Балет

Балкон пентхауса огромный. Лу не думала, что когда-то окажется на таком балконе и будет смотреть вниз — на Нью-Пари. Иво Мартен — Приор, чтоб его! — стоит за спиной Лу и спрашивает: — Вам понравилась косметика? Платье? Балет? Он говорит тихо. Делает паузы, словно действительно надеется на ответ. Словно он ему важен. Вот только Лу прекрасно понимает, зачем ее привезли сюда и что может случиться, если она откажет. Она должна улыбаться, быть милой. Она должна сделать всё, чтобы не разочаровать Приора, но рука сама в кулак сжимается. — Мадмуазель Рид, ответьте мне, — просит Приор. — Скажите хоть что-то. — Зачем? — послушно говорит Лу. — Зачем косметика, платье… — Она усмехается. — Балет. Зачем? Если можно было просто приказать привезти меня сюда? Лу вцепляется в перила, потому что иначе обернется, а выражение лица у нее не самое доброе сейчас. Не подходящее для игры Приора в… свидание? Или во что играют церковники? — Я не приказывал, — говорит Приор. Он стоит близко, но не касается. Нет, над левым плечом на миг чудится тепло грядущего прикосновения, но только чудится, вероятно. — Когда говорят: «Приор хочет видеть вас в своих покоях», — усмехается Лу, — как-то не принято отказываться. Перила под ее пальцами явственно прогибаются. Приор стоит за ее спиной, выдыхает тихо — Лу бы не услышала, если бы не пыталась уловить всё, что происходит за ее спиной. — Я вызову водителя, — говорит Приор. — Он отвезёт вас домой. — Что? Лу оборачивается слишком резко, почти врезается в Приора, и тот на миг обнимает ее, придерживая и не давая упасть. На миг. А после отпускает и отступает, говорит спокойно: — В следующий раз, откажитесь, если что-то будет не по душе, особенно… — Он усмехается. — Кавалер. Вас услышат. — Псионика? — поднимает брови Лу. — Вас, — твердо отвечает Приор. — Я прослежу. Он разворачивается, чтобы уйти. И Лу становится… стыдно, пожалуй. — Очень! — выпаливает она. — Мне очень понравился балет. Приор останавливается, но не оборачивается. — Это было, — продолжает Лу, — волшебно и захватывающе. Это было сказкой, в которой жили реальные люди. — Я рад, — Приор оборачивается и смотрит темными глазами, — что представление понравилось. Если я приглашу вас ещё на одно представление, составите мне компанию? — Но я могу отказаться? — хмурится Лу. — Да, — кивает Приор. — Но это будет другой балет. Вы его не видели. Подумайте. А я пока вызову вам машину. И он уходит. Но. В этот раз Лу как-то спокойней — дышать, смотреть на Нью-Пари, прислушиваться к тому, как за ее спиной вновь становится Приор, и к тому теплу вновь так и не состоявшегося прикосновения.