Жизнь продолжается

Шепард заплетает волосы в куцую косичку, задумчиво пропуская пряди через пальцы и просматривая на свету, как странно отливают в откровенное пламя ее рыжие волосы. — Нечеловечески, — глухо говорит она. — Ты опять? — спрашивает Тали, бросая на Шепард тяжелый взгляд. — Прекрати. Лучше иди сюда, я придумала, как улучшить нашу старушку-«Нормандию». Шепард, поднимается на ноги и добирается до Тали, попутно закрепляя волосы на конце, подворачивает косичку и получая экономичный пучок, который просто нужно закрепить заколками. — Пора менять нашу SR2, — тихо говорит она и гладит приборную панель. — Она все еще самый быстрый корабль, но… Какие бы вы не вносили улучшения, старушке пора на покой. В какой-нибудь музей. Уверена, что вся Галактика передерется за возможность разместить у себя настоящую «Нормандию», на которой летала сама коммандер Шепард, первый человек-Спектр… Тали слышит тяжелый вздох, но не оборачивается, делает вид, что все в порядке, что сочувствовать тут нечему. Она знает, что Шепард этого не любит. Что же, она будет уважать выбор той, за кем пошла, за кем вернулась на отвоеванную у Альянса и Совета старушку-«Нормандию». — Кстати, — меняет тему кварианка, — а почему бы тебе просто не обрезать волосы? Но ты их пытаешься отрастить… — А всякие гады этого сделать не дают, — ворчит Шепард, — ты уже слышала, да? Мне вчера опять шевелюру спалили… — Шлем, Шепард, — смеется Тали. — Ты опять игнорируешь шлем! — Без него я выгляжу эффектней! — фыркает коммандер и картинно делает вид, что откидывает волосы назад. — К тому же, что такого серьезного водится тут, на Цитадели? Обе смеются. Терминал связи чуть покряхтывает, но выдает знакомым голосом СУЗИ: — Коммандер, спектр Уильямс прибыла. Она поднялась на борт. Ждет вас на БИЦ. — Ох, — вздыхает Шепард и улыбается Тали. — Скинь мне на по почту то, что придумала, хорошо? Я посмотрю чертежи, прикину, стоит ли устраивать «Нормандии» новый апгрейд или перестать ее мучить и выбить новый корабль. — О, только без очередного дипломатического скандала! — притворно молит Тали. — Как пойдет, — фыркает Шепард, — но ты же знаешь… Этот Совет… Эти Советники… Да и Альянс ничуть не лучше, да. Тали смеется, а Шепард уходит. У нее рыжие волосы. Яркие. Пламенные. Эффектно, да. И так знакомо… Ох, Кила, помоги ей… помоги ей жить не в тени, идти собственной тропой, что упорно приводит ее на старые пути… Ох, Кила… Помоги… . Первое, на что обращает внимание Эшли — яркие зеленые глаза. Изумруд. Только камни — холодные, мертвые. Во взгляде Шепард разве только черти не танцуют. А уж улыбка… Что же ты на этот раз задумала, Шепард? — Какого черта ты опять представляешься «спектр Эшли»? — складывает руки на груди Уильямс. — О, — ухмыляется Шепард, — прямо к делу, да? Почему я представляюсь так? Кхм. Дай подумать. Может, потому, что я — спектр. И я — Эшли? И скалится в улыбке. Чертова нахалка! Так и хочется задать ей хорошую трепку! Девчонка! Выглядит едва ли на двадцать, а вся Галактика смотрит на нее, как на Богиню. И нет, Эш не завидует. Просто… — Ох, Шепард, — вздыхает Уильямс. — Почему ты не можешь представиться нормально? Твое имя, дорогая, мало, кто знает. А вот мое… — Она вздыхает и передразнивает: — Огорчение. Я говорил с другим спектром. Обида. Это не тот «спектр Эшли». Требование. Я хочу поговорить со спектром, который побил укравшего мои кредиты волуса. Шепард смеется, а в глазах горит настоящее