К морю

Ветер любит тебя Ветер любит меня Миллионы в мире известий, Почему же сидим мы на месте?

      Лань Чжань мечтал увидеть море. Снова. Один раз он уже был там. В детстве. Его маме становилось хуже, и врач посоветовал поехать куда-нибудь ближе к морю, дать ей подышать морским воздухом. У его матери были длинные шелковистые тёмные волосы, которые она всегда заплетала в низкий хвост. Красивые темно-карие глаза с янтарным отливом. Лань Чжань особенно любил, когда она искренне улыбалась. В эти моменты её глаза сияли, как два нефрита. И улыбка яркая, такая нежная. Она улыбалась практически постоянно, даже когда не была счастлива по-настоящему, когда улыбаться не стоило вообще. Она всегда ухмылялась, одаривая всех вокруг мягким светом. У его мамы был озорной характер. Она любила подшучивать над всеми, любила перебирать своими нежными пальцами волосы А-Чжаня. Лань Чжань помнит, как на неё смотрел отец. С любовью, нежностью и тоской, как будто понимал, что небесного решения не избежать, что скоро он останется один.       В той поездке на море мир Лань Чжаня изменился. Так ему казалось. После того путешествия он искал. Искал в чертах людей ту самую улыбку, которую увидел тогда на закате около морской глади, которая казалось ему ярче самого солнца. Искал глаза цвета грозового неба с искрами озорства в проходящих мимо людей. Искал в шуме города тот самый заливистый смех, который услышал однажды и уже никогда не сможет забыть. Искал этот голос — чарующий, звонкий, ехидный. Сейчас он наверняка стал более басовитым. Но даже несмотря на это, если бы Ванцзи услышал его, он бы сразу узнал. Как могла одна встреча настолько сильно вонзиться в память Лань Чжаня? Как мог один человек настолько сильно заслонить его разум одним своим существованием, одним своим «Лань Чжань!», от которого он задыхался? Как мог этот мальчуган, как называл его тогда Ванцзи, который завязывал свои темные с каштановым отливом волосы в высокий хвост красной лентой, челка которого заслоняла его лицо, падая на стальные глаза, волоски которых прилипали к мокрому лицу, как мог он настолько сильно повлиять на жизнь Ванцзи? Лань Чжань видел его каждый день, пока был на море. Надеялся видеть и после того, как уедет. Но он так и не встретил его. Он так и не встретил мальчика с улыбкой ярче звёзд, с ямочками на щеках. Ванцзы хотелось, чтобы эта улыбка была лишь для него одного. С ссадинами на руках и ногах, потому что ему не терпелось сделать что-нибудь, влезть куда-нибудь. Он так и не встретил мальчика, из-за которого вся его рабочая тетрадка превратилась в альбом для рисования, из-за которого ему пришлось завести настоящий альбом, в котором он в тайне ото всех рисовал его. Этого доставучего, вечно таскавшегося за ним, пытавшегося привлечь его внимания, мальчика, который, наверное, сделал на него какой-то приворот. Другой причины, почему он так зациклен на нём, Ванцзи не видел. Как не видел ничего в день, когда они уезжали. Ничего, кроме глаз цвета родного грозового неба, в которых плескалась такая тоска и печаль, но всё равно на лице сияла улыбка. Тогда он забыл, как дышать, и больше не вспоминал.       Его мама умерла через месяц. Последний раз, когда он её видел, её уголки губ были приподняты вверх. И тогда он снова вспомнил того мальчика. Его улыбку, его глаза. Как же он хотел тогда оказаться снова там. Снова быть рядом с ним. Не сидеть в палате, пропахнувшей лекарствами и отчаянием безвыходностью. Чувствовать эту тяжесть в груди и понимать, что он ничего не изменит. Нет. Он хотел снова быть там, с ним. Снова чувствовать морской бриз кожей лица и смотреть на длинные ресницы, скрывавшие сероватые, как слива, глаза.       После смерти матери Лань Ванцзи тянуло к морю. К тому морю. В закате которого он встретил еще одно солнце, светившее всегда: днём, ночью. Лань Ванцзи записался в класс рисования. Он не знал зачем, но брат сказал, что у него очень хорошо получается и стоило бы попробовать. Тогда он начал рисовать. Много, постоянно. И всегда это было одно и тоже — море. Море, в котором скрывается пучина и бездна. Всепоглощающее, смиренное, спокойное. Море, которое стало желанием избавиться от душевной неволи. Освободиться, вырваться от всего, что окружало его, от постоянного шума, борьбы, зависимости, от материального, социального бытия. Море для него стало отражением свободы. Свободой для него стало то, ради чего он хотел к морю, то, ради чего он рисовал. Воссоздавая закаты на морском берегу, он вспоминал о маме. Она была словно закат. Солнце уходит за горизонт и прекращает светить. Оно находится в ловушке, пока луна не уйдёт и не даст ему снова освещать всё вокруг. Теперь луна навсегда осталась на небе. Лань Чжань рисовал буйное море, как оно поглощает корабли, как уничтожает то, что так долго строили люди. Лань Чжань мечтал стать однажды, как море, свободным. Уничтожать то, что стоит на его пути, идти к тому, чего он так желал. Ему нравилось море, его голубизна. Бóльшая часть его гардероба стала приобретать синие и голубые оттенки. Его брат на его день рождения подарил ему бело-голубой хаори, на котором были нарисованы морские волны цвета лазурного неба. Лань Чжань носил его каждый день.       