кошки

Лодыжки сегодня горели сильнее всего. Кандалы из раскаленного железа плавили нежно и равнодушно, невзирая на муки добровольного пленника. Он лишь молчаливо комкал изо всех сил кулаками одеяло, выворачивая пальцы на ногах и прерывисто дыша в агонии. Саша чувствовал, как горит его лицо, как жар приливными волнами скатывается от макушки и теряется в подвздошных костях. Тихий плеск воды в полной темноте на холодном кафеле немного отогнал пульсирующую боль, вернув способность раскидывать мыслями. Ночь — не самое подходящее время для серьезных решений, всем это известно. Шура думал, что хуже быть уже не могло. Оказалось, могло. И ещё как. Стоять над мирно сопящим Артуром было непосильным занятием. Смотреть на эти ласковые брови, на подрагивающие ресницы, на полураскрытые губы. Ритмично поднимающаяся грудная клетка гипнотизировала и манила приложить к себе ухо, услышать стук чернильного сердца, в котором было так много детской, и не требующей взаимности, любви к живому. На шатающихся ногах, в страшном рандеву с судьбой посередине комнаты, прямо под люстрой, ему нужен был лишь один поцелуй. Сладкие Соловьиные губы и ощущение его спокойного дыхания в щеку. Легкое касание заставило продрогнуть телом и отпрянуть, схватившись за волосы. В ужасе, он смотрит на себя в чёрное зеркало. Сегодня он заслужил самое строгое наказание.