Черная овечка

ИЛАЙ

Вам знакомо чувство, когда инстинкт кричит, что тебе нужно быть в другом месте, хотя были свои планы? Именно это происходит со мной сейчас. План состоял в том, чтобы пойти прямо в свой офис, закончить список заданий и разместить на сайте. Несколько нетерпеливых студентов уже написали мне об этом по электронной почте. Кажется, вот и все дела, а потом можно насладиться последними мгновениями лета. Но этот внутренний инстинкт привел меня в «Дежавю», кофейню возле кампуса. Я не знаю, действительно ли это инстинкт или желание избегать работу до последнего момента, но я здесь. — Добрый день, доктор Каплан, — говорит Маршалл, когда я подхожу к стойке. — Здравствуй, Маршалл. Последний год остался? — Последний год, — подтверждает он с гордой улыбкой, ловко постукивая портафильтром по краю контейнера для компоста. Его мускулистая рука сгибается, когда он заправляет фильтр. Парню не нужно работать — он здесь учится на полной стипендии по легкой атлетике, — но видимо, ему нравится тут, и я уважаю трудовую этику. — Как обычно, Кэп? — Пожалуйста. Маршалл работает эффективно, передавая мой американо через стойку, прежде чем у нас появляется возможность углубиться в светскую беседу. Я благодарен ему за это. Мне нравится Маршалл, но сегодня я не в настроении для любезностей. Как только расплачиваюсь, я нахожу столик у окна и устраиваюсь в своем одиночестве. У меня какое-то тревожное чувство с начала нового года. Еще одна группа студентов. Еще больше собраний преподавателей. Больше политики и позерства. Но еще есть острое осознание того, что на моем горизонте маячат перемены. До предстоящего перерыва осталось всего несколько коротких месяцев, и, как бы сильно это ни тревожило меня, приятное волнение тоже присутствует. Я применю свои навыки на охоте. Все эти годы учебы, преуспевания, преподавания, исследований… неустанная работа, наконец, завершается ощутимым результатом. Я смог привязать свое имя к хорошему делу. К благородному. Но сначала нужно закончить этот семестр. Я открываю свой ноутбук и подключаюсь к Вай-фаю кафе, затем начинаю просматривать свою электронную почту. Много студентов стремятся быстрее получить задания. Еще пять электронных писем с просьбой прислать списки для чтения, вдобавок к трем, которые я получил ранее на этой неделе. Пришло новое сообщение от одной настойчивой аспирантки, Сомбрии Брукс, продолжение ветки последних четырех сообщений, что она отправила в течение лета. Все они были точны, прямолинейны. Никаких поцелуев в задницу, что я ценю. Сообщение двухнедельной давности содержало сокращенную версию ее диссертации. Вчерашнее сообщение от мисс Брукс состояло в подтверждении нашей встречи на сегодня в 14:30, в нем спрашивалось, есть ли у меня вопросы, к которым ей следует подготовиться. Правда в том, что я открыл документ, но не стал читать дальше краткого изложения. У меня уже есть предчувствие, что работа будет солидной, заманчивой, но нет смысла вникать, ведь я не смогу взять ее в ученики. Потому что через четыре коротких месяца уйду в творческий отпуск. Давай же, Каплан. Возьми себя в руки. Прочти это хотя бы перед встречей. Не будь придурком. Я вздыхаю. Внутренний «Я» с крошечным моральным кодексом. Я окажу студентке медвежью услугу, если прочитаю это до нашей встречи. Навожу курсор мыши, чтобы щелкнуть по файлу, когда над дверью звенит колокольчик. Он растворяется на фоне болтовни, инди-музыки и шипения эспрессо-машины. Но что не исчезает, так это чистый, роскошный женский голос. Как пряный ликер, полный тепла и аромата. Ох. Этот голос. Мои глаза