изумрудное пламя. Эшли вздыхает, качает головой и притворно-ворчливо сообщает: — Тебе смешно, а я трое суток выясняла, как ты умудрилась пробраться на Цитадель в обход служб безопасности. — Ох, Эш, не ворчи! — просит Шепард. — Все же хорошо. Я помогла СБЦ. Прошло двадцать пять лет, а они до сих пор отстраивают Цитадель. Неудивительно, что охрана пока что не… — Она запинается, нарвавшись на тяжелый взгляд Уильямс. — Ну… Не на должном уровне?.. — И добавляет быстро: — Я просто помогаю тебе устранить бреши в системе безопасности! Обычно я их и закрываю! — Иногда — трупами контрабандистов, — вздыхает Уильямс. — Особенно, если они не хотят отстегивать тебе проценты. — Я должна сама думать о своем финансировании, — разводит руками Шепард, а в глазах у нее черти танцуют. — К тому же… Скоро старушку-«Нормандию» нужно будет отправить на покой. — А это значит, что ко мне опять будут приходит с жалобами контрабандисты, — вздыхает Эшли и смотрит на Шепард. — Слушай, если тебе так не нравится твоя фамилия, то, может, стоит ее сменить? И черти пропадают. А взгляд становится холодным, как тот изумруд. — А кто сказал, что мне не нравится моя фамилия? — улыбается тезка. — Просто «спектр Шепард» — это еще и символ. О, я даже не сумею перечислить все, что приписывают этой сугубо героической личности… — С замашками «сначала стреляй, потом спрашивай», — ухмыляется Эшли. — Ладно, я поняла. Но все же… Почему ты просто не можешь сказать, что ты — спектр? — Но ведь это так раздражает тебя, — ухмыляется Шепард. — К тому же, так проще понять, в чем именно я замешана, а где стоит и подумать — а не взлом ли это баз данных спектров?.. — Ладно, черт с тобой, — вздыхает Уильямс. — Называйся, как хочешь. И да. Ты не могла бы навестить одного контрабандиста? Официально, я прижать его не могу, но… — Как же скучно быть главой СБЦ, — ухмыляется Шепард. — Отправь мне информацию. Разберусь. И в глазах ее снова танцуют зеленые черти. Такие знакомые. Что иногда, на сотую долю секунды, перед глазами встает похожее, но все же другое лицо. — Эш, ты еще тут? — Да, — улыбается Уильямс. — Советник турианцев просил тебя зайти. Если у тебя будет время. Говорят, он придумал что-то для твоей старушки. Шепард вздыхает и сообщает первому помощнику, что собирается на Цитадель. . Гаррус Ваккариан удерживается от того, чтобы не запустить чем-то тяжелым в голограмму саларианской советницы, только потому, что она сейчас здесь нематериально. Но мегера меняется в лице и поспешно прощается. — Она все еще меня не любит, — хмыкают за его спиной. Гаррус выдыхает, мандибулы тревожно вздрагивают, и он заставляет себя обернуться. У нее на носу снова веснушки — иногда они почти незаметны, а иногда высыпают рыжеватыми солнечными точками на нос и щеки. Первого человеческого спектра это порядком раздражало. Она каждый раз ворчала, что не воспримут ее всерьез с этими глупыми конопушками. — Ври, что это признак готовности убить первого встречного, — однажды посоветовал ей Гаррус, когда она сидела на ящиках и жаловалась, что даже «Цербер» не смог избавить ее от веснушек, и добавил тихо: — Хотя, ты готова убить почти каждого независимо от наличия веснушек на твоем курносом человеческом носу. Тогда Шепард замерла на некоторое время, посмотрела на него своими зелеными глазами, тряхнула рыжими непослушными волосами и улыбнулась так солнечно, что веснушки… Они ее даже украшали. Она была в тот момент