Mr. Dirty Cop

— Останови машину! — вскрикивает офицер, выглядывая из окна полицейской машины. Машина впереди ускоряется, набирая скорость. Стопа жмет на педаль газа сильнее и напористее. Отметка на спидометре уже превысила пятьдесят километров в час, но машина не спешит останавливаться по приказу копа. Ладони сильнее сжимают кожаную обивку руля; Хван Хенджин ловко разворачивается на поворотах и, скрипя шинами об асфальт, дрифтует по ночной трассе. Адреналин зашкаливает, а сердце делает уже третье сальто назад от этих догонялок. Этот полицейский уже какой раз ловит его за превышением скорости, и каждый раз Хвану удавалось оторваться от хвоста, оставаясь безнаказанным. Похоже, сегодня снова удастся оторваться, поскольку через боковое зеркало и зеркало дальнего вида Хван наблюдал только отдаляющиеся красно-синие огни мигалки. Он снова прибавляет скорость, с новой силой давя на педаль. — Сегодня опять не твой день, Мистер коп. — про себя усмехается Хенджин. Видя впереди очередной поворот, Хван разгоняется для пущего эффекта дрифта и пыли от поворачивающихся колес, но на дорогу выбегает какое-то животное, из-за чего парень непроизвольно матерится и поворачивает руль, зажимая педаль тормоза. Почти получилось вырулить и взять ситуацию под контроль, но машина от набранной скорости слетает на метров десять от трассы, остановившись у какого-то побережья мелкого водоёма. Сжав губы и стиснув зубы, Хван переключает коробку передач и пытается как можно быстрее выехать на дорогу, но загородившая путь полицейская машина обламывает все планы Хенджина отстать от хвоста. Он снова матернулся. Этот противный мигающий яркий свет слепит в глаза, что раздражает Хвана и вызывает неприятные воспоминания из недалекой молодости. Бежать ему некуда, поэтому он уставился на кустарник, освещающийся фарами машины, размышляя, как ему дальше быть. Он крепко сжал руль. Полицейский тем временем (Хенджин наблюдал за боковым зрением), не торопясь, выходит из машины, что-то бормоча себе под нос, но парень не услышал из-за громкого шума мотора. Коп стучит дважды в окно водительского сиденья. Хван опускает стекло, все еще смотря на куст. — Превышаем. — низким голосом произносит полицейский. Хенджин, прикусив губу, равнодушным взглядом оценивает парня в полицейской форме. — А тебе не все равно? Лицо полицейского меняется от дерзости парня в машине. Наглости только ему хватает грубить офицеру полиции. Это уму непостижимо! Коп берет из кармана своей защитной экипировки рацию, отходит на пару метров от машины, взглядом наблюдая за действиями Хвана, что-то в нее бормочет и возвращается к задержанному. — Вы пьяны? Можно я проверю Ваши документы? Предплечье полицейского в сине-черной форме располагается над стеклом, облокачивая на него свой лоб, и он заглядывает чуть ли не в салон машины. Грозный и низкий голос вызывает у Хвана мурашки по телу. Бесят его такие вот дрищи, кажущиеся грозными офицерами, когда сам таких на завтрак ест. Хенджин цокает. Он лезет к бардачку и вытаскивает оттуда водительские права и тычет ими прямо в лицо копу. — Удостоверился? — рычит Хван. Полицейский задумчиво мычит, вчитываясь в документ, а затем угукает. — Всё? Я могу уехать? — Не-а. — отрезает коп. — Выйдите, поговорим. — Ты, блять, сейчас серьезно? — Хенджин стукнул кулаком руль, облизнув свои губы от злости. — Утихомирь свой пыл, Хван Хенджин, тебя даже арестовать нет смысла – все равно сбежишь. Не в первый раз с тобой полиция имеет дело: то кража, то драки в общественных местах, не предназначенные для этого, распитие спиртных напитков… — Полицейский облокотился спиной о машину и склонил голову к открытому окну. — Мне продолжать? Хван усмехнулся. Не такой уж он и тупой, раз хотя бы смог прочитать его имя. Повернув ключ зажигания, он выходит из машины. Полицейский глядит на Хенджина. Последний берет из пачки сигарет одно табачное изделие, укладывает его меж губ и зажигает искрой уже потрепанной жизнью зажигалкой. Едкий серый дым растворяется в воздухе, окутывая легкие неприятным осадком, что заставляет Хенджина прокашляться. Кольцо темного дыма выпускается изо рта; сам Хван облокачивается задницей о капот своей машины. — Такой стресс от тебя, что одной сигареты, кажется, будет мало. — выдыхает Хван. — Ты все равно не собираешься бросать курить. Тебе это даже на руку. — равнодушно прыскает полицейский. Хенджин поворачивается