поднимаются и сканируют в поисках источника. Я смотрю на стойку кассира и вижу ее там. От одного взгляда на нее у меня перехватывает дыхание. Лицо в профиль, она внимательно изучает меню над стойкой. Ее волосы ниспадают на плечи свободными волнами цвета густого растопленного шоколада. Темные ресницы, пухлые губы. Сквозь ее джинсы и плотно облегающий черный свитер я вижу, какая она хрупкая и стройная. Я бы разорвал такую женщину пополам. Но она так уверенно стоит, как будто в ее гибкой фигуре скрыта сила. Она отвлекается от доски и заказывает эспрессо, бутылку газированной воды и салат из капусты. Маршалл вбивает ее заказ, и мне приходится вдавливать каблуки в пол, чтобы не подойти и не предложить заплатить за нее. Не будь странным, — говорит этот голос с крошечным кодексом. Возможно, она студентка. Кроме того, ты пялишься, как гребаный придурок. Черт, правда. Но я не остановил себя. Остальная часть моего мозга, дикая часть, которой нравится избивать внутреннего парня с кодексом, умоляет эту девушку повернуться в мою сторону. Я просто хочу взглянуть на ее лицо. Я хочу увидеть не только в профиль. Но девушка отворачивается, как будто слышит мои отчаянные мысли. Я наблюдаю, как она отходит от стойки с табличкой номера заказа в руке, ее движения грациозны, как у пантеры. Она садится на стул через несколько столиков, лицом ко мне, но под углом к окну, и я сдерживаюсь, чтобы громко не застонать. Она чертовски сногсшибательна. Сидит в идеальной, жесткой позе, не позволяя своей спине касаться стула. Движения ее рук плавны и грациозны, когда она достает из сумки папку и аккуратно кладет ее перед собой, оставляя место для салата. Ее кожа сияет в свете окна, россыпь веснушек усеивает ее нос и придает мягкость суровому выражению на лице. В ее красоте есть сила, с четко очерченным, но женственным подбородком, высокими скулами и острым взглядом, который следит за движением на улице, как будто она хочет пробиться сквозь стекло, чтобы схватить свою жертву. Но это нечто большее, чем просто гармония черт. В ней есть некая энергия, которая объединяет все воедино. Гравитация. За этими пронзительными глазами скрывается целая планета тайн. Хватит. Смотреть. Ты. Чертов. Маньяк. Моя борьба с желанием отвести взгляд продолжается, пока Маршалл подает ей салат и эспрессо. Она вежливо улыбается ему, сверкая ровными белыми зубами. Маршалл спрашивает, не хочет ли она чего-нибудь еще. Он задерживается у края ее стола, слегка наклоняясь к ней. Пытается подавать сигналы. Заинтересованные сигналы. О боже, Маршалл. Продолжай мечтать, дружище. Я борюсь с внезапным желанием броситься туда и оттащить его, хотя технически он просто выполняет свою работу. Очевидно, мне не нужно беспокоиться об этом. Кажется, что Маршалл вот-вот включит часть своего обаяния звезды лакросса, когда что-то неосязаемое становится холодным за улыбкой девушки. Она говорит вежливое «нет, спасибо», а затем решительно принимается за свой салат. Мне удается оторвать от нее взгляд, когда я сдерживаю улыбку и фокусирую свой взгляд на экране. Но все мое внимание сосредоточено на ней. Боковым зрением я слежу за ее движениями. Я украдкой бросаю незаметные взгляды поверх своей кофейной чашки. Ее взгляд всегда прикован к еде и бумагам. Такое впечатление, что она активно избегает меня, и это, наверное, к лучшему. Скорее всего, она студентка, и я точно лишний. Но не могу оторваться от наблюдения за этой девушкой, которая, кажется, наполнена какой-то редкой, дикой магией. Мои попытки сосредоточиться на черновике диссертации тщетны. Я не могу вникнуть в