прекрасной. Богиней. — Так ты все еще пытаешься договориться с этой саларианской кошелкой, да? — скалится Шепард, вырывая его из воспоминаний. — Кажется, после этого она перестанет с тобой разговаривать. — Или, — опирается задом на край стола Гаррус и складывает руки на груди, — согласится на все. Она давно полагает, что ты точишь на нее зуб. Что она может подумать, увидев, как ты входишь в кабинет ее главного оппонента? — Что ты нанял меня ее убить? — ухмыляется Шепард, оседлывая стул. — И, наверняка, я согласилась. Причем, безвозмездно, чтобы с полученной суммы налог не платить. — Наемные убийцы не платят налоги, — хмыкает Гаррус. — Эх, если бы это было так, то на меня бы не наехала эта самая организация наемных убийц, — грустно сообщает Шепард. — Ни минуты покоя, да? — смеется Ваккариан. — Прямо, как… Он замолкает, нарвавшись на тревожно-испуганный взгляд Шепард. И качает головой. Она сглатывает, поднимается со стула, подходит к нему, смотрит в глаза и спрашивает: — И как часто ты вспоминаешь ее в последнее время? Она не сомневается, а ему как-то неловко ей лгать. Но и правду говорить… Духи, как же сложно с женщинами рода Шепард! — У тебя ее веснушки, — говорит вместо этого Гаррус и касается курносого человеческого носа. — Именно за них ты ее полюбил? — спрашивает Эшли, склонив голову набок. — За ее веснушки… Ты говорил, помню. Ты считал ее другом, товарищем… А в тот момент она показалась тебе… — Не важно, хватит, — просит Гаррус. — Я хотел показать тебе кое-что, что придумал для SR2. Он отворачивается, начинает искать дэдпад с чертежами. Эшли качает головой и отступает на пару шагов, а после тихо говорит: — А я хотела пересаживаться на SR3… Гаррус замирает, дэдпад в его ладонях трескается пополам. Шепард отводит глаза, не хочет смотреть на него, но… так… правильно. — Всё правильно, — тихо говорит Ваккариан. — прошлому место в прошлом. А Джейн Шепард, думаю, гордится тобой. — Думаешь или гордится? — поддразнивает его Шепард. — Гордится, — уверенно отвечает Гаррус. — И если… Новый корабль, то тогда уж новенький SR4. — Таких кораблей нет, — хмыкает Шепард. — Правильно, — соглашается Гаррус. — Еще нет. Но у тебя на борту есть технический гений. Я тоже кое-что смыслю… Поспорить могу, что новый корабль выйдет… уникальным. Только для Шепард. Эшли Шепард. Она кивает. Хмурится. Отворачивается. Гаррусу хочется сказать, что у нее волосы, как пламя, глаза, как изумруд, а веснушки — маленькие поцелуи тысяч звезд, что она успела увидеть за четверть века… А еще он хочет сказать, что это не плохо — быть настолько похожей на родную мать. Это даже хорошо. Джейн была героем. Спасителем. Порой, жестокой, но, чаще, справедливой. Ангелом битвы. Вечной насмешкой судьбе, которая раз за разом приводила ее в тупик лабиринта жизни. Только Джейн это не останавливало — тонкую стенку можно же и взорвать, да? Она сражалась за свой мир, за свою планету, за дочь, которая прибывала в относительной безопасности. И она победила. А о цене задумываться не стоит. Но Гаррус молчит. Он дает Эшли минуту, чтобы успокоиться, и связывается с Тали, чтобы обсудить все детали новенькой SR4. Жизнь продолжается. «Нормандию» готовы забрать к себе пятьдесят восемь музеев. SR4 рассекает просторы галактики. На место павших героев становятся новые. Порой, это кажется странным. Порой, от этого больно. Но… Жизнь продолжается, а на БИЦ новой «Нормандии» ступает совершенно другая спектр Шепард. .