Сумерцам снятся сны.

Сумерцам сны не снятся. С относительно недавних пор этот факт, известный, кажется, всему Тейвату, безбожно потерял свою актуальность раз и навсегда. Кавеху очень жаль.  Сумерцам всё таки, к счастью или сожалению, снятся сны. Снятся друзья и любимые, снятся мечты, надежды и планы, снится что-то неясное, невразумительное, приторно-яркое и сумасшедшее, или напротив - что-то вещее, предупреждающее, снятся сны, над которыми они властны. Кавеху снится только отец, бескрайняя пустыня и безутешная мать. И он не может с этим сделать ровным счётом ничего. Он, словно маленький испуганный мальчишка, каждый раз теряется. Потому что знает - действительно виноват. И от этого скрыться теперь окончательно никак нельзя. Ни забыться в работе, ни в других людях, ни во сне, который, когда кончались деньги на алкоголь, становился единственным спасением.   Сумерцы делятся своими снами, как делятся хорошей новостью с друзьями, создают для этого целые мероприятия. Кавех боится хоть на секунду смыкать глаза, ибо знает - от усталости точно мгновенно вырубится. А что следует за этим, и ежу понятно.   Что ж. Сегодня страх его оправдался с лихвой. Засиживаться за проектом допоздна и в нормальном состоянии идеей было не лучшей, очевидно. После бессонных ночей парень опасался, что наделает ошибок в чертежах и всё придётся переделывать вновь. И был прав. Чернила растеклись во все стороны – случайно задел их рукой, попортил записи – меньшая из бед. Отец смотрит на него из дальнего угла даже слишком пристально. Прожигает дыры в лице архитектора пустыми, обезображенными глазами.  Бьёт по ушам ледяным голосом, пронизывающим до самых костей и обвиняет-обвиняет-обвиняет, пока звон в ушах, собственное бешенно колотящееся сердце и непроизвольно слезящиеся глаза не затмят, не заглушат всё, и только остатки разума будут напоминать – он ещё здесь. Наверняка презрительно, довольно хохочет. Кавех того заслужил. Сбитого, как после бега, дыхания,  дрожи, будто он оказался раздетым на морозе прямиком в Снежной, темноты в глазах, собственных постыдных всхипов – заслужил. Непонятно как архитектор оказался на полу, подле своего рабочего места. Стул, упавший, вероятно, от неосторожного движения, валялся рядом. Он пытался отдавать себе отчет, стремился успокоиться, и как можно быстрее. Это был просто сон, Кавех, и ничего, что там твой отец, ничего, ничего что ты виноват в его гибели, ведь так?. Нет смысла переживать, это пустяки, пустяки ведь, не нужно тревожить былое, даже если оно тревожит тебя, ты ведь его не изменишь, останешься убийцей, верно ведь?... Эти нелепые слёзы капали непрерывно. В дверь осторожно постучали, скрипнули петли – чёртов сломанный замок, а через мгновение в проёме показалась встрёпанная макушка соседа. Аль-Хайтам выглядел озадаченным, даже встревоженным - большая редкость. Видимо, проснулся от грохота. -Всё в порядке? -окинув взглядом Кавеха и убедившись, что это далеко не так, парень безразлично пробурчал - Ясно.  И просто скрылся в коридоре так же быстро, как и появился, не сказав более ни слова и не дождавшись ответа соседа.   Тот судорожно, устало вздохнул. Наверняка секретарь это ему ещё припомнит при стычках, пристыдит минутной слабостью. Пытаться что-то сейчас ему объяснить, доказать, смысла не было. Архитектор и не слишком-то желанием горел. Он раздражал его до посинения своим безразличием, холодностью, и это чувство было взаимно. Ничего другого ожидать было нельзя. Пора уже и запомнить.   Однако дверь опять издала противный звук, и там вновь показался Аль-Хайтам, всё такой же обеспокоенный. Неловко протянув стакан воды, он присел на корточки рядом и напряжённо уставился на старшего. Никто не спешил издать и звука, попросту пялясь друг на друга. - Что случилось? - наконец подал голос секретарь. - Не твоего ума дело. Нормально всё. - пожалуй, было чересчур резко. И неубедительно. - Хорошо. - на лице прежнее беспокойство, и даже ирония в голосе не сквозит - Ты можешь обратиться ко мне, если что-то такое вновь случиться.          -Ладно?.- недоверчиво. Будто Кавех ожидает подвоха, колкого словца, едкого замечания. Но того почему-то не происходит. Повисает молчание. Хайтам же не торопится уходить. Встаёт в полный рост, делает шаг в сторону двери и застывает камнем, не отрывая взгляд, будто если отведёт его, сосед бесследно исчезнет. Как будто он того не хочет, честное слово. –Ну и чего ты пялишься? Ждёшь, пока я резко решу излить тебе душу? – с раздражением.  Собеседник едва заметно морщится, передёргивает плечами, и немного сконфуженно отвечает: -Не отказался бы. Ты выглядишь ещё более измотанно, чем обычно. Мне как минимум интересно, что происходит с моим другом. Друг. Так Хайтам не называл его.. никогда? Слишком сильное это слово. Коллеги, сокурсники, товарищи, соперники или вовсе противники, знакомые, сожители – кто угодно, но не друзья. После окончания работы над тем злосчастным проектом и подавно. Сказал ли это секретарь для успокоения собеседника, из любопытства до реакции того или по какой-то другой, одним Архонтам ясной причине – это слегка обескуражило. И однозначно хоть немного, но отвлечься помогло. -Ладно, что уж душой кривить, я за тебя беспокоюсь, –он вновь присел на его уровень – Хотел бы как-то помочь, если это возможно, конечно. Из уст Аль-Хайтама, его вечно бесстрастного, рационального соседа это звучало смешно. Особенно когда он пытался говорить всё это таким же хладным тоном. Ему явно было неловко произносить эту “пламенную”, пусть и крайне краткую, речь, и то выражение лица - смесь волнения, стыда и чего-то ещё, Кавехом недопонятого, было и правда бесценным. –Откуда такого сострадания резко понабрался, м? – он смеётся. Расстерянно и совсем беззлобно, напротив, даже благодарно. –Если тебе это не нужно или кажется глупым, ты мог сказать и прямо, вообще-то, я..– договорить не успевает. Сосед тянет за рукав осторожно, и секретарь без сопротивления опускается на пол рядом с ним. Они сидят бок о бок, соприкасаясь плечами, и весь мир снова плывёт в глазах архитектора. Но не от страха, не от вины, а потому, что ему действительно слишком хочется отключиться прямо сейчас – пока вокруг так тепло и спокойно. Слишком хорошо, чтобы это продолжалось долго, а? –Спасибо. –Пустяки. –Нет. –Как скажешь. Просто отдохни немного. Сумерцам снятся сны. И иногда они бывают отвратительными и пугающими. Но всегда найдётся способ справиться с ними, будь то чужое спасительное тепло или собственное самоуспокоение. Кавех рад, что помог ему сегодня именно первый вариант.