к копу, оценивающим взглядом разглядывая его с ног до головы. Такой, оказывается, хрупкий полицейский способен противостоять этому Хенджину? Смехота. — Ли Феликс, значит. — читает бейджик на груди Хван. — Что ж, сегодня ты выиграл эти догонялки. Че ты хочешь? — Что? — полицейский странно косится на Хвана. — Ну ты же не тупой… не заставляй меня усомниться в этом, я же почти был уверен, что ты не такие, как другие копы. — А что тогда предлагаешь? Хван на секунду задумался, глядя на небо, а затем, не дав ответа, делает глубокую затяжку и выдыхает большое облако дыма. Он подходит совсем близко к Феликсу, расположив свои ладони по бокам от его плеч. Сигарета меж губ Хвана медленно тлеет, а пепел самостоятельно стряхивается на землю и оседает на форме полицейского. — А что ТЫ хочешь? — акцентирует Хенджин. Феликс замирает, глядя на то, как парень напротив ловко ловит окурок двумя пальцами и бросает его на землю. Завораживающее зрелище – смотреть на обыденные вещи, осуществляющиеся такими хулиганами. Хван смотрит в глаза напротив, а затем на секунду переводит взгляд на пухлые губы. Они пахнут вишней, а еще антисептиком. Но не все же так просто. Хенджин может сейчас взять и утащить в плен эти манящие губы, но это было бы очень легко. Лучше – когда "жертва" сама попросит тебя об этом. Это же имеет место быть. Наверное. Хван не торопится соприкасаться губами: когда Феликс сейчас явно не соображает своими умными извилинами мозга, а явно прислушивается к чувствам, раз приоткрывает свой рот. Глаза у него становятся кукольными-кукольными, а на щеках виднеются четко очерченные скулы, а еще немного румянец. — Куколка. — шепчет Хенджин. А затем медленно тянется губами к мочке уха. Он замечает, как с каждым дыханием ушная раковина Феликса от укусов заметно краснеет. — Грязный полицейский. — эта фраза заставляет Феликса немного прийти в себя. Как бы сильно он не хотел отдаться в распоряжение мозгу, чувства в этом плане все равно побеждают. И полицейскому сейчас остается только наблюдать, ощущать и наслаждаться. — Ты не хочешь расслабиться после этой погони? Столько нервов ты потратил на меня, чтобы словить: вычислить мое местоположение, взять машину, оставить своего напарника в отделении, сказав, что все нормально и ему стоит отдохнуть. И что же сейчас, грязный коп, происходит? Сердце в груди начинает быстро биться, но Ли нужно еще какое-то время, чтобы окончательно прийти в себя. Пока его уши "ласкают" фразочки Хвана, смысл которых он не может разобрать из-за шума в голове, Феликс грубо толкает в грудь Хенджина, выкрикивая четкое и низкое: — Нет! И, освободившись из этого плена извращенца, он спешит возвращаться в свою машину. Хенджин усмехается. — Что "Нет"? Не хочешь арестовать меня? — Феликс замирает на месте, почти дотянувшись до ручки открытия двери автомобиля. Его грудь глубоко вздымается. Хенджин подходит очень близко. Ну, нет, не так чтобы близко, но Феликсу становится некомфортно. — Слушай, а давай второй раунд? — Что? — растерянно поднимает брови Феликс, оборачиваясь на голос. — Нет, все же ты тупой. — цокает Хван. Не спеша, он подходит еще ближе, касаясь своей ладонью ладони полицейского. Он как бы незаметно растопыривает пальцы на своей руке и прикладывает их ко внутренней стороны ладони Феликса, сравнивая их размеры рук. — Худо-бедно. — ухмыляется Хван. — Ты что, каши мало ел в детстве? Феликс руку вырывает, оборачивается лицом к Хенджину и брови сводит в единую полоску. — Какой еще второй раунд? — Ты сейчас не готов, я понимаю, но давай попробуем следующее: те же "догонялки", только если ты меня догоняешь, то ты будешь сверху, если же я снова сумею оторваться от тебя – то ты снизу. Офицер глазами хлопает и пытается переварить в мозгу только что сказанное Хенджином. — Стой, подожди. — нервно смеется Феликс после пяти секундной неловкой паузы. — С чего ты вообще взял, что у нас будет секс? Фигню не неси. — Дело твое. Я всего лишь ответил на твой вопрос. Еще пару минут раздумий в машине, и Феликса отвлекает гудок Хвановой машины, просящая выезд на трассу. Так уж получилось, что после диалога парни просто уселись по своим машинам. Полицейский отъезжает на трассу, сопровождая взглядом черную машину с самым хитрым хулиганом за всю историю его работы. — Но я не говорил, что не согласен. Усмехнулся Феликс напоследок и, развернувшись, поехал в другую сторону.