содержание, даже несмотря на то, что текст лаконичен, а тема интересна. «Улучшение долговременной памяти и достоверности показаний свидетелей-экспертов». Понятно, почему мисс Брукс захотела встретиться, учитывая мой опыт, и при любых других обстоятельствах я бы вник в детали черновика. Но не сейчас, когда надвигается мой творческий отпуск. И не с моими мыслями, полностью испорченными девушкой, которая сидит напротив. Я смотрю в окно и пытаюсь привести в порядок свои рассеянные мысли. Не помогает. Мое внимание продолжает приковываться к столику, за которым сидит она. Она вошла сюда и открыла рот, будто околдовав меня каким-то заклинанием. Я был так зачарован ею, что только сейчас понял, что мой кофе стал теплым, а экран перешел в спящий режим. Возьми себя в руки, черт возьми. Смотрю на часы, борясь с ее магнетическим притяжением. Сейчас 13:05. Если я перестроюсь, у меня будет достаточно времени, чтобы закончить работу, которую я намеревался сделать, и проработать черновик до встречи с мисс Брукс. Уйма времени, если я приведу свои мысли в порядок и сосредоточусь. Наверное, мне следует встать и уйти. И я напоминаю себе, что эта таинственная девушка, возможно, студентка. А если нет? …Возможно, я никогда больше ее не увижу. Эта мысль поражает меня, как удар хлыста. Смотрю вверх и встречаюсь с ее взглядом. Дерьмо. Она смотрит на меня. Ее глаза впиваются в мои и не отпускают. Они темные по цвету и интенсивности. За ними виден скрытый мир, полный тайн и теней. Девушка приподнимает бровь и опускает свою кружку, демонстрируя слабую ухмылку. Кажется, показывая «я застукала тебя». Она не сводит с меня пристального взгляда, не моргая, ее движения плавны, как у хищника, когда она снова подносит кружку к губам и допивает свой напиток. Черт возьми. Кто эта девушка? Вибрация на столе прерывает связь, и я заставляю себя опустить глаза, хотя они борются. Это сообщение от Флетчер. Конечно, еще бы. Ее навыки «отбить все желание» легендарны. Привет, Кэп, мы поужинаем и выпьем сегодня? Место выбирай сам, но я не против отведать соус из шпината и артишоков. У Блейк неотложная ситуация в больнице, так что будем только мы. Я набираю ответ, когда краем глаза ощущаю движение и поднимаю взгляд. Девушка уже собрала свои вещи и встает, затем широкими шагами направляется к выходу. Черт возьми, я сейчас потеряю ее. Если она студентка, я отступлюсь, притворюсь, что этого никогда не было. Но что, если нет? Боже, я действительно надеюсь, что она здесь, в кофейне колледжа, ради потрясающих напитков, или репутации Маршалла, или гребаной капусты, мне все равно. Что угодно, кроме учебы. Я поспешно хватаю свои вещи, чтобы броситься за ней. Имя. Мне нужно знать ее имя. Запихиваю свои пожитки в сумку и перебрасываю ее через плечо со слишком сильным отчаянием. Опрокидываю кофейную чашку на пол, разбивая ее на сотню крошечных осколков. Остатки кофе стекают с края стола на керамическую плитку. Маршалл направляется в мою сторону с метлой и какими-то тряпками. Я шепчу проклятие себе под нос и беру несколько самых крупных кусочков, порезав при этом кончик пальца. Конечно. Именно сейчас это случилось. — Все в порядке, Кэп? — спрашивает Маршалл, когда я беру салфетку и прижимаю ее к порезу. — Да, извини, чувак. Правда. Мне нужно бежать. Я понял, что опаздываю, — вру я, мои щеки горят, когда слова срываются с губ. Бросаю лишние двадцать долларов на сухую часть стола и хлопаю Маршалла по плечу, обходя его, оставляя убирать за мной. Колокольчик, подвешенный над дверью, звенит, когда я выбегаю из кафе. В груди теплится надежда, что я смогу догнать