Глаза, как небо

Мой телефон разрывался вот уже несколько минут. Мне так не хотелось прерывать ту сладкую негу, что сейчас овладела моим телом. Мне наконец удалось заснуть. Пускай и всего на каких-то два часа. Рядом со мной недовольно сопела очередная девушка. Она морщилась при каждом новом сигнале моего мобильного. — Возьми этот телефон, черт подери! — Сквозь сон я услышал голос девушки. Вчера он мне казался более приятным. Или это спиртное так на меня посодействовало. — Уже, – Раздраженно прохрипел я, быстро поднимаясь с постели и увлекая за собой покрывало, оставляя девушку абсолютно голой лежать на белоснежной простыне. «Потерпит» — проносится в моей голове. — Алло, — Прочистив горло произношу я. — Ран, завтра нужно будет выполнить одно дело, — Я не сразу узнал голос Хаджиме. Как можно быть таким бодрым в шесть утра? Его-то бессонница не мучает. — Что на этот раз, Коко? — Зевнул я, безразлично кинув вопрос. — Ран, появилось новое задание, — Начал Коконой. — Заедешь ко мне, я уточню что конкретно от тебя требуется. — Понятно. Скоро буду. Это наш привычный разговор. В редких случаях он был другим. На протяжении многих лет ничего не менялось. — Дорогуша, подъём, тебе пора, — Я похлопах по спине, заставляя девушку проснуться. — Я не спешу, — Я едва разобрал ее слова. Она думала, что это выглядело безумно привлекательным, говорить в подушку. — Я спешу, — Я постепенно начинал выходить из себя. — Ты меня прогоняешь? Ты думаешь, просто развлекся и все? — Удивительно, но остатков и без того драгоценного сна как не бывало. — Правильно мыслишь, — Ухмыльнувшись, бросил я, направляясь в ванную. — Я в душ. Через 10 минут я выхожу — тебя здесь нет. Деньги на такси возьми в тумбочке у кровати. Прощай. — Ты — кретин, — Кричала девушка в след закрывающейся двери. — Я тебе не шлюха. Засунь свои деньги... — Я включил воду, заглушая гневную тираду обиженной девицы. Стоя под теплыми струями воды, я позволял себе тонуть в приятном омуте, который окутывал меня и в какой-то мере приносил мимолетную гармонию в мой разум. Я принимал душ, не спеша, зная абсолютно точно, что когда я покину эту ванную комнату, девушки уже не будет. Так было не раз, и она не исключение. Закончив водные процедуры, я вышел из ванной. Как я и предполагал, квартира была пуста. «Как предсказуемо», — Хмыкнул я, оставляя для Риндо записку о том, что ушел. Его, по-крайней мере бессонные ночи не трогали. Это радовало. Радовало больше, чем собственное состояние. Быстро собравшись, я обвел взглядом своё жилище и вышел на улицу. Осенний город встретил меня влажной прохладой. Улицы окрасились в миллионы разноцветных оттенков. Я любил осень, особенно в этом городе. Огненный цвет идет Токио. Для многих осень — это пора дождей и сильного холода. Для меня осень — некое олицетворение жизни. Осенью природа окрашивается в разные цвета, слышен шелест листьев, то тут, то там —многоцветный листопад и солнце пригревает как летом. Отнимая жизнь у очередного человека, я не чувствую себя полным ничтожеством или кем-то еще. Меня не терзают чувства вины. Я отлично понимаю, что я не вправе вершить судьбы, но я могу, и я делаю. Таким образом я выживаю в этом мире. Ещё раз вдохнув опьяняющий аромат города, я потянул на себя дверь здания, в которое я вынужден возвращаться каждый день. Невысокий худощавый блондин с черными, как ночь, глазами, не подняв на меня взгляда, подвинул к краю стола конверт. — А ты рано, — Усмехнувшись, блондин продолжил копаться в бумагах. — А ты мне не рад? — Обиженно спросил я, ухмыляясь. Но собеседник проигнорировал меня. — Итак, Коко, что мне нужно сделать в мой единственный выходной? — Как я и говорил, тебе нужно будет выполнить одно задание, — Зевнув, парень продолжил. —  так вот. Этот человек, фото которого покоится в этом конверте, — Хаджиме повертел в руках уже знакомый белый сверток, — лишь связующее звено. Никто. Просто одно из звеньев очень длинной и запутанной цепочки. Его уход должен поднять нас на новую ступень. — Если он является лишь незначительным звеном, почему именно я должен заняться им? — Человек, который заказывает это дело, очень влиятельный. Он не потерпит осечки.  — Кто заказчик? — Раздраженно спросил я, складывая руки на уровне груди. — Тебе необязательно это знать. — Жаль, — Пробормотал я. — Где и когда у меня завтра «свидание»? — Хаджиме улыбнулся, но как-то необычно напряженно.  — В конверте все указано. — Он указал пальцем на сверток на столе.  — Даже ты не знаешь? — Удивился я. Действительно, игра будет серьёзная. — Нет. Меньше знаешь…  — Дольше живешь, — Хмыкнув, закончил я. — Мне пора, — кинул я, уходя из кабинета и забирая конверт со стола. Коко был моложе меня, но он, как я, Риндо и многие другие, уже слишком глубоко повяз в этом. Я знал, что этот бизнес не доставляет ему удовольствия. Как бы странно это не звучало, Коко не любил деньги. Он ненавидел такую жизнь, но ничего не мог сделать. Выбора у него не было.  Нужно подготовиться к завтрашнему дню. Я всегда готовился к заданиям одинаково, это стало своеобразным ритуалом. Оставив свою машину недалеко от сквера, я решил немного прогуляться. Воздух постепенно прогревался, и теплые лучи солнца играли в моих волосах. Холодный асфальт был покрыт разноцветными листьями, беспрестанно падающими с деревьев. Всему приходит конец. Очередной год моей никчемной жизни подходит к концу. Он ничем не отличался от предыдущих. Такой же скучный, такой же монотонный. Я привык к такому укладу вещей, поздно что-то менять.  Вокруг меня бегали счастливые дети, чья жизнь только начиналась. Оранжевые и красные листья дарили им много радости. Они валялись в огромных кучах сухой листвы, кидались ими, собирали букеты. Все вокруг любовались этой картиной, не сдерживая улыбок.  Мое внимание привлекла одинокая девушка, сидевшая на лавочке. Она была единственным человеком, не принадлежавшим данной действительности. Посреди всеобщего веселья и радостных криков, она смотрелась лишней. А лишней ее делали синяки под глазами и скучающее выражение лица.  Даже, несмотря на красные глаза, она была прекрасна. От неё так и веяло теплом домашнего очага. Длинные светлые волосы, кудрявые и непослушные, отлично сочетались с молочной кожей её лица. Огромные глаза, цвета бездонного глубокого моря, дополняли её образ.  Я присел на соседнюю скамейку, закурив сигарету, и тайком поглядывал на девушку. Она не обращала ни на кого внимания, устремив свой взгляд на красный листок в своих худеньких руках. Жизнь человека — очень сложная и непредсказуемая вещь. Я знал это абсолютно точно.  Сегодня ты живешь, не обращая внимания на мелочи, окружающие тебя повсюду. А завтра, ты можешь узнать, что смертельно болен. И тогда каждый миг кажется тебе прекрасным. Ты начинаешь ценить свою жизнь, каждую ее минуту.  Глаза любимого человека, его улыбка, все приносит тебе радость. Ты по-другому начинаешь смотреть на столь привычные для тебя вещи. Смех ребенка, его первые шаги, первые невнятные слова. Иногда я жалел о том, что у меня ничего этого нет, и не может быть. Я не могу себе позволить таких земных радостей. Я был лишен всего этого. Словно невидимое проклятье, клеймо, если быть точным, лежало на мне. Я сам поставил на своей жизни крест. На тот момент моей жизни это не было какой либо необходимостью, которую можно оправдать единственным способом выжить в этом огромном мире. Нет. Я преднамеренно пошел на все это, и я ни о чем не жалею. Когда мы с братом остались одни, я понял, что жизнь — это большой океан, полный кровожадных акул, пытающихся достать тебя любым способом. Им неважно, что ты ещё ребенок и не знаешь всех правил выживания в этом мире, это даже лучше... Для них. Единственный способ сохранить свою жизнь – это стать одной из этих акул. Я так и сделал. Жаль, что тогда у меня не было такого человека, что мог объяснить мне, что чем больше ты пробуешь крови, тем больше тебе хочется. Это бесконечная карусель, с которой невозможно сойти, не сломав себе костей. Эта карусель полна разнообразных препятствий и персонажей. Но со временем они приедаются, и катание на ней становится менее интересным. Но выхода нет. Ты так и будешь ходить по кругу, пока карусель сама не скинет тебя, взяв на твое место очередную жертву.  