***

— Вы к кому? — обращается девушка с ресепшен к Хенджину, что нервно сжимает губы. Волнуется. Хенджин, подходя на стойку регистрации, слюну свою сглатывает на нервной почве. Ладони у него потеют и холодеют, а голос дрожать. — Госпожа Хван. — выдыхает парень. — Где она? Девушка с приятным голосом, ухоженным лицом и опрятным внешним видом что-то ищет в своем моноблоке, клацая своими небольшими ногтями по клавиатуре. — Второй этаж, двести четырнадцатый кабинет. Хенджин толком поблагодарить девушку не успевает, как мигом бежит по лестнице и находит этот самый кабинет. Стучит два раза в дверь и в сопровождении с противным скрипом спрашивает разрешение войти. — Вы кем-то приходитесь госпоже Хван? — спрашивает врач. — Я ее сын. Врач в белоснежном халате отрывается от своих бумаг, встает со стула около койки с пациенткой и подходит к Хенджину, глубоко вздохнув. — Что… всё совсем плохо? — разбитым голосом спрашивает Хван, пытаясь боковым зрением подглядеть за спиной у врача наличие кого-то. Освещение на потолке неприятно трещит, а пол под ногами скрипит. Да, может, эта больница не из самых блатных, но, говорят, репутация хорошая. — Не хотелось бы Вас огорчать, но… — мужчина смочил горло слюной, — Денег на лечение не хватает. Хенджин сжал руки в кулаки; столько было потрачено времени и сил для того, чтобы собрать немалую такую сумму, и в итоге остаться в минусе. — Я могу взглянуть… на ее состояние? — Хван проходит в кабинет, но вход блокирует врач. — Извините, но в данный момент нельзя. Состояние Вашей мамы достаточно критическое, поэтому лучше Вам для начала собрать дополнительную сумму для лекарств и препаратов. Хенджин поджал губы, кожа под ногтями скрипит, а в голове только план того, как бы прикончить этого врача. — Сколько. — даже не вопросительно – скорее с раздражением – сказал Хенджин. — Семьсот тысяч вон. Глаза Хвана округляются, а затем он хмурит брови. — А на что пошли деньги из той суммы, которую я Вам приносил на днях? Разве этого не было достаточно для лечения? — возмущается парень. — Юноша, все деньги, как и было написано в документе, пошли на лекарства и препараты, но ситуация с Вашей мамой требует больше финансов, чем было запланировано. Хван опирается боком о стену, выдыхая через нос тяжело и мучительно. Столько нервов, денег и времени просто зря. — Если Вы хотите спасти Вашу маму, я бы на Вашем месте уже что-то предпринял. — напоминает врач. А затем Хенджин не выдерживает. Громко хлопнув дверью кабинета, он с яростью в глазах идет в сторону выхода. Подонки. Твари. Бесчувственные мрази. Как Хенджин ненавидит этих врачей за то, что те пользуются положением некоторых людей, требуя с них "немного" больше денег, якобы на лечение. Из-за переутомления у Хвана нет сил, по ночам испытывает бессонницу, а от нехватка некоторых витаминов у него нет сил ни на что. Это уже не говоря о том, что работает он допоздна на двух работах. Это немного нечестно. Сев в свою машину, Хенджин зажег ее ключом и двинулся с места, вновь проезжая по той трассе, где два дня назад столкнулся с тем самым копом. Ярость в глазах только усиливалась, а кровь внутри закипала от гнева и страха, что случится дальше. — Твари. — на автомате выдохнул Хенджин. — Суки. Жива она! — он хватается двумя руками за руль, сильнее нажимая на педаль газа. — Если бы вам хотелось ее вылечить, она бы уже была здорова! — скорость на спидометре превышает сорока километров в час. Фары еле как успевают освещать дорогу впереди. Так как Хван мчится быстрее некуда, он не замечает две стоящие сбоку от трассы машины, одна из которых была полицейская, но парень не обратил на нее внимание, поэтому продолжил вымещать свой гнев через разгоняющуюся скорость. — Какие еще семьсот тысяч вон, придурки?! Я вас всех перережу, блять, когда выпишите ее