Он лишь человек

      — Грейнджер, мне чертовски страшно, — просипел профессор, лежащий к ней ближе всех. Он выглядел беспомощно, как один из его уродцев, плавающих в формалине шесть лет, что обучалась у него Гермиона. Девушка, которая отчаянно пыталась прикорнуть хоть немного, превозмогая сон, пододвинулась ближе к тряпкам, на которых лежал Тёмный маг. Бледный Снейп был неподвижен, но смотрящие в потолок глаза открыты. Вдруг он застонал.       — Простите, сэр, — она случайно задела его волосы, придвигаясь ближе, чтобы услышать хрипы, — вы не бойтесь, вы не умрёте. Ханне удалось остановить кровь, а Блейз принёс беозар. А если вы по поводу Азкабана беспокоитесь, то Гарри сказал, что у него есть то, что вас оправдает.       Он не отреагировал, всё так же уставившись в потолок. Через какое-то время едва слышные всхлипы посыпались в темноту. Полусонная в полутьме, она не понимала, что происходит, беспорядочно шаря по сторонам глазами, но, опустив их, вдруг обомлела — это были слезы, настоящие, крупные, пугающие.       Наверное, в этот момент едва уцелевший мир внутри Гермионы треснул пополам. А что если у него тоже есть душа? Изуродованная, чёрная, хрупкая? Что если он, как и она, утром чистит зубы, принимает душ? Дрожит при виде Тёмного Лорда, бьёт склянки в лаборатории от злости на Дамблдора? Спит с женщинами, переживает похмелье? Боится…? Чего именно он боится?       Она почувствовала, как сердце стучит уже не в груди, а в каждой клеточке тела. Слезы блестели на серой оцарапанной морщинами коже неровными дорожками, уходящими со впалых щёк к скулам. Они были подлинными, не показными. О чём неприступная чёрствая и холодная стена может плакать? Наверняка, ему очень трудно быть человеком!       От неожиданного открытия, что вот так ворвалось в её сонное сознание, хотелось защититься, закрыться, убежать, но было поздно.       — Сэр, — зашептала она, потянувшись дрожащей рукой к его мантии, чтобы укрыть, — чего вы боитесь?       Он тихо-тихо всхлипнул вновь, а дыхание дрожало не хуже руки Гермионы. Парализованный от яда мужчина даже не мог вытереть щеки или закрыть лицо. Жалость противно зажужжала над ухом юной ведьмы, словно надоедливая муха. Снейп не ответил, но закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.       — Всё будет хорошо, верьте мне, — прошептала она, накрыв его по разорванное горло, что уже не сочилось чёрной кровью, но пугало своим видом, словно споря с жизнью самой. Был ли у него шанс выжить после отравления ядом? Сердце юной ведьмы болезненно сжалось, оно знало ответ, поэтому она легко прикоснулась губами к ещё мокрым корням волос, прощаясь. Может, к утру он уже умрёт.       На секунду прикрыв глаза, она оказалась в мощном луче рассвета. Тело затекло от сидения на холодном полу. Подобрав колени к груди и прислонив голову к стене, гриффиндорка осознала, что оно теперь плохо слушается. Немного подождав, сонно протёрла глаза и провела рукой по лбу, покрытым копотью. Стоило немного подождать и слегка размять голову.       Поворот налево — лежбище Снейпа пустое, значит, умер. Поворот направо — пустые спальные места двадцати человек, доверенных ей вчера на дежурство. Только двое разделяли с ней утро.       — Ну, как тут?       — Вчера скончалась Пенелопа и, кажется, Тодд с пуффендуя, — ведьма указала на угол, где лежали её белые напарники, — остальные были живы. А потом я немного задремала и стало совсем пусто.       — Здесь медики из Мунго, в Большом зале, — Гарри взял её за руку и повёл к выходу, — забрали всех живых вниз. Тебе нужна помощь?       — Пока не понимаю, если только мазь от синяков. Это подождёт, давай сначала ты покажешь мне воспоминания, как и обещал?       Ей показалось, или Поттер побледнел?       — Какие?       — Снейпа, конечно! Ты же сказал, чтобы я на слова поверила, что он за нас. Я, конечно, предполагала, что всё не так просто (верила в профессора), но хотелось бы увидеть подтверждение. Ну, пока мы ещё в школе.       — Ах эти, — он вытер со лба подступивший пот, — эти да, пойдём.       — Ты меня пугаешь, Избранный! О чём ты мне ещё не рассказал?       — Ни о чём, — они свернули к директорскому кабинету, — просто подумал, здорово, что Снейп убьёт не меня одного за свою личную тайну.       Заваленный кабинет со всевозможными безделушками и магическими артефактами теперь казался крошечным. Жёрдочка феникса пустовала, шляпы не было на месте — происходил печального рода беспорядок. Где-то у потолка зияли несколько дыр: обрушенные своды замка небрежно попадали на стол, чудом не задев Омут памяти, ради которого они пришли.       — И что дальше?       — Воспоминания должны быть ещё там, — пожал плечами Гарри, — просто наклонись поближе.       Увидев, что Гермиона всё ещё неуверенно, но чётко следуя инструкции, попала в воспоминания Снейпа, парень решил поизучать некоторые цветные пузырьки на полке, рассчитывая, что там могут храниться ещё какие-нибудь воспоминания и тайны директора, но наверху были лишь зелья, старые пергаменты, книги и коробки в пыли. Дух Дамблдора всё ещё шуршал мантией и посмеивался здесь, однако рама пустовала.       Спустя несколько мгновений звук тяжёлых стремительных шагов донёсся из коридора, а затем на пороге показался высокий мужчина в чёрной мантии с разодранным воротником — печальное зрелище. Он тоже был весь в пыли и крови, подволакивал ногу, но выглядел лучше, чем вчера на полу Хижины. По крайней мере, парализованность была ликвидирована.       — Поттер, — с хрипом выплюнул он, — где мисс Грейнджер? Близнецы Уизли только что пытались убедить меня, что она погибла!       Гарри изумлённо приподнял брови, а затем ткнул пальцем на обломки стола, за которым ещё несколько мгновений назад была подруга. Снейп прищурился, но разглядел чашу, не решаясь подойти ближе.       — Только не говорите, что там все ещё мои воспоминания! — словно раскат грома, прокатился по кабинету. Но отчего-то Гарри не боялся: вид профессора вызывал в нём лишь жалость. Выжил, чтобы что? И выжил ли? Такие раны не совместимы с жизнью.       — Да, они самые, сэр.       — Вы идиот, Поттер!       — Как скажете, сэр.       — Вы помните, что обещали мне?       — Она не узнает. Сэр.       Снейп исчез, тяжело шагая прочь. Гарри лишь пожал плечами. Он обернулся обратно к стеллажам, как вдруг полка из сухого дерева громко хрустнула под своей ношей и всё содержимое начало громко падать вниз, разбиваясь и разлетаясь.       Избранный неуклюже отскочил, но пара увесистых книг свалились ему на голову.       — Мерлиновы подштанники! — пискнул он и принялся неаккуратно собирать листы и пергаменты в одну кучу, чтобы рассортировать по уцелевшим полкам. Тут же на глаза попались несколько школьных альбомов разных лет. Их было около десятка в старых потрепанных обложках, слегка оцарапанных и помятых. Открыв первый, Гарри закусил кулак, нервно хихикая. С колдографии на него смотрела восемнадцатилетняя девушка с огромными нечеловеческими глазами, которая знакомо и элегантно задирала подбородок вверх. Под колдо предложение из 6 слов — «Надо много пережить, чтобы стать человеком», а затем имя ученика — Минерва Макгонагалл. Гарри подумал, что уже в свои восемнадцать, декан имела недюжинную мудрость, хотя слова «Макгонагалл» и «молодость» соединялись в голове с трудом.       Довольно комично было увидеть профессоров в расцвете сил, если взять в расчёт то, что никто никогда не задумывался о том, что они тоже были юными, неопытными, неуклюжими, испуганными и тщеславными. Наверняка, они также нарушали правила, целовались с кем-то, пропускали занятия… Гарри скривился при мысли, что Макгонагалл кого-то целовала, и убрал альбом подальше.       