Путешествие света в мире теней

Оболочку света, полностью насыщенную светлой энергией, окружали повсюду темнота и её тени. Чёрные цвета, словно густой мрак глубокой ночи, окутывали с ног до головы светлый образ, стоящий посреди чёрного пути. Светлая душа, которой не повезло оказаться среди полного мрака мёртвого мира, погибала заживо от невыносимого количества тьмы вокруг, которая с каждой секундой пыталась пробраться сквозь жёсткие рамки внутреннего мира. Как будто бы поглощала все внутренности, она давила своим мраком на самое дно рыхлой земли, впечатывая вниз обмякшее тело. Хотелось как можно скорее дать волю крыльям, которые болезненно ныли за спиной от давнего безделья. Хотелось взлететь ввысь и парить среди воздуха, рассекая густые облака, но чёрный мир вокруг, состоящий из давящих теней цвета, не давал возможности вольно оглядеться по сторонам, выискивая правильный путь. Хлипко стоя на шатающихся ногах и смотря пустым взглядом вдаль дороги, ведущей прямо в никуда, безнадёжно и с искрой былого отчаяния, светлый силуэт спокойно выпрямил спину и расправил белые крылья, вяло подняв голову, и продолжал слепо смотреть вверх. Отдалённо увидев лишь тёмные пятна да пустое небо, постепенно темнеющая душа смело протягивала руку навстречу неизвестности, не боясь утратить что-либо сейчас. Белая энергия тут же охватила пространство возле высоко поднятой руки, освещая своим светом давно скопившийся мрак этого места. Сияя изнутри, ничем не омрачённая оболочка сущности продолжала идти вперёд — навстречу неизвестности, пытаясь отыскать хоть какой-то свет среди бездонного моря чёрных красок. Тянущаяся атмосфера тёмной энергии обволакивала глубинный свет, который питал хрупкую суть души, неспешно разрушая внутренний мир чистых красок. Хотелось задохнуться от переизбытка удушающей боли и негатива, ведь окружающая местность полностью поглощала жизненную энергию души. Размеренная ходьба вдоль пустынной дороги, которую едва было видно, утомляла больше всего. Ни одного места, которое было бы знакомым или же комфортным, на пути не встречалось, так почему же всё вокруг казалось таким чуждым? Что за мир вокруг? Приглушённые звуки, ускользающие образы деревьев и других сущностей. Всё это сливалось воедино, образуя лишь один сплошной комок тёмной энергии, которая постепенно просачивалась сквозь плотные нити души, которые всяко сдерживали её. Они очерняли, они порочили то, что было внутри. Они убивали. И ощущать это было невыносимо, словно удары тока, которые снова приводили в сознание, тут же возвращая в реальность. Тяжёлая аура тёмного мира съедала заживо остатки живой плоти, словно убивая внутри вольную натуру человека. Белые крылья мелко дрожали от морозного ветра, который словно терзал спину тысячами ударов ножа, остро вонзая лезвие в живую плоть. Пустые улицы, чёрные дома, наполненные мёртвой энергией, которые никогда не станут одним настоящим домом для светлой души, окружали одинокий белый силуэт среди всего мрака. Чуждый мир темноты и вечной ночи неприветливо встречал светлую душу в своих владениях. Мир, что никогда не знал светлой энергии, притягивал её к себе, словно магнит. Это придавало уже знакомой боли ужасный, рваный вкус металлической крови. Стойко держаться на ногах и дальше становилось всё труднее, словно боясь упасть в любой момент, отдавшись глубокой ночи без сто́ящего боя. Боль в висках постепенно перетекала в другие части тела, делая их онемевшими и слишком чувствительными к любым внешним раздражителям. Хотелось закрыть глаза и полностью раствориться в удушающем мраке вокруг, позволив ему завладеть телом и крупицами здравого разума. Неспешные шаги с каждой секундой замедлялись всё больше и больше, утаскивая в странные места этого, судя по всему, покинутого города. Предательское желание ослабить нити души, чтобы впустить во владения чёрную энергию, от каждого миллиметра плоти и до самого конца очерняя белое, переполняло опустошённый разум. Словно уничтожая то, что так долго было внутри, принося никогда не виданную апатию, не присущую до этого. Словно яд, который питал новоиспечённое тело, захватывая неясное сознание в свои тиски. Тишина громко разрывала опустошённый разум на части, твердя молчаливые слова в немом крике, и лишь одной ей был понятен их смысл. Контроль над своим телом постепенно угасал, словно единственная звезда в мире теней, полностью руша последние надежды на спасение мёртвого мира. Глотку небрежно сдавливал немой крик, пытаясь хоть как-то почувствовать резкий звук рваного хрипа, и лишь дуновение ветра, который чередовался с тихим шелестом травы, смогло перекрывать собой бесстрастный голос, которого не было слышно. Слёзы мерно подступали к влажным глазам, грозясь в любой момент пуститься вниз, поведя за этим отчаянную истерику. Не имеющие смысла, навязчивые мысли заполняли разум также быстро, как новоиспечённая боль в суставах. Как много удалось пройти, и насколько далеко? Неужели вокруг так и не найдётся истинного света, который когда-то был внутри души? Вымотанное тело отказывалось идти дальше, останавливаясь через каждый шаг. Серые руки, которые когда-то были наполнены истинным светом, едва подрагивали от оставшейся энергии в них, а онемевшие ноги всё больше подкашивались под конец пути. Чёрная темнота полностью охватывала безжизненную тусклую плоть, забирая её к себе в удушающие объятья медленной смерти среди чуждого всему мира. В последнем размеренном шаге колени хрупко подкосились, и почти безжизненное тело упало на твёрдую землю, выбивая этим весь оставшийся воздух. Заполненная пустыми мыслями голова обречённо посмотрела вверх, надеясь увидеть хоть что-то за долгое время пребывания в чистом мраке. В глазах то и дело мелькал едва видимый серый цвет тёмных бликов, который позже превратился в маленькие клочья отдалённого снега. Белые точки каждой уникальной снежинки так же легко спадали вниз и запутывались в белых волосах, становясь одним целым. Впервые за всё время пребывания здесь в этом месте встретилось хоть что-то, что излучало видимый цвет. Серые глаза преисполнились долгожданного блаженства, ведь в удушающей тьме наконец появилось хоть что-то светлое. То, что дарует надежду. То, что заставляет бороться. То, что заставляет жить дальше.