из больницы. Тем временем спидометр показывает уже шестьдесят километров в час, а сзади раздаются привычная ему сигналка и красно-синий свет. — Вас, блять, мне еще не хватало… — рычит Хван и сбавляет скорость. Это позволило полицейской машине проехать чуть дальше и загородить своей машиной дальнейший путь, развернувшись боком. Хенджин резко нажимает на педаль тормоза и чуть дергается на месте. Он видит уже знакомую ему фигуру, вальяжно выходящую из полицейской машины. Ли Феликс дважды стучится в окно. Оно спускается. — Эх, Хенджин-Хенджин… Опять превышаем — цокает коп. — Двойное везение… — про себя цокает Хван. — Торопишься? — в ответ Хенджин отрицательно кивнул головой. — Прекрасно. Выйди-ка. И без какого-либо сопротивления, – на удивление Феликса, – Хван вылезает из своей машины. И снова закурил, только уже так, а будто бы испытал сильнейший стресс за свои годы. Офицер Ли даже удивился, но ничего спрашивать не стал. — Че хотел? — рявкает Хенджин, злобно глядя на Феликса. Полицейский даже дернулся, но вид испуга не подавал. — Докури – скажу. И так прошло пять минут. Они стояли и смотрели на застилающее небо облака, слушали стрекотание сверчков. Ветер обволакивал лицо, игрался с волосами, а луна тускло освещала дорогу. — Не будешь арестовывать? — спросил Хван, выкинув окурок в сторону кустов. Феликс глянул на парня оценивающе и подошёл почти вплотную. Их взгляды совсем случайно встречаются, и сами того не понимая, как это произошло, они начинают откровенно пялиться друг на друга. — Я так заебался. — выдыхает Хенджин. И Феликсу даже времени не хватило на осознание того, что его губы сейчас целуют Хвановы. Так нежно, без какого-либо движения, просто соприкосновение. Они отрываются, оба с удивленными глазами смотрят друг на друга, а в следующую секунду уже напористо кусают друг друга губы. Хенджин копается пятерней своей руки в русых волосах, прижимая затылок к себе. Ладони Феликса рефлекторно упираются о грудь Хвана, удерживая равновесие, но Хенджин чувствует какое-то приятное чувство от этого прикосновения. Феликс отрывается, как будто забыл о чем-то важном. — Что-то не так? — шепотом спрашивает Хван, глядя, как Феликс поспешно идет к своей машине. Он наблюдает за тем, как полицейский заглушает автомобиль и выключает мигалку. Также он избавляется от защитного жилета и тянется к видео-регистратору. — Нам же не нужны потом лишние глаза, верно? — улыбается Феликс. Теперь на этом худом теле только официальный костюм в виде черных брюк и белоснежной рубашки, и выглядит он чертовски великолепно. Хенджин подходит сзади к Феликсу, который, не увидев Хвана, развернувшись, оказывается в плену у чужих губ. Ли даже взвизгнул, но Хенджин умело ловит этот звук своим ртом и сильнее прижимается к офицеру. Его руки расслабляюще обвивают талию, вытягивая хлопковую вещь из брюк. Холодный ветер ударяет по теплой коже пояса, и из-за смены температур Феликс непроизвольно мычит сквозь поцелуй. Хван с рыком углубляет свой напор, заставляя Ли плавиться от обилия ласк в виде дурманящих губ и щекочущих бока подушечек пальцев. Хенджин целует линию подбородка, опускается к шее и нежно чмокает каждый сантиметр чувствительной кожи. Кадык облизывает языком, а сбоку покусывает, оставляя небольшие красные ссадины от зубов. Феликс запрокидывает голову назад и глубоко стонет, прикусывая собственные губы. Он сжимает в своих руках волосы Хвана, дыша очень часто. — Грязному копу хорошо? — между поцелуями в шею спрашивает Хван. — Да… да… — стонет Феликс. — Но ты… Хенджин останавливается и, выпрямившись, смотрит в глаза Ли. — Что я? — Не забыл про второй раунд? А ведь я выиграл. Хенджин сначала нахмурился; посмотрел влево, задумываясь. А затем вспомнил. — Но ты же не давал согласие. — Как и отказ. После этих слов Феликс наклоняет