Пламя

      Невысокое солнце освещает Бравлтопию своими ослепительными лучами, мягко падающими на головы всех обитателей островка, а звонкие океанские волны, не находящие себе покоя ни на минуту, бережно окутывают кусочек земли. «Тихая гавань» - вроде, отличное описание для этого места, однако «ослепительным» и «звонким» здесь можно назвать каждый уголок живой маленькой «вселенной»: музыка всех жанров со всех концов, гулкие разговоры даже о вещах за пределами островка, неутихающие боевые крики самых бойких и громогласных бойцов, пролетающие по земле и воздуху мопеды на мимолетной скорости, готовые ненароком врезаться в первого встречного – и это лишь часть того, что первое бросится в глаза по прибытии сюда. Игра, в которой присутствуют все звезды и гиганты арены, далеко не показывает всех прелестей места и его жителей, но поверьте: здесь просто уйма открытых людей, желающих разделить хотя бы крупинку своего быта, выходящего за наши рамки понимания. Желающих показать, чем они живут.       Например, на местной арене и за ее пределами невероятно популярна одна из самых харизматичных и дружелюбных команд - так называемое, «Мексиканское трио». Ребята горят желанием хотя бы ненадолго вернуться на Родину со своим пламенным «приветом». У них нет возможности много взаимодействовать с внешним миром, а уж тем более - лично, но они знают, что дома их с нетерпением ждут. После очередного громкого матча, в котором они вновь смогли достичь высоких результатов и показать себя во всей красе, они получили приличный гранд, который все трое решили потратить на свою заветную мечту.       Наши герои разгребли пару выходных для себя, чтобы наконец без спешки придумать такое шоу, от которого у каждого челюсть повиснет! За несколько месяцев у них скопилось море идей, которые нужно было непременно обговорить и реализовать. В этот день Мексиканская эстрада была перекрыта для посторонних глаз и ушей, чтобы никто лишний раз не отвлекал - теперь вся площадка готова для репетиций. Ох, шоу будет… - О-О-О! Погоди, здесь же у нас вообще куча места! Давай забацаем на задний план огненное кольцо! Прикинь на лопасти вентилятора несколько факелов приклеить! - Эмбер в своем репертуаре: неугасающие речь и мимика, неограниченная сила кроется в буйном и простодушном сердце. Она, стоя напротив маленького раскладного столика, что-то со всего размаху малюет на широкоформатном листе белой бумаги.       Да, на сцене эстрады происходит самый что ни на есть мозговой штурм. Обсуждения на бурном испанском вскружит голову любому, кто придет сюда хотя бы посмотреть. Поко с большим участием наблюдает за резкими движениями девушки, и сложно не разглядеть, как от ее вдохновенных порывов у него ни на шутку разгорается такое же богатое воображение. Разумеется, первая реакция музыканта на огромный кривой круг на весь холст не заставила себя долго ждать. - Воу... А обязательно кольцо из огня? Как мы со спины за ним уследим? - сказал по делу с беспокойством скелет, не раз попадавший под яростные языки пламени во время своих выступлений. С огнем у него игры не ладятся, поэтому тот старается мягко увести Эмбер от рискованных мыслей. - Да почему нет?! Приклеим на литр клея и несколько мотков скотча! - все еще стоя над Поко и эмоционально раскидывая руки врозь, разочарованно проговаривает барышня с медленно утихающим вихрем на голове. Однако в один миг пряди волос будто снова встали торчком, как огонь из газовой горелки. - А, стой-стой! А если это будут керосиновые лампы? И красиво, и стильно, и безопасно! Тут-то что пойдет не так?       Задумчивый взгляд скелета останавливается на столе с будущим ведро-агрегатом, а потом - перескакивает на Эмбер. И так по несколько раз, пока в его голове один вихрь мыслей сталкивается с другим. Как же все реализовать? Безопасно и эффектно? Одной рукой он крутит карандаш, поправляя мимолетно сползающее на глаза сомбреро, другой – барабанит костлявыми фалангами пальцев по столу со схематичным планом сцены. - Так, подруга. Подожди, - резко вырывается из цепких размышлений Поко, в один момент осознав, что он сам окончательно запутался. - Все запишу, - на полях листа начинает образовываться список идей. Последняя строчка дописана, и оба безмолвно сидят над несчастным планом: ощущение, будто кто-то из них с минуты на минуту вскрикнет: "Эврика!" - и дело пойдет в гору. Но это кольцо... Что с ним можно придумать?       