Птичка

Аня могла быть весёлой. Аня могла быть смелой. Аня могла быть странной. Но никогда Аня не могла быть сломленной. Дамиан не знал даже, как реагировать. Всегда улыбчивая, яркая и энергичная Аня Форджер сейчас сидела на полу в какой-то странной камере, похожей на клетку. К её шее крепился ошейник с цифровым замком и цепью, ведущей в угол клетки. Из одежды — только длинная сорочка с цифрами «007». В клетке не было кровати, стола или другой мебели. В комнате воняло чем-то кислым, протухшим и химикатами. Девушка сидела тихо, почти не двигаясь. Как статуя. — Форджер? Аня вздрогнула, услышав эту фамилию. Обернувшись, её зелёные глаза расширились в изумлении. — Второй сын? Ты что тут делаешь? Тебе нельзя здесь быть! — Ты о чём вообще? Откуда ты тут? Что произошло?! — Дезмонд хочет получить хоть какой-то ответ. — Уходи отсюда, — просит Аня. — Тебе нельзя здесь быть. — Почему? — Тебя тоже могут схватить. — Кто? — Неважно. Лучше уйди. Ответов не прибавилось. А вопросов стало ещё больше. Дамиан окончательно запутался и впервые был ошеломлён. Аня смотрела с ужасом, даже отчаянием. Он замечает, насколько сильно исколоты её тонюсенькие ручки, и от этого становится дурно. — Где твои мама с папой? Я их найду и привед… — Нет! — кричит Аня. — А? — Нет больше мамы с папой… Нет больше семьи Форджер… Она почти плачет, её голос дрожит, а пальцы сжимают прутья клетки. — К-Как это «нет»? Ты что за ерунду городишь? — У парня голос тоже дрожит слегка. — Это из-за меня… Всё из-за меня… Уходи. — Я тебя тут не оставлю! — Уходи! Прошу! — рыдает Аня. — Я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал! Уходи, пока не поздно! Дезмонд окончательно перестаёт понимать, что происходит. — Дамиан… — Его пробирает крупная дрожь, когда она смотрит на него всё теми же большими глазищами, в которых отражается лишь боль и отчаяние. Он не хочет, чтобы его имя было произнесено этой хрупкой дурочкой таким тоном. — Я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал… Уходи… Пожалуйста… — Аня… Её взгляд резко меняется — теперь она смотрит не отчаянно, а испуганно. А сам парень чувствует, как его шею рассекает нечто острое и холодное. — ДАМИАААААААААН!!!

***

Просыпаясь, Дамиан не сразу понимает, почему его спина промокла. Сев в кровати, он трогает свою шею и трёт её. Всего лишь кошмар приснился, не более того. Его взгляд падает на рядом сопевшую девушку. Розовые локоны Ани разметались на подушке, а её ночная сорочка задралась вверх. Невольно юноша протягивает свою ладонь и трогает руку возлюбленной. На ней нет никаких следов от уколов, шрамов или чего-то ещё. Её шею не опоясывает ошейник с цепью. Аня не выглядит как пленница, которую подвергали пыткам или экспериментам. Она сейчас тут, мирно спит, рядом с ним… Видимо, она как-то ощутила сквозь сон прикосновения, поскольку открыла глаза и сонно пробормотала: — Дамиан? Ты чего? — Всё нормально… — качает тот головой. Ане трудно сейчас уловить его мысли — они хаотично сменяют друг друга и не задерживаются. Но девушка видит, что Дезмонд напуган чем-то. Она обнимает его за талию, даже не удосужившись сесть, и пробормотала: — Это был плохой сон? Если да, то забудь. Она снова провалилась в сон. Однако Дамиан ей всё равно благодарен. И правда: плохие сны забываются, не стоит их прокручивать в голове. Глубоко вздохнув, он лёг обратно и прижал Аню к себе. — Этот сон… — шёпотом пробормотал юноша. — Ты в нём была как птичка в клетке. Ты не будешь такой. Обещаю. Его руки крепче сжали хрупкую фигурку. Уткнувшись Ане лицом в плечо, Дамиан закрыл глаза. Уже через полтора часа за окном начнёт проглядывать рассвет.