Хенджина влево – прямо к капоту полицейской машины. И, уперевшись руками по бокам от Хвановых бедер, смотрит точно в глаза. — Как быстро растут чужие дети… — усмехаелся Хенджин и склонил голову вправо. — За превышение скорости полагается штраф. — дразнит Феликс и почти соприкасается с губами Хенджина. — И что, арестуешь меня? — Хван демонстративно протягивает обе руки вперед. Феликс смотрит на эти прекрасные ладони, от которых несет табаком, и берет запястья в свои руки, с ухмылочкой глядя на Хвана. — Так я тебя не арестую. Хенджин снова хмурит брови в недопонимании. Ли заворачивает руки Хвана за спину и сводит запястья крест-накрест. — А вот так арестую. Запястья сжимаются одной рукой, пока другая цепляет на них наручники, звонко щелкая замками. Щека Хенджина прижимается к холодному капоту, а ноги широко расставлены для удержания равновесия. Только вот для Феликса это играет очень приятную роль. Удерживая руки в одном положении, он упирается пахом в зад и наклоняется к уху шипящего Хенджина. — Мог бы и догадаться, что ты такое провернешь… — про себя ругается Хван. — Тише будь. Тут хоть никто и не едет в такой час, кроме тебя, – дебила, – но все равно не шуми. — прямо в ухо шепчет Феликс и кусает ушную раковину. Она заметно краснеет, и Феликс усмехается. Своими ладонями полицейский пробирается под футболку Хвана, поглаживая очертание пресса и грудь. Сзади опаляет шею своим дыханием и еле ощутимо чмокает в макушку. Релаксические действия Ли немного даже успокаивают Хвана. Он тихо постанывает, выгибается в спине дугой и незаметно трется задом о пах. Ли задирает футболку полностью и, покрывая спину своими поцелуями-бабочками, спускается губами по позвоночнику к поясу, а затем снова поднимается и останавливается меж лопаток. Выпрямившись, он подушечками пальцев снова проходится по очертанию позвоночника, отчего Хенджин непроизвольно дергается, и Феликс тянется к ширинке чужих брюк. — Сука. — шипит Хенджин и снова случайно трется задом о пах. — За языком следи. Феликсова ладонь прикрывает рот Хенджина, не давая издавать каких-либо звуков, а следом за этим резко проникает под всю ткань, охватывая в своей ладони член Хвана. Он проскулил, а потом застонал. Феликс только немного поводил вверх-вниз по основанию в тесных джинсах и вынул руку. — Тихо веди себя. — рыкнул Феликс своим глубоким голосом. И убрал руку. Хенджин продышался и тихо проскулил. Резко сдернув джинсы с Хвана, Феликс оценивающим взглядом осматривает упругие ягодицы и молочную тонкую кожу ног. Не удержался и шлепнул по половинке задницы. — Что ты, блять, делаешь?! — шипит Хван. — Ничего такого, тебе потом это даже понравится. И, прикусив нижнюю губу, расстегивает две верхние пуговицы своей рубашки. Он шумит бляшкой от ремня и приспускает брюки с нижним бельем. Обильно сплюнув на свою руку, он проводит ею по своему члену вверх-вниз, следом лишая Хвана боксеров. Ноги у него подрагивают, когда ладонь Феликса "случайно" касается Хванова члена. Подставив головку ко входу, Феликс предупреждает: — Нежен с тобой не буду. Ты меня и так достал за все те дни. И входит на половину. Глаза у Хенджина слезятся, а зад непроизвольно выпячивается вверх. Ему сложно удерживать в себе эти стоны просто прикусывая нижнюю губу. Горловые вскрики все же иногда доносятся до ушей Феликса, и поэтому шлепает Хвана по заднице. Ухватив ладонями упругий зад, Феликс начинает двигаться в напряженном теле. — Расслабься ты. А Хенджин не может. Если он позволит себе расслабиться, то выпустит из своего рта громкие стоны и вскрики. Дыхание у него сбивается в соответствии с толчками внутри его тела. Ладони сжимаются в кулаки, а член болезненно ноет и быстро набухает. Наклонившись к светловолосой макушке, Феликс усиливает толчки и лишь прислушивается к попыткам Хенджина