Следующий был немного поновее. Волшебник как раз хотел открыть его, когда услышал, как шумно вдохнула Гермиона. Она выглядела немного потерянной, пыталась сфокусироваться, мотая головой, а лицо покрылось испариной.       — Хочешь обсудить это?       — Пока нет, мне нужно всё обдумать. Наш профессор хранит в себе слишком много сюрпризов: то Принц-Полукровка, то одержимый твоей матерью. Я слишком впечатлена и…даже обескуражена.       — Ты ещё многого не знаешь, — пробубнил он под нос, а затем сказал громче: — иди сюда, я кое-что интересное нашёл!       — Так-так, — девушка обвела золотые цифры на серой шершавой обложке, — 1978. Это что? Школьный журнал?       Гарри, сидящий на полу, посмотрел на неё, вверх:       — Почти. Школьный альбом. В предыдущем я увидел красотку Макгонагалл и подумал, что она явно сразила много гриффиндорских сердец в своё время.       — О, Мерлин! — девушка усмехнулась, — .1978…1978… Это год, когда…       — Отец!       Гарри жадно начал листать пожелтевшие страницы, пропуская Пуффендуй, а затем Слизерин, но девушка попыталась остановить его и опустилась на колени рядом.       — Да погоди, Гермиона! Потом остальное полистаем!       Вот они, все пятеро. Курчавый и худощавый Джеймс Поттер с метлой в руках, смотрящий исподлобья потрепанный Люпин, маленький и сгорбившейся Хвост, Сириус с повязанным на лоб галстуком. Под их совершенно нелепыми и детскими фотографиями было лишь по одному слову: «Сохатый», «Лунатик», «Хвост», «Бродяга». Все были мертвы.       Ярким пятном среди девчонок выделялась, конечно, Лили Эванс: пронзительные зелёные глаза, длинные рыжие волосы, бледная кожа с румянцем. Она улыбалась во все 32 зуба, резво махая рукой колдографу, а на груди блестел начищенный до безобразия значок старосты. Было странно, что они с Гарри совершенно не похожи — он был вылитый отец. Только цвет глаз разве что говорил о чем-то знакомом.       — Жаль Рона уже не будет здесь, — тихо прошептала Гермиона, обведя золотые гриффиндорские рамки вокруг фотографий. Гарри отдал ей альбом, а сам, тяжело поднявшись, направился к Думосбросу.       — Подожди меня немного, ладно? Мне нужно почистить воспоминания, — на нем не было лица, словно упоминание о Роне скрутило его в тугой жгут и вывернуло наизнанку. Девушка сделала пометку в голове не насиловать их обоих скорбью. Они поговорят об этом позже.       Пару раз пролистав другие факультеты, она все время возвращалась к колдографии в зелёной рамочке, под которой не было ни единой подписи, цитаты, мудрой мысли. Лишь имя ученика.       — Северус Снейп, — сказано одними губами, — кто же ты такой, Северус Снейп? — высокий юноша с каменным лицом, исподлобья взирающий на камеру, лишь тряхнул волосами, убирая их с лица, и криво усмехнулся, но ответа не дал.       Тем временем Гарри достал палочку и вытянул из виска несколько ярко-оранжевых нитей, что плавно упали в чашу. Громко вздохнул. Полегчало.       — А теперь тебе бы всё-таки подлечиться.       Внизу они столкнулись нос к носу с рыжими близнецами Уизли, которые выносили мёртвые тела из зала. Они были серее, чем камни. Наверняка, семья хотела бы получить целое и невредимое тело Рона, чтобы сделать церемонию погребения правильно, но оно по частям было погребено на подмостках Малфой-мэнора. Им не дали даже проститься.       Сквозь затуманенное сознание, Гермиона помнила только как её призывают заклинанием, берут на руки, уносят прочь. Со стороны она словно видит себя, умирающую в муках…       — Гарри, у нас не было времени обговорить, но я кое-что вспомнила о ночи, когда Рон…       — Гермиона, ты жива! — Невилл обнял её тепло, без лишней неловкости, — вестники «Поттеровского дозора» говорили, что тебя запытали до смерти в Мэноре. Я несколько дней не мог прийти в себя.       — Не меня. Рона. Он погиб, но спас меня. Наш рыжий герой.       — Слышал, что Рон погиб, — Невилл исподлобья взглянул на Гарри, затем похлопал его по плечу, — мне жаль. Нам будет его не хватать в школе.       — В школе?       — Ну да, — он слабо улыбнулся, а потом схватил обоих друзей за плечи, слегка тряся, — мы же не окончили последний курс! Но мы своё возьмём! После того, как Хогвартс восстановим…       — Кажется, он головой ударился, — проходя дальше, шепнула кудрявая ведьма, — или меч на него так подействовал. Возвращение в школу… ?       — И это мне говорит Гермиона Грейнджер, которая пять минут назад почти зарыдала, проходя мимо завалов библиотеки! — Гарри сжал её локоть, — я бы не прочь вернуться, тут явно нужна будет помощь.       Они дошли до медиков — это было пятеро мужчин и три женщины в лимонного цвета мантиях, а на уцелевшем столе лежало не меньше двух сотен склянок и баночек. Также отдельно стоял деревянный ящик с надписью «экстренная помощь» — и судя по тому, как тот светился изнутри, думалось, что внутри регенерирующие артефакты. На секунду Гермионе показалось, что она увидела в нём блеск чешуи.       Хогвартс понёс большие потери. Слева — крепкие парни выносят тела из зала и укладывают их в повозку, похожую на ту, что прилагается к фестралам. Справа — очередь волшебников и волшебниц, измазанных кровью и копотью.       Очень душно. Кровь с треснутой губы горчит и стекает с подбородка. Словно камень вживлён вовнутрь, ничего уже не вызывает слез. Лишь тоненькая струя радости теплится где-то внутри, боясь показаться наружу: мы победили. Гарри убил эту тварь.       Вместе они отыскали Уизли. Джинни немного оживилась и Гермиона обняла её крепко, впервые за долгое время дав волю чувствам.       — Наш Рон, — тихо завыла она.       — Наш Рон, — вторила ей Джинни.       Они так и сидели бы много лет, покрывшись паутиной и пылью, если бы не суматоха, которая начала происходить после пробуждения Макгонагалл.       Старая женщина, которой всё никак не было видно, появилась из неоткуда с палочкой в руках. Она была чересчур деятельна, как бывают деятельны люди, переживающие настоящее горе, но не подозревающие об этом. Об этом говорили мелко дрожащая рука, излишняя активность и даже радость во взгляде. Несгибаемая.       — Нет, мистер Малкин, Нотт поедет в Мунго, профессор Спраут, помогите мне найти Малфоев! — она размахивала руками то вправо, то влево, прытко двигаясь по Большому залу.       — Ага, найдёшь их, — Дин и Невилл подошли поближе к девчонкам, — видел, как они сбежали, как только Гарри очнулся.       — Правда?       — Как миленькие испарились. Это Снейп герой, а им предстоит заключение в Азкабане.       — Откуда ты знаешь, Дин? Про Снейпа?       — Так Гарри сказал. Собрал нас всех утром в Большом Зале и рассказал всё.       — И про Лили?       — Что?       — Слава Мерлину, он не идиот!       — Странная ты, Гермиона. Была у медиков?       — Мистер Лонгботтом, Августа готова забрать вас домой. Мистер Томас, это не ваша палочка лежит на повозке? Мистер Уизли, почему ваши дети ещё здесь?       Невилл кивнул на прощание и удалился, следуя за мрачным Дином.       — Так, в замке ещё требуется помощь, — почти седой мужчина обвёл пространство рукой.       — Всё потом, — замахала она палочкой перед его лицом, — берите детей и доставьте домой. Я пришлю сову.       Гермиона посмотрела на отца семейства, что был точно пропущен через мясорубку несколько раз, и тоже собиралась уходить, как вдруг Джинни схватила её за руку:       — Ты куда?       — Вас отправляют домой. Думала, с Гарри на Гриммо аппарировать, родителей у нас нет.       — Ты совсем что ли? — хватка молодой девчонки стала стальной, — вы с Гарри отправитесь с нами. Мы — семья.       Бледная, уставшая и выжатая, как лимон, Джинни, выглядела убедительно.       Пришлось остаться.