Качели

Сколько себя Баофэн (имя которое дал автор Страннику) помнил, он всегда был собственником. Сколько себя Баофэн помнил, терять что-то было больно. Он отгородился от людей, закрыл свое сердце на всевозможные замки, запретил себе снова привязываться, а тем более влюбляться. — Баофэн, смотри какой кот. Мягкий и тихий голос вырывает парня из вихря его беспокойных мыслей и он поворачивает голову в сторону зовущего. Казуха сидит на корточках, поглаживает милого черного кота с белыми «носками». Теплый летний ветер развивает его белоснежные волосы, а заходящее солнце придавало всей атмосфере романтичность. — У него морда противная, — спокойно отвечает Баофэн, наклонив голову в бок. — Он на тебя похож. — Потому что я в твоих глазах тоже противный? Казуха поднимает брови домиком в удивление. — Ты очень красив, Баофэн. Внешне ты очень закрытый, но уверен, внутри ты такой же ласковый и любящий, как этот кот. Тишина. Это один из тех моментов, когда Баофэн и поспорить не может с Казухой. Он прав. Как бы сильно не хотелось подобное отрицать, и это бесило Баофэна. — Чёрт с тобой, я ухожу один домой. Так уж получилось, что Казуха и Баофэн были соседями и частенько друг друга провожали до дома после колледжа. Несмотря на то, что они учились в разных местах, кто-то из них обязательно приезжал к другому, дожидаясь когда у того закончатся пары и они вместе пойдут домой. — Баофэн, подожди. Но тот уже не слушал и с высоко поднятой головой зашагал в сторону дома. «С опущенной головой ходят только слабаки», — рассуждает так Баофэн, поэтому всегда ходит с приподнятой головой. Во дворах пусто. Довольно редкое явление, ведь сейчас лето и время только около шести вечера. Обычно в это время дети резвились на площадках и бесились. Но Баофэн видит в этом всём плюс, он может занять качели и ни какая «Я же мать» не будет ему говорить, что он взрослый и ему нельзя уже качаться на качелях. «Вообще охуели.» Осмотревшись вокруг, словно убедится что рядом нету детей с их родителями, он бежит к качелям, словно с кем-то на перегонки и садится на качели. Качели из себя представляли простую широкую доску с цепями, которые крепились за какую-то балку. Довольно старые и потрёпанные временем качели. «Ужасно скрипучие,» — подмечает Баофэн. В его детстве они считались самыми крутыми и были кажется желтого цвета. Сейчас краска местами слезла, облупилась и позеленела. В мельчайших трещинах можно было рассмотреть какую-то гниль, все было чёрное, а в некоторых трещинах была земля, где прорастали небольшие ростки. Цепи ржавые чёрные и с них сыпалась ржавчина. Яркий запах металла в вперемешку с благоуханием цветов окружили парня, вызывая у него чувства ностальгии. Ему напоминало это его детские игры с одним мальчиком с улицы, у него ещё была игрушка похожая на самого Баофэна, невероятно. — Скучаешь? — спрашивает Казуха, усаживаясь на качели рядом. Они двинулись с противным скрипом. — Не-а. Наслаждаюсь, — парень поднимает высоко голову и отталкивается об землю, чтобы раскачать качели. Как маленький, Баофэн радовался ветерку что развивал его короткие волосы, а воздух в ушах свистел и все это сопровождалось родным уже скрипом. Казуха сначала с широко открытыми глазами смотрел на парня, а потом, словно заразившись чужим ребячеством, он тоже с силой оттолкнулся. — Я убью тебя, если ты кому-то расскажешь про это, — серьезно заявляет Баофэн и с прищуром смотрит на своего приятеля. — Да мне никто не поверит, — смеётся Казуха и долго смотрит на Баофэна. Чужие глаза были наполнены радостью и непривычным озорством, которое Казуха ранее не видел. Он не мог отвести взгляда, забыл как дышать, а голову кружили качели. — Выглядишь как влюбленный придурок. — Почему? — Потому что я так сказал. Казуха приподнял брови домиком и смотрит на Баофэна, наклонив голову. Он хотел задать вопросов, много вопросов, но его собеседник внезапно спрыгивает с качелей и с усмешкой смотрит на парня. — Ты не отрицаешь, что ты придурок. — Ты сказал «как». Ты сравнил меня с придурком, но не назвал им. В лучах заката, Баофэн выглядел более прекрасно. В сердце Казухи цветет весна, лишь смотря как рыжие и розовые цвета отражаются в чужих глазах. — Я люблю тебя. Слова вылетают случайно, что Казуха удивился им. Удивился, что он сказал это. Лицо Баофэна покрывается красными пятнами, которые он сразу же начал прятать, отворачивается, мнётся. Сколько себя Баофэн помнил, терять что-то было больно. Он отгородился от людей, закрыл свое сердце на всевозможные замки, запретил себе снова привязываться, а тем более влюбляться. Но сейчас, он хотел разрешить себе снова влюбиться, привязаться. Хотел открыть и отдать свое сердце. Страх брал вверх, боязнь предательства била сильнее всего. — Прости, я не могу ответить тебе взаимностью.