сдержать свои стоны. — Нравится? — шепчет с улыбкой Феликс. Хенджин глаза зажмуривает, руки за своей спиной держит в кулаках, и слова связать не может. Все мысли в голове слились во что-то одно непонятное, поэтому соображать при таких обстоятельствах невозможно. Но чувства такие приятные, такие греющие, и даже ночной ветер не способен помешать их любви. — Отвечать надо, когда тебя спрашивают. Ли в руках сжимает волосы и оттягивает голову Хвана назад, заставляя раскрыть рот. Из горла доносятся тихие стоны, похожие на шепот. Феликс повторяет то же самое, но уже с грубыми толчками в зад, так, что их тела создают звуки шлепков. — Нравится… да… пожалуйста, продолжай… Феликс ухмыляется, снова прикусывает нижнюю губу и останавливает темп. Хенджин глубоко дышит, давится воздухом и облизывает губы от пересыхания. От холода в теле его начинает немного трясти. — Так хочу видеть твое беспомощное лицо. — развернув Хенджина лицом к себе, он ладонью проводит по голому торсу вверх, останавливаясь у горошин сосков. Феликс ухватывает одну меж своих двух пальцев и немного сдавливает. Хенджин откидывает голову назад, давясь очередным глотком воздуха, а затем чувствует шершавый язык на вставшем соске. Множество поцелуев остается на грудной клетке, а также укусов и ссадин. Феликс усаживает Хвана на капот, следом укладывает на лопатки и с приподнятым уголком губы смотрит на лицо Хенджина. Его сведенные в одну полоску брови и глаза, полные желания, вызывает у Феликса удовольствие. Подставив к пульсирующей дырочке свой член, он смотрит на то, как Хван, напрягшись, задерживает дыхание для сдерживания своих эмоций. Он прикрывает глаза, а затем чувствует толчок в своем теле. — Ах-х… — громко и высоко стонет Хван. — Сказал же не шуметь. — Феликс снова затыкает своей рукой рот Хенджина. По коже во внутренней стороне ладони проходит вибрация от издаваемых стонов и вскриков. Феликс без каких-либо извинений и предупреждений начинает двигаться в теле очень быстро и размеренно. Хенджин пытается скинуть со своих ног лишнюю одежду, и у него получается. Освободив одну ногу от ткани, Феликс закидывает щиколотку себе на плечо. Он наклоняется к Хенджину, нашептывая ему: — Когда я освобожу твой рот, только попробуй издать свои чертовы ахуенные стоны. Хенджин положительно кивает, и следом его рот освобождается от вспотевшей ладони. — Вам нравятся мои стоны, офицер Ли? — улыбается Хенджин. Его дыхание сбивчивое. — Гаденыш, мне нравятся не только твои стоны. — рыкнул Феликс и ударил по заднице Хвана. Хенджин прошипел. — Надо же. Грязный коп, оказывается, полностью оправдывает свое звание. — Мелкий ты сученыш. Толчки Феликса перестали быть интенсивными. Он понял одну тактику: когда он резко и глубоко, но медленно входит в это тело, его головка касается простаты, что заставляет Хвана дрожать и извиваться. Хенджину остается только выть и скулить. Феликс прислушивается и слышит, как сердце партнера на капоте бьется сильнее, как его дыхание сбивается с каждым грубым проникновением, а этот жалкий рот пытается удержать в себе пошлые стоны. — Феликс… — напрягается Хенджин. — Хочешь рассказать мне все, что у тебя сейчас на уме? И движения в теле становятся волнистыми: при каждом движении назад следующее движение вперед подхватывает дрожащее тело и глубоко входит во внутрь. Хенджин без ума от такого ритма, и, кажется, он немного начинает теряться в своей голове. — Д-да… Феликс… Феликс… ты такой ахуенный… ах… я так хочу тебя… Феликс… я скоро кончу… скоро… да… офицер Ли! — прямо в ухо стонет Хенджин. — Нарываешься. — Ли прибавляет темп. Хенджин проскулил, чуть улыбнувшись. — Офицер Ли! — вскрикивает Хван. Ему хватило только пара дополнительных толчков, чтобы не удержаться и вскрикнуть почти во все горло. Все тело внутри резко расслабилось, а