КР драбблы

Лу говорит: «Вы не любите меня, нет. Вам просто со мной… интересно. Я — странная. Не из вашего круга. С непривычными для вас мыслями и поступками. Я просто другая. И вам интересно. Это не любовь.» Приор не пытается спорить. Никогда не пытается, честно говоря. Он просто берет ее за руку и ведет за собой. Опера, балет, бескрайние звезды на крыше самого высокого здания в Нью-Пари. Лу влюблена. Бесконечно, глупо и бескрайне. Так, что действительно готова отдать жизнь. Чтобы Иво Мартен жил. Вот так. Лу говорит: «Это не из-за звезд и не из-за балета, нет, не думай, Йонас, что я продалась». Это из-за тех законов, которые проводит Приор. Из-за того, насколько он добр к совершенно чужим и случайно встреченным им людям. К детям. К детям он всегда добрей, потому что они еще слишком малы, потому что им нужен пример… и он становится этим примером, поднимая с земли упавшую малютку и помогая ей отряхнуться. Лу говорит: «Это не только работа, нет. Я просто понимаю, что его жизнь важнее моей. Для Нью-Пари. Для человечества. Для меня. Я — пропаду. И заметят десяток. Он пропадет — и увидит целый мир». Приор целует ее пальцы и говорит, что она важна. Лу рассеянно кивает и пытается не уснуть, ведь он просит. И Йонас почти почти приказывает не спать. А если они оба так говорят, она должна слушаться, да? И сказать. Еще кое-что. Важное. И Лу говорит: «А еще у него нет будущего со мной. Ведь я — псионик. А его ДНК чистое. Свободное. И рядом с ним должна быть та, кто подарит ему таких же детей. Ведь дети для будущего человечества — это главное, да?» И Лу плачет, потому что почти видит этих детей. Она точно знает, что у них будут такие же темные глаза… как у Иво… у Иво… который склонился к ней, целует в лоб, что-то просит, шепчет, а она так хочет спать… так… хочет спать. И она засыпает. Ей снится мир, где все счастливы. — Время смерти, — ломким голосом говорит Йонас, — три часа и восемь минут после полуночи… Приор… Вам бы тоже… пулевое закрыть. Иво не отвечает. Он продолжает держать руку Лу.