Я с легкостью отбирал чужие жизни, не давая человеку шанса насладиться последними минутами своей жизни.  Как правило, жертва не успевала даже закрыть глаза. Такую услугу ей оказывал кто-то другой. Мне было не важно, каким образом разбираться с жертвой. Иногда, первое время, к нам поступали заказы на долгую и мучительную смерть. Как правило, такие люди либо очень сильно насолили заказчику, либо заказчик являлся еще тем садистом, который получал неимоверное удовольствие от созерцания предсмертных мук. И чаще всего я принимали такие заказы, они стоили в четыре раза дороже «обычных».  Я знал, что если выстрелить в определенное место, а точнее, чуть ниже области живота, человека ждет долгая и мучительная смерть. Множество боли и страдания ему предстоит испытать. За годы многочисленных убийств я уже успел отметить, что многие мои жертвы чувствуют близкую гибель. Из сводок новостей я узнавал, что буквально за несколько дней до покушения, жертва усиливала свою охрану. Но это не спасало. В таких случаях мне нужна лишь одна секунда, большего я не прошу.  Порой одна секунда может решить всю судьбу. Один взмах ресниц может быть последним.  Поднявшись, я отправился за своей машиной, которая ждала меня на стоянке. Нужно было прикупить парочку продуктов. Погрузившись в знакомую обстановку салона, я приготовился к дороге.  Лучи восходящего солнца отражались от наполированного капота моего авто, заставляя меня улыбаться.  Я привык во многом себе отказывать, и даже такая мелочь, как маленькое яркое пятнышко, прыгающее по машине, приносит несказанное удовольствие. Я научился радоваться каждому прожитому дню. Я не верю в Бога, но я благодарен тому, кто дарит мне каждый день, новое утро, ещё один закат. Многое для меня забыто, многого я так и не познал.  К своим тридцати с хвостиком я не могу похвастаться ни одним умопомрачительным романом. Я никогда не любил женщину по-настоящему. Любовь притупляет страх смерти и боли. Она заставляет совершать опрометчивые поступки, а этого я себе не могу позволить. Но, тем не менее, я доволен своей жизнью, на данном этапе.  Мне никогда не хотелось все бросить и сбежать подальше из этого города. Такой расклад дел вполне устраивал меня. Я понимал, что навеки погряз в этом болоте. Но я сам втянул себя в него. Бескрайнее голубое небо, позолоченное первыми лучами, дарило надежду на новую жизнь, которой у меня никогда не будет. Я уже давно перестал тешить себя пустыми надеждами.  Только здесь, за закрытыми тонированными стеклами, я мог позволить себе расслабиться. Выехав на тесные городские улочки, я будто перенесся в другой мир. Здесь царили суета, хаос и цинизм. Все в городе было пропитано холодом и отчужденность. Никого не волнуют чужие проблемы.  Вскрыв конверт, я нервно ухмыльнулся. Убийство вице-мэра города среди бела дня, да ещё и в центре города, на пороге самого популярного ресторана. — При чём моего-же, — Усмехнувшись, я сжал конверт в своем кулаке, и направился в квартиру, чтобы собрать некоторые вещи. Это задание ничем не отличалось от остальных. Были адреналин, интерес, риск. Но ещё к этому букету примешивалось и моё предчувствие. Я не знал, что оно значит, но не придавая ему никакого значения, был уверен что все будет хорошо. Я должен все провести гладко. Смятый конверт, оружие, перчатки. Уложив все это в багажник, я сел за руль.