в ушах раздается отдаленный писк. Такое приятное чувство и легкий мандраж сопровождаются не менее приятными поцелуями на всех участках лица: нос, губы, щеки, лоб. Феликс подхватывает совсем потерянное без сил тело за ягодицы и, мягко поглаживая их, стал выбивать из Хвана остатки его стонов. Тело Хенджина дрожит после яркого оргазма, поэтому подергивается от гиперчувствительности и прилива адреналина. Тяжело дыша, он чувствует только последние уверенные толчки Феликса в его тело. — Кончай внутрь. — как в бреду своих фантазий говорит Хван. Тепло так окутывает его с ног до головы, что мурашки по телу становятся примерно с горох. Хенджин с упадком сил расплавляется по капоту автомобиля и переводит дыхание. Ветер уносит все негативные мысли и расслабляет. Это какая-то особая терапия. Феликс со своими поцелуями-бабочками в шею полностью берет над телом контроль и заставляет мурчать от обилия ласк. — Ты хорошо возместил свой штраф. — хмыкает Феликс и отрывается от теплого тела. — Просто заткнись и продолжай целовать мое тело. — сглатывает Хван. Феликс улыбается уголком губы, доставая из кармашка своей рубашки ключ от наручников. Хенджин слышит щелчок, а следом разминает свои кисти, облегченно выдыхая. Не теряя возможности, Хенджин обвивает руками шею полицейского и тянет ее на себя, жадно впиваясь в чужие губы. Собственные уже обветрились, стали с привкусом крови и щиплющие от содравшейся на них кожи, а те, что в ответ целуют, все того же аромата антисептика с вишней. Хван так сильно поддался эмоциям, что даже не заметил вытекающую из глаз струю слез, что стекала по вискам прямо в ушную раковину. Шмыганье носом заставляет офицера в недопонимании попытаться оторваться от манящих губ, но Хенджинова хватка на шее крепчает и притягивает обратно к себе. — Просто целуй, пожалуйста. Это… — Хван поджимает губы. — меня успокаивает. — Уже не хочешь скурить всю пачку своих дурацких сигарет? — Хочу. Но утешительный приз в виде твоих поцелуев звучит куда заманчивее. — Хенджин немного смущается, поэтому следом зарывается носом в чужое плечо. Феликс хмыкает и ерошит Хвановы волосы на затылке.

***

Небольшая светло-розовая полоска проявляется на горизонте меж бесконечных вдали полей и облачного неба. Воздух окутывает прохладный утренний ветер, а под ногами пахнет свежей росой. Докуривая первую за эти полчаса сигарету, облокотившись спиной на свою машину, Хенджин вслушивается в шум моторов двух машин. Феликс в полицейской машине наводит порядок, снова подключая видео-регистратор и убирая лишний мусор, что остался после его порывов страсти. Мозг немного клонит в сон, но поступивший в организм никотин подавляет это желание уснуть крепким сном на мягкой кровати. Он, глубоко затянувшись, откидывает голову назад и прикрывает глаза, выпуская изо рта облако серого и кислого дыма. — Не удивительно, что у тебя такая дыхалка слабая. — подле Хвана комментирует Ли. Светловолосый на звук поворачивает голову. Он демонстративно затягивается и выпускает дым прямо в лицо офицеру, а затем смеется с реакции Феликса: то, как он фыркает и отмахивается руками, кашляя. — И что я нашел в тебе такого… Феликс резко замолкает, а Хван с непониманием наклоняет голову вбок, мол, что ты имеешь ввиду под "… нашел в тебе такого". Поджав губы, Ли облегченно выдыхает и протягивает Хенджину свой мобильник. — Либо ты сейчас даешь мне свой номер телефона и мы начинаем встречаться, либо молча уезжаешь отсюда, но тогда мы больше никогда не пересечемся. Потушив окурок сигареты носком своего кроссовка, Хенджин задумчиво мычит. Он взвешивает в своей голове все За и Против, но все же приходит к выбору его сонной головы. Уже в следующую секунду Хенджин без лишних слов набирает свой телефон в чужом мобильнике и подписывает контакт как "Мой горячий хён".