Лань Ванцзи пытался, пытался заменить чем-то море. Он искал его в шумах капель, искал его в отражениях реки, искал его в чертах людей под серым небом, которое так напоминали ему его. В зеркальных лужах весеннего дождя, тёплого, окутывающего всего без остатка. В глубинах бурных рек. В чертах людей, множества людей. Он останавливался и смотрел, искал, надеялся, что вот прямо сейчас он увидит, как проскальзывает красная лента мимо него. Услышит знакомый чарующий голос и как под чарами последует за ним. Он хотел знать все о нем. Во сколько он просыпается, во сколько ложится, какая его любимая еда, какой чай он предпочитает, а может он вообще пьет кофе, играет ли он на чем-то или рисует. Он помнит, как красиво у него получалось рисовать. Как он выводил резкие линии, как его тонкие пальцы очерчивали в тетради Ванцзи всякую чепуху. Он до сих пор хранит эту тетрадь. Он пересматривает каждый рисунок там. Его брат не понимает, зачем ему эта тетрадка, в которой его, Ванцзи, заставляли делать домашние задания. Пока они были там. Там, у побережья. Там, где за каких-то два месяца жизнь Лань Чжаня перевернулась.       Он заканчивает школу с отличием. Он хочет уехать. Уехать туда. Дядя хочет, чтобы он учился в Пекине на медицинском факультете. Лань Чжань смотрит каждый день на свои картины моря. Вглядывается в линии волн, в синеву воды, в полукруги скрывающейся звёзды. Лань Ванцзи не поступает на медицинский, как хотел его дядя. Тот очень сильно злится и пытается донести ему, что это будущее. Престижное будущее. Ванцзи устает. Он взрослый, и он устал. Он чувствует себя опустошенным, чувствует, как будто он находится во мраке, вязкой темноте. Он поступает в Академию Искусств. Дядя рвет волосы на голове. Жалеет, что разрешил когда-то вступить Ванцзи в художественный класс, что пошел на поводу. Решил, что не будет ничего плохого, если он пойдет на уступки один раз. Ему все равно, что это одна из самых престижных Академий Искусств. Все равно, сколько известных выпускников было. Все равно, что Ванцзи нравится это, что он любит это. Ванцзи тоже все равно. Его брат подсобляет ему, помогает переехать, желает удачи и поддерживает с ним связь. Впервые за долгое время он чувствует себя живым. После этого он приходит к берегу озера Сиху, на котором стоит Академия. Он рассматривает спокойную гладь, рассматривает, как последние солнечные лучи касаются воды, как солнце скрывается за горизонтом. Ванцзи, кажется, впервые в жизни чувствует, как уголки его губ приподнимаются. Он чувствует себя морем. Он чувствует себя свободным.

***

      Дверь белой машины открывается, и из нее выходит мужчина в белой рубашке, темно-синих брюках и на удивление в бело-голубом хаори с характерными волнами. Морской бриз сразу ударяет в лицо, и мужчина глубоко вдыхает солоноватый запах, и в этот момент его брови расслабляются, как будто он, наконец, обрёл желанное спокойствие. Мужчина закрывает дверь машины и смотрит янтарными глазами на синеву воды, на красноватое у горизонта небо, на облака, на которые падал свет восходящего солнца. Солнечный свет озаряет землю, как бы скользит по ней. Солнечный свет на восходе придаёт необычайную окраску облакам — нежного розового цвета. Молодому человеку все равно на свою лакированную обувь. Он ступает на золотистый песок и идет к воде. Морской бриз развивает черные, как агат, длинные волосы, которые ничем не собраны, их ничего не держит. Подходит к самому краю моря. Волны еле достают до этого места, и он идет дальше. Делает шаг в воду и идет, как будто хочет утопиться, как будто хочет, чтобы море забрало его к себе. Его ноги уже наполовину в воде, и в этот момент он останавливается, касается тонкими длинными пальцами морской поверхности, слушает шум волн, качание травы где-то недалеко и вдруг слышит топот. Слышит, что человек позади него останавливается, как шум шагов медленно исчезает, как будто человек не может поверить в то, что видит. Лань Ванцзи оглядывается и замирает. Чувствует, как мелкая волна омывает рукав его хаори, как последние лучи солнца касаются его лица, согревая. И смотрит. Смотрит на того, из-за которого полюбил море, из-за которого полюбил рисовать шальные волны и закаты с рассветами. Смотрит на красную ленту в длинных волосах, которую развивает ветер. Смотрит на высокий хвост, спускается ниже, осматривая беспорядочно разбросанную челку. Прядка