Долго ждать не пришлось. Вдруг глаза музыканта загорелись: в черепушке зародилась идея. – Бинго! Мы можем отыскать кучу ламп и расставить их по краям сцены, чтобы они, типа, выстраивали к тебе линии. А кольцо - обмотать гирляндой и рисунок какой-нибудь сделать, - Поко подкрепляет каждое свое слово быстрым рисунком: огромный светящийся круг Эмбер, к которому «в поддержку» идет с двух сторон ряд маленьких кружков, как бы делающих центр еще важнее. - Так и огонь у тебя, и внимание зрителей!       Девушка во время объяснений, не отрывая глаз от листа бумаги, ищет рукой свой затерявшийся где-то стул. Она внимательно слушает друга, представляя, как этот самый кружок-обруч становится все ярче и ярче на сцене. - Да-а… - коротко промямлила еще малоопытный, но неимоверно воодушевленный будущим выступлением артистка-факир. Эмбер находит под рукой то, что искала, и медленно опускается на сидение. Пока она стояла, ее волновал какой-то очень важный вопрос, который она на секунду забыла. Усевшись и немного подумав над таким планом сцены, она наконец вспомнила. – Блин, слу-у-ушай… А глотание пламени, как думаешь, как лучше будет? Того...       Только Поко успел почувствовать радость за нахождение компромисса, а тут!.. - Г-глотание пламени?! - непроизвольно вырвалось из-за его зубов. Складывается ощущение, будто его глазницы визуально стали круглее и больше. В воображении рождается зарисовка, в которой под веселую струнную музыку Эмбер от волнения резко опускает не так факел в рот. Глаза-огоньки резко расфокусировались, глупо разбежавшись в стороны. Поко встряхивает голову, откидывая черные мысли прочь, и возвращается к диалогу. - Стоп-стоп-стоп, ты отрабатывала до этого? - Не-а, но вот как раз шанс!.. Ты же сможешь меня в случае чего подлечить? - абсолютно невинно и немного со стеснением спрашивает Эмбер, чувствуя, что скелет на такую авантюру по-любому не пойдет.       У скелетов глаза не могут ошарашенно расширяться, а поднятые на самую макушку брови и вовсе не имеют места быть. Вместо этого повисшая челюсть затихшего музыканта показывает широчайший спектр эмоций. Поко, поняв, что сейчас похож на самого серьезного и озабоченного взрослого в мире, моментально подпирает рукой подбородок и прерывает тишину. - Извини, Эмбер, но я просто... В шоке! Ты знаешь, я поддержу и вылечу любой ожог! Но ты точно уверена? - Что-то теперь не очень... - моральный дух девушки слегка утих, хотя Эмбер не хочет бросать попытки научиться трюку мечты. - Но, блин, а как иначе учиться? Я всегда хотела понять, как это делать! - руки девушки, не раз терпевшие ожоги, сложились в маленький замочек и протянулись в сторону сомневающегося Поко. А чтобы точно получить необходимый эффект, ее глаза, наполненные досадой и грустью, устремляются прямиком в его глазницы. - Я подготовлю все-все-все, отработаю по сто раз! Ну-у-у-у! – просяще продлевает Эмбер, дожидаясь хоть какого-то ответа.       Лекарь совсем загнан в тупик. Он уже собирается возразить и высказать все аргументы против этой опасной затеи, как вдруг, на его счастье, «Кулак Ярости» показывается на горизонте. Ребята так заговорились, что и забыли про ожидания своего товарища: они думали, что он вот-вот подойдет, ведь ему свойственно врываться с небольшими опозданиями на совместные встречи. Но что-то определенно пошло не по плану.       Девушка заметила, что скелет зачем-то наклоняется немного вперед и пристально вглядывается куда-то за ее спину. Причем сначала вглядывается с неподдельным удивлением, а позже - каким-то напряжением. Эмбер взволнованно оборачивается, заведомо зная, кто ее там ждет. - Примо! На огонек забежал, мы тебя заждались! - Эмбер рванулась прямиком к нему, спрыгивая со сцены больше ее роста, и подбегает к силачу с неизмеримым оптимизмом и энергией. - Пойдем! Нам столько надо тебе рассказать! - она заканчивает свою фразу и ожидает восторженных кличей, крепких дружеских объятий, легких ударов по плечу... но ничего из этого! Никакого отклика! Лишь гнетущая и поддавленная аура вокруг Эль Примо, его безэмоциональная походка дали понять, что произошло ужасное. - Эмбер, не сейчас. Лучше пойдем на сцену, - прозвучал до неузнаваемости басистый голос, еле как доходивший до недалеко стоящей сцены. Здоровяк даже не думает останавливаться и продолжает подбито идти к своей цели. - Эй, ты чего? - видя издалека горькую физиономию кузена за маской, Поко расчищает себе путь, медленно отодвигая от себя легкий столик с богом забытым планом, и готов вот-вот спуститься к товарищам. В один момент, взгляды кузенов пересекаются, и это заставляет Эль Примо наконец встать, как вкопанного.       