Night dance

Ёнджун заходит в квартиру, медленно подталкивая дверь, что с тихим щелчком закрывается. Сначала раздевающийся Ёнджун ничего не замечает от усталости, но потом до его слуха доносятся звуки музыки. Чхве смотрит на часы и удивляется: уже десять вечера, кому в такое время приспичило музыку послушать? Он по-кошачьи ступает по ламинату в своих некогда кристально-белых носках, давным-давно утративших свою белизну. Звук доносится из кухни; Ёнджун встаёт в проход, опирается на косяк и наблюдает. Посреди маленькой, совсем уж крохотной кухни стоит Субин — ну, как стоит: он чуть повиливает бёдрами и руками в такт музыке, подпрыгивает на носочках, и, кажется, совсем неслышно подпевает. В его руках — бутерброд, уже наполовину съеденный и ждущий своей последней минуты, на столешнице около раковины лежат телефон и колонка — последнюю Ёнджун подарил парню на день рождения, и в какой-то момент ему казалось, что подарок не пришёлся по вкусу Субину — Чхве ни разу не видел, чтобы тот пользовался ей. Однако колонка, очевидно, все-таки нашла своё применение. Субин стоит спиной, а это значит, что Ёнджун может — от поры до времени — безнаказанно понаблюдать за таким открытым и свободным парнем. Субин в принципе всегда был несколько стеснительным: на вечеринках стоял в стороне, слушая чужие шутки и смеясь с них в унисон другим, когда смех сливался со смешками, хихиканьем и гоготом остальных; когда включалась музыка, максимальным его танцем было движение ногой в такт. Ёнджуну всегда хотелось заставить его говорить, издавать хоть какие-то звуки, танцевать и просто быть открытым, но Чхве всегда эти свои права отдавал кому-то другому. Но Ёнджун знал: Субин — на удивление интересная, умная и невероятная личность.  Жаль, тот сам этого порой не хотел признавать. — Ой!.. — тихое, растерянное восклицание заставило Ёнджуна выйти из астрала своих мыслей. Субин всё-таки повернулся, и теперь его вид был крайне сконфуженным: он даже уронил несчастный бутерброд на пол, что уж говорить о его полностью потерянном выражении лица!  — Привет, — так, словно ничего не было, произнёс с улыбкой Ёнджун и подошел ближе. Субин неуверенно покосился на него, пока тот обнимал парня и гладил по волосам. — Привет… — невнятно пробормотал в ответ Субин, пока одна песня сменилась другой. — Ты видел?.. — Ага.  — Извини.  — За что? — удивился Ёнджун и, не отпуская талии Субина, чуть отстранился. Он отвёл взгляд и попытался потянуться за телефоном, но Ёнджун перехватил его руку и не дал выключить музыку. — Между прочим, ты очень классно танцуешь.  Субин неловко рассмеялся, но все-таки не стал отключать музыку. Он просто оперся на стол, в то время как Ёнджун стоял перед ним.  — Так почему ты извиняешься? — Не знаю, — вздохнул Субин. — Это, скорее, привычка…  — Искореняй её, — подмигнул Ёнджун и заставил Субина встать со своего места. Из колонки играла какая-то медленная, напоминавшая вальс, мелодия, и поэтому Ёнджун схватился за плечи Субина и прижался к нему, чтобы возможности убежать не было. — Не думаешь, что вдвоём танцевать веселее? — Ёнджун… — простонал Субин, смущённый до самых кончиков ушей. Ёнджун поцеловал его в щеку и улыбнулся, после проведя большим пальцем по тому же месту.  — Не думай о том, что я тебя осужу или скажу, что ты ужасно танцуешь. Тем более это не так. Просто двигайся так же, как будто меня нет, Окей? Как и раньше. Я не буду тебе мешать. Время переваливало за полночь, и почти все окошки давным-давно погасли, все звуки, не считая никогда не умолкающую трассу, утихли и забились в тёмный уголок. И только в одном доме на пятом этаже горел свет, а силуэты, видневшиеся сквозь занавески, вытанцовывали вальс, самбу и просто глупые бессмысленные танцы, тихо смеясь и вечно ударяясь об углы бёдрами.  Только ближе к пяти утра в окошке погас свет — или это просто солнце перекрыло своим сиянием тусклый огонёк лампы? Это всё не важно. Ведь сегодня — суббота, а значит, никто никуда не опоздает и можно поспать подольше.