волос заправлена за ухом. Грудь быстро вздымается. Человек, стоящий перед ним, которого он так долго ждал, пытается отдышаться. Он бежал сюда, понимает Ванцзи. Он не слышит, что произносит человек из-за новой волны, которая была чуть больше предыдущей, но прекрасно считывает своё имя с его губ. — Лань Чжань — произносит он, как будто выдыхая, пробуя имя на вкус. Как будто он давно не произносил его. Как будто соскучился. Ванцзи забывает, как дышать. Он не может двинуться. Море захватывает его, пытаясь набросить свое синее одеяло на Ванцзи и забрать его с собой. Он не может оторвать взгляд от него. Он боится, что если сейчас моргнет, то он исчезнет, что все это просто иллюзия его мозга, который сошёл с ума. Он вглядывается в эти глаза, и, кажется, его ноги превратились в вату. Он просыпается, когда видит, что парень идет к нему, также медленно ступая по золотистому песку, как будто также не верит, что видит его. На середине он срывается и бежит в воду. Тогда Ванцзи окончательно выходит из транса и идет к нему. Они останавливаются, когда друг от друга остается жалких 10 сантиметров, которые можно было бы легко преодолеть. Всё это время они не отрывали взгляда. — Вэй Ин — он чувствует, как имя расползается на языке тягучей сладостью, как хочется произносить его снова и снова без остановки. Он смотрит, как на губах Вэй Ина расползается улыбка, как появляются ямочки. Они никуда не исчезли, как и искры в глазах. Другие, не такие, как тогда. Сейчас они кажутся более интимными. Лань Чжань хочет сказать, что им надо бы выйти из воды, чтобы не простудиться, но он не может произнести ничего, он может только смотреть. Ванцзи моргает, чтобы убедиться, что человек, стоящий перед ним в 10 сантиметрах от него, реален, не иллюзия. Эта мысль пропадает сразу же, как Вэй Ин касается его. Он говорит, что ему идет этот цвет и неловко усмехается, но глаза всё также блестят. И Лань Чжань наконец слышит его голос. Да. Как он и думал, голос стал более басистым, однако он остался все таким же чарующим и мелодичным. Лань Чжань готов был слушать его каждое утро и каждый вечер, каждую минуту своей жизни. Вэй Ин, как будто сам от себя не ожидая, вываливает всё: что он приходил сюда каждый день, сам не зная, что надеется увидеть тут, что его семья переехала чуть дальше от того места, где они раньше жили, и теперь он не может навещать этот берег каждый день, поэтому приезжает сюда по четвергам. Что ему, также как и Ванцзи, началось, нравится море после тех двух месяцев, что он начал приходить сюда намного чаще, чем приходил раньше. Что только недавно понял, что всегда, приезжая к этому берегу, мечтал снова увидеть того мальчика, только уже взрослого, с янтарными глазами, которые, по его словам, манили его, окутывали, пленили. Что он недавно наткнулся на морские пейзажи известного выпускника Академии Искусств. Что он перестал дышать, когда его брат сказал, что имя этого художника — Лань Ванцзи. Рассказал, что пересмотрел тогда все картины Ванцзи, которые только были доступны в Интернете, что до глубокой ночи вглядывался в нарисованную пену, в спокойную гладь воды и в бушующую страсть волн. Рассказал, как нашел его фото и смотрел, смотрел, смотрел и не мог остановиться, как его сердце стало стучать, словно сумасшедшее. Как он получил потом от брата, потому что тот устал от издаваемого им шума. Слушал, как Вэй Ин обвиняет его в том, что Ванцзи наверняка наслал на него какое-то проклятие, раз тот не мог перестать все это время думать о нём. Как он должен взять на это ответственность. Что он должен ему как минимум десять картин с морем. Лично ему и никому другому. И никто больше не сможет их увидеть, как Вэй Ин. Солнце поднимается все выше. В этот момент Вэй Усянь, все еще держащий его за накидку, тянет к берегу. Лань Чжань идет за ним, как в забытье. Ощущает неприятное прикосновение мокрой ткани брюков на коже. Краем глаза видит, как его хаори потемнела от воды, видит кончики пальцев, невесомо держащих его. В любом случае он следует за Вэй Ином. Они приходят к началу пляжа и останавливаются. Всё это время Вэй Ин разговаривает, прыгает с темы на тему. Лань Чжань смотрит на его губы, которые не прекращают двигаться, слушает его смех. Над ними проплывают белые облака с розоватыми оттенками, вокруг стоят маленькие деревенские домики, слышен шелест травы, стрекот кузнечиков, щебетание птиц. Но всё внимание Лань Чжаня сконцентрировано на одном Вэй Ине. С берега моря видно переливающуюся и блестящую дорожку, ведущую к солнцу, и кажется, что оно встаёт из моря. С каждой минутой тепло, исходящее от солнечных лучей, становится сильнее. Солнце дарит своё тепло всем и безвозмездно. Солнце дарит всему живому жизнь. После каждого заката мы ждём восхода. Лань Ванцзи, наконец, дождался свой восход.