Силач будто хочет развернуться и бросить все на полпути. Он переключает свое замутненное внимание с обеспокоенного Поко на не менее недопонимающую Эмбер: он знает - в их душах звенят самые настоящие колокола тревоги. Поэтому, недолго потупившись в землю и вздохнув, он пересиливает себя и на втором дыхании ускоряет свой шаг. - Да что с тобой? Ты совсем на себя не похож! - Эмбер начинает додумывать самые разные причины, по которым ее самому любимому танку стало настолько печально. - Унизил кто?! Обидел? Обделил? - продолжала она перечислять в надежде, что на что-нибудь из этого Примо хотя бы поднимет голову, пока они идут к подиуму.       Но молчаливый собеседник не собирался раскалываться и только быстрее уходил от нее вперед, сжав свои кулаки в крепкие два гранита. Невероятно сложно держаться, когда кувшин и так наполнен до краев. Он прикладывает все силы, чтобы не начать снова крушить все вокруг себя и не напугать близких.       У Эмбер появляется много не самых приятных догадок. Навязчивые чувства угнетают все больше изнутри артистку. Насупившись, она нетерпеливо перегоняет силача и, юрко пропрыгивая по лестнице на сцену, оказывается рядом со вставшим столбом гитаристом. Девушка хочет спросить его, что здесь вообще происходит, но, когда они оба переглянулись в поисках ответа на тот же вопрос, им стало ясно: никто ничего не понимает.        Эль Примо уже преодолел половину лестницы, но каждая следующая ступень становится для него все тяжелее. И чем ближе он подходит, тем тоньше Поко ощущает каждую накопившуюся на его душе эмоцию. От такой необъятно мощной смеси у него аж вскружилась и заболела голова. Не теряя ни секунды, скелет трогается с места и решительно подходит к здоровяку.       Так кузены оказываются в шаге друг от друга. Неожиданно для них обоих всё, что находится вокруг них, уходит на второй и третий план. Примо, стоя на последней ступеньке, по-настоящему боится взойти на сцену к Поко. Он думал, что раз уж ему известно, что это скоро случится, - значит он был готов к такому исходу. Он знал, что рано или поздно нужно будет это сказать. Но никак не сегодня… Не так. - Только что из больницы звонили… - Примо не может это говорить так сухо и безразлично, как это делают подготовленные люди по телефону. Его голос и губы дрожат в попытках выговорить то, что необходимо. - Мамы больше нет. Хлипкие ступеньки под ногами старшего брата вот-вот проломятся под огромным грузом. Казалось бы, сложнейшие слова были сказаны. Но подступает холодный пот. Беспокойство сковывает сердце. Голова идет кругом. Он правда сказал это вслух.       Череп скелета будто пронзила пуля. Он похож на замершего немого актера, который забыл весь сценарий. Поко стоит на сцене и медленно вспоминает каждый акт: недавняя встреча с ослабшей матерью, предпосылка к ее скорому уходу из незамысловатого сюжета, подготовка к следующей драматической постановке. Но о времени и месте не было ни слова. Скелеты не могут ни плакать, ни искривить лицо. Только застывшая поза. Затихшие стуки костей. Маленькие огоньки в округленных, пустых глазницах. - Что? Но… Как? - он, как маленький осиновый листик. Такой же оторвавшийся и потерянный. Как? Она же только пошла на поправку. Они же должны были успеть. – Не верю... Почему?       Этот вопрос не покидал и Эль Примо. До того, как выйти из дома, он в ярости наорал в трубку на дежурного врача и доходчиво разъяснил, что нужно проверять данные, прежде чем говорить подобное. Телефон улетел в стену, вся мебель в комнате перевернута с ног на голову, стоявшие на столе фоторамки разбиты вдребезги. Он не верил и до сих пор не может поверить в то, что тетя ушла так рано. Она была для него, как мать. Самой важной женщиной в его жизни. Еще месяц назад семья строила планы. Все думали, что скоро будут праздновать ее выздоровление. А теперь парни поедут домой, чтобы отпраздновать ее уход в лучший мир.       Силач команды уже на грани: обильные слезы подступали к горлу, и он уже совсем не знал, куда себя деть. Понимая, что больше нет смысла сдерживаться, он, снимая с лица давящую маску, переступает через последнюю ступень и заключает младшего брата в крепкие объятия, всхлипывая, как маленький ребенок. Немного так постояв и прочувствовав, что им совсем ничего не угрожает, всхлипы переливаются в неконтролируемый плач.       Поко не движется и не издает ни звука. Весь сценарий прокручивается снова и снова. Снова и снова, пока тот отчаянно ищет ответы на свои вопросы. Пока хочет выплеснуть свое негодование. Злость. Они должны были успеть. Он мог остаться и еще с ней побыть. Он мог предотвратить ее смерть. Нет. Ложь. Это не может быть правдой. Просто не может.       