместе с плачущим Эмилем, слезы разделяли все. И в безмолвной тишине они обнимались. Им не нужно было слов. Вся поддержка шла от сердца и прямиком в душу. Но к сожалению, это лишь временно успокоит болящее сердце Эмиля.       Съемки завершились. Дима распустил всех по домам. Эмиль быстро уже хотел выбежать из студии, но ему на глаза попались вещи Сударя. А именно красная бандана и кулон. С новыми наворачивающимися слезами он схватил бандану и кулон, и он выбежал из студии. Со слезами вернулся в уже пустую квартиру. С Алей все кончено. Но Алия его прекрасно поняла, и они остались друзьями. Пустая квартира, серая, пропитанная болью Эмиля. Со слезами он просто достает бутылку виски и начинает пить из горла. Уже не важно ничего. Скатившись по стене с бутылкой в руке он с истерикой спустился вниз и зарывшись в руки начал реветь. Безостановочно реветь. Хоть он и дал себе клятву, не плакать, он рыдал и кричал. Было плевать на принципы и морали. Хотелось исчезнуть. Его переполняла боль, убивающая его изнутри. Все тело дрожало, ныло. И с каждой секундой он напивался сильнее и сильнее. Лишь бы уйти в забвение и ничего не чувствовать. Уж лучше ничего не чувствовать, нежели терпеть эту боль. Час, два, три он вновь напился. Боль не уходила. Вновь в порыве он достал перочинный нож. И начал резать руки. Резать их с особой силой и скоростью. Через минуту второе запястье было все в ранах, из которых сочилась алая кровь. Физическая боль не могла заглушить моральную. С каждой секундой замах над запястьем, и с каждой секундой новый порез. Раны жгло, запястье горело. На пол падали капельки крови. Эмиль утопал в слезах и крови. Кружилась и болела голова. С тяжестью он встал, отбросил бутылку и еле дошел до ванны. Он опёрся руками о раковину. Взглянул в зеркало. В отражении он видел убитого горем человека. Взъерошенные, кудрявые волосы, потухшие и покрасневшие от слез глаза, и синяки под ними. По запястьям стекала кровь. Стало больнее. Он опустил запястья под поток холодной воды. Боль пронизывала запястья, с недовольством Иманов шипел. Перебинтовав кое-как руки он упал на кровать и ушел в забвение. Он провалился в глубокий сон. Ушел в Царство Морфея. Ещё немного, и он дойдет до состояния Нирваны. Чёрный экран и наконец свобода от мыслей...              * Неделю спустя *       Протекла незаметно ещё неделя. Должны состояться похороны. Эмиль надел черную рубашку, брюки. Так как уши были проколоты, вставил черные сережки. Он посмотрел на себя в зеркало. Не лучший внешний вид. Только из-за лица он такой. И не удивительно. Как ещё должен выглядеть человек, который потерял свою любовь и самого близкого человека. Расчесав свои длинные кудряшки, он заплел их в хвост. С тяжёлым вздохом нарыл в аптечке успокоительное. Взяв самую максимальную дозу которую можно принять за раз, он выпил залпом таблетки. Оперевшись руками на стол и опустив голову собирался с силами и духом. Поднял голову, бегом оглянул комнату. Взгляд упал на кулон Сударя. Иманов медленно подошёл и взял кулон в руки. Это был один из любимых кулонов Сударя. Железный клык волка. Как у персонажа фильма "Майор Гром: Чумной Доктор". Как же Эмиль обожал этот фильм, а ещё обожал обсуждать его с Никитой. С тяжёлым дрожащим вздохом руки невольно сдали в кулаке кулон. Он надел на себя этот кулон. Пусть останется с ним. После он взял с собой все нужное и сумку, Эмиль вышел из квартиры и направился на место встречи. Парень дошел туда быстро. Там был ожидающий его Дима в черной водолазке, плаще и черных джинсах. Они оба поздоровались и в тишине поехали на кладбище. Никогда бы Эмиль не подумал, что окажется на нем так рано. И вот проходит все действие. Иманов стоит у могилы, как и все те, кто пришли на похороны. Гроб опускают в яму и закапывают. Пока успокоительное хорошо работало, и он держал себя в руках. Ещё минут 15 все стояли у могилы и оплакивали погибшего. Через какое-то время все начали расходиться. Один за другим люди уходили в печали. А Эмиль продолжал стоять у надгробия. Масленников долго ещё простоял рядом с ним. - Эмиль... Тебя подвезти? - через время тихо спросил Дима. Это вырвало Иманова из пучины мыслей. - Нет, нет. Поезжай. Я останусь. - тихо и монотонно ответил парень. Конечно же Дима все понимал. Он вскоре тоже тихо удалился. И вот, Эмиль остался наедине с надгробием и собой. Соленые капли вновь потекли по щекам. И снова порыв слез. С тяжестью он буквально упал перед надгробием на колени, закрыл ладонями лицо и заплакал. Не может успокоительное действовать так долго. - Ну почему?... Почему все так??... Почему ты меня оставил??... Я не хочу быть один! Не хочу!... Я тебе ведь ещё столько не сказал!... Я не сказал самого главного!... - в порыве слез кричал Иманов в пустоту, обращаясь к могиле умершего. - Я ведь люблю тебя! Я люблю тебя, Никита! Я не смогу без тебя! Почему ты меня оставил?!... - с безумным криком кричал Иманов. И слышали его как казалось только вороны и деревья. Пустое кладбище, в такую серую погоду, и тишина вокруг. Опять эта звенящая в ушах тишина. - Ну за что?! Скажите мне, за что так со мной?!... Почему я вновь теряю дорогих мне людей??... Почему этот мир так жесток?!... Почему в мире есть ужасные твари, что отнимают жизни у людей?!... - кричал что есть мочи Эмиль. В голос рыдал. Если бы не тот водитель... Все было бы иначе... Громкие всхлипы, слезы и уже немного хрипящий голос Иманова. Минут 20 он плакал вновь. И с тихими слезами после истерики вновь повторил слова, которые не успел сказать. - Я люблю тебя, Сударь... - безмолвная тишина. Ни что кроме всхлипов парня не могло нарушить тишину. Как вдруг сзади себя он слышит родной, знакомый и настолько желанный голос с заветными словами. - Я тебя тоже люблю, Эмиль.