И лишь море горя смогло вымыть из головы Поко все лишнее и вытащить его из замкнутого круга: Примо не отпускает из дрожащих объятий маленького скелета. Тот медленно приходит в себя: в темных глазницах вновь загорается жизнь. Грустный, слабый огонь, который должен был гореть ради них обоих, а не ради очередных гневных мыслей в свою сторону. Очнувшись в реальном мире, в объятиях близкого, который не меньше нуждается в ком-либо, чем он сам, лекарь не думая обвивает его в ответ тонкими руками и кладет свою голову на плечо силача. Мешающее, огромное сомбреро падает с черепушки и приземляется прямо у ног парней, рядом со знаменитой маской.        Им не впервые терять кого-то из жизни. Преодолевать самые нестандартные и тяжелые невзгоды. Ликовать и горевать. Они снова стали друг для друга жизненной опорой. И снова придется проходить через это.       Эмбер стоит в ошеломлении. Ее огненный пыл совсем стих. В Мексике нормальны обряды захоронения, и часто можно стать частью праздничного шествия в честь умершего, но это не готовит ни к чему такому... Беглый взгляд падает то на сломленного силача, до этого веселившего своих друзей, подкидывая их вверх, как перышки, то на затихшего скелета, вселявшего ежесекундно дух праздника и музыки в каждого. А теперь вокруг витает тишина, похожая на душащий, тяжелый дым от только что зажженной спички. Эмбер не хочет стоять в стороне. Но даже мысленно рвясь и обнимая своих парней, она не может сдвинуться с места. Ведь сделать шаг такой неуклюжей барышне - разжечь и так тяжелую до невозможности обстановку. Но как сейчас им?.. - Ребят... - слышится встревоженный, робкий голос девушки. Он, как громкий треск сырого поленья в тиши. Как мимолетный шум, пролетевший мимо ушей. Уверенность в своей безнадежности все больше проникает в сердце девушки. - Ну же!.. - она произносит это с отчаянием, как молитву, желая хоть как-то помочь. Секунды растягиваются на часы. Гробовое затишье становится, как пытка. Нерасторопность - ключевая черта неудачливой артистки. Но Эмбер больше не может так долго смотреть на поникших духом товарищей. После перебирания всех возможных вариантов, девушка нервно заглатывает ком в горле и делает шаги в сторону затихших друзей. Неспешными движениями, без лишнего шума, она подходит к ним и нерешительно закидывает свои руки им за спины, совсем легонько обнимая их. Ей страшно - она переживает, что сделает так еще хуже, поэтому не осмеливается сказать хотя бы слова им.       Сломленные братья никак не ожидали поддержки со стороны. Плач Эль Примо стих. По их грустным лицам нельзя было сразу сказать, что этот смелый поступок как-то тронул их, но, погодя несколько секунд, они начали преобразовываться прямо на глазах. Губа Эль Примо дрожит пуще прежнего, а в тусклых, карих глазах открылся новый слезный резерв. Он резко загребает к себе в объятия девушку и зажимает любимых, да так крепко, что у них еще чуть-чуть - и глаза из орбит повылетают. Вроде, здоровяк хочет что-то сказать, а вроде – ему больше нечего. - Спасибо, - голос Поко был неузнаваем. Кроткий и тихий, он берет на себя инициативу и свободной рукой ненавязчиво захватывает подругу за плечи, давая ей понять, что она уже стала частью их небольшой семьи.       Эмбер по-настоящему сложно дается быть такой же хорошей опорой, как ее парни. Но она чувствует, как им сейчас не легко. Новые слезы тяжеловеса стали для нее последней каплей. - Все будет хорошо! Со всем справимся, слышите? Как-нибудь мы точно организуем такой концертище! - намокшие глаза Эмбер закрываются, и она обнимает братьев еще крепче. Бесконечный огонь никогда в ней не потухнет.       И, все же, лекарь не выходит из своих размышлений. У скелета нет настоящего осознания того, что мама уже никогда не вернется. Он перенимал эмоции своего брата, но из своих... Он не верит. И не будет, пока лично во всем не убедится.       Закатное пламя утихает и скрывается за многочисленными, цветными и причудливые зданиями эстрады, освещая своими последними лучами сцену и ставшую еще ближе меньше, чем за час, дружную троицу. Никто не мог ожидать, что все пойдет именно так. Никому и мысль не приходила, что лишь один звонок так омрачит предстоящие выходные. Но, если уж в планы и входило отправиться на Родину, то медлить теперь тем более не стоит. Верно, вместе будет гораздо легче со всем справиться.