ее. Судорожно вдыхаю горный воздух, сердце колотится от предвкушения. Я осматриваюсь вокруг. Куда она делась? На парковке? Нет. Пошла к библиотеке? Нет. К общежитию? Нет, черт возьми. Она как будто растворилась в воздухе. Смотрю налево. Направо. Повсюду. Никаких признаков красивой девушки с загадочными глазами и опьяняющим голосом. Она была настоящей, да? Я поворачиваюсь в последний раз, мои плечи опускаются, когда я принимаю тот факт, что она ушла. Ну, на самом деле не принимаю. Это отстой. Но сейчас я ничего не могу с этим поделать, кроме как рассматривать все вокруг. И если увижу ее, то уберу всех людей со своего пути, если понадобится. Я доберусь до нее и выясню, кто она такая. Провожу рукой по лицу и поправляю перекрученный ремешок своей сумки, прежде чем направиться в сторону корпуса психологии. Нет никаких признаков девушки. Я пытаюсь выбросить ее из головы, направляясь в свой кабинет на третьем этаже, и с разочарованным вздохом опускаюсь в кресло. Как только ноутбук включается, я решаю направить все свое внимание на работу. Отвечаю на письма. Мне даже удается собрать вместе несколько конспектов лекций и слайдов для урока «Введение в когнитивные способности». К 14:10 я приступаю к работе над документом от мисс Брукс, повторив попытку с самого начала. Думаю, что за двадцать минут до встречи у меня будет достаточно времени, чтобы собрать воедино хоть какие-то аргументы для того, чтобы она подыскала других кураторов. Я ошибаюсь. В мою дверь трижды тихонько стучат. — Доктор Каплан? Этот голос. Этот голос. Мой взгляд устремляется к открытой двери, натыкаясь на пристальный взгляд девушки из кофейни. Мое сердце утраивает ритм от бурлящей смеси дурных предчувствий и радостного возбуждения. — Да, — говорю я, отодвигая кресло так, что его ножки скрежещут по полу. Девушка подходит к столу и протягивает руку. — Я Бриа Брукс. Ох, черт возьми. Я прочищаю горло и вкладываю свою руку в ее. Она не из коротышек, но гораздо худее большинства девушек ее роста; ее кости кажутся хрупкими. А руки очень нежными с этими длинными, изящными пальцами. Хрупкая. Утонченная. Но это совсем не так. Ее хватка крепкая. Сильная. Она уверенная в себе. — Вы рано, — говорю я, стараясь, чтобы на моем лице не отразился стыд, который в данный момент взрывается внутри. Под ее пристальным взглядом я, видимо, утратил всякую способность к вежливости. Она дарит мне намек на улыбку, ее глаза бросают на меня ошеломленный взгляд. — Да. Прошу прощения. Я увидела, что ваша дверь открыта, и подумала, что вы, возможно, захотите начать пораньше. Если неудобно, я могу уйти. — Нет, нет, — боже, нет. И да. Но в основном — нет. — Пожалуйста, присаживайтесь, мисс Брукс. — Зовите меня Бриа. Я указываю на стул, что, кажется, вызывает у Брии улыбку, хотя и не слишком приветливую. Больше похоже на то, что она считает этот жест излишним. Как будто она улыбается, потому что я странный. — Как вам эспрессо? — спрашивает она с веселым блеском в глазах. — Мне нравится кафе «Анкоминг Граундс» в Уэйворте, но персонал в «Дежавю» лучше. Бриа улыбается так, словно только что уронила стейк в бассейн с пираньями. Она что, дразнит меня за то, что я за ней наблюдал? Она пиарит «Анкоминг Граундс»? Я уже подумываю сходить туда, лишь бы снова с ней столкнуться. И этот комментарий о персонале — намек на Маршалла? Если это предназначено для того, чтобы разжечь пламя ревности, которое пробирает меня до костей, то сработало. Я сглатываю и немного откидываюсь на спинку. Бриа не сводит с меня глаз. — До «Грайндстоуна» долго идти, но стоит того. Их эспрессо — лучший в городе. Улыбка Брии искрится. Не знаю, прошел ли я только что какой-то тест или с треском провалил его. — Принято к сведению, — говорит она, затем открывает свою сумку, чтобы достать папку. — Во-первых, я хочу поблагодарить вас за встречу. Уверена, что вы заняты в связи с началом семестра. Чувство страха подступает к моему горлу. — Конечно. Не за что. И затем, без какой-либо вступительной части, Бриа приступает к пересказу очевидцев о длительной преступной деятельности, описывая свою работу в Колледже уголовного правосудия имени Джона Джея в Нью-Йорке. Она подробно описывает свои цели по улучшению методов проведения допросов с использованием более надежных данных о физиологических реакциях на вопросы. Она излагает свою гипотезу, обзор литературы и неудовлетворенную потребность в этом исследовании. Я киваю и пытаюсь сосредоточить свой мозг на словах, слетающих с ее губ, а не на самих губах. Бриа права, существует необходимость усовершенствовать методы опроса и получить более качественные данные от свидетелей для целей судебного разбирательства. Я знаю достаточно об этой нише, чтобы не отставать, пока Бриа не вникнет в специфику своей диссертации. Мне удается успешно предоставить ей несколько вариантов по поводу дополнительных статей, которые следует рассмотреть. Хотя, похоже, она уже начала. И думаю, что успешно. Бриа мало что раскрывает в своих ответах, делает несколько заметок. Но потом начинает обсуждать предложенную ею методику, и я чувствую себя так, словно нахожусь вне своего тела. Одна половина меня тонет на «Титанике», а другая находится в спасательной шлюпке и наблюдает за происходящим. Она задает мне вопросы. Я пытаюсь ответить. Мои ответы — дерьмо. Иногда я даже отвечаю вопросом на вопрос. А как ТЫ думаешь, какой процесс был бы наилучшим для сравнения данных? Господи. Прежнее отвращение возвращается, поглощая все мои органы, поскольку становится все более очевидным, что я не прочитал ее черновик полностью и что я монументальный мудак. Я начинаю потеть. Буквально. Во-первых, я был околдован этой девушкой, но ничего не могу с этим поделать, потому что она студентка. Даже если она учится совсем на другом факультете. Не имеет значения. Это правило я установил для себя, и я его не нарушу. Я даже редко встречаюсь с девушками в пределах города, хотя ради встречи с ней я бы нарушил это правило и сжег его. Но без разницы, потому что я категорически отказываюсь от встречи с ней. И клянусь, что она это понимает. Выражение ее глаз становится холоднее с каждой минутой. Температура в комнате кажется адской, за исключением того места, где ее глаза встречаются с моими. Как будто она приковала свой пристальный взгляд к моему, и кристаллы льда раскалываются в моей душе. Она резко останавливается. На середине предложения. Просто останавливается. Она наклоняет голову. Выражение ее лица становится пустым. В нем нет ни веселья, ни смятения, ни раздражения. Просто жуткая пустота, которая затягивает меня внутрь. Бриа резко вздыхает. Ее голос сохраняет тот же насыщенный тембр, который я слышал последние двадцать минут, но отсутствие эмоций на лице выглядит жутко. — Что думаете о моей идее сотрудничать с доктором Ли на тему измерения дыхательной и сердечно-сосудистой активности во время допросов? Считаете ли вы, что попытка дифференцировать эмоциональную реакцию на долговременные воспоминания от кратковременных в показаниях очевидцев была бы ценным элементом проекта? Я моргаю. Долгое, медленное, моргание. Подозреваю, что она, возможно, заманивает меня в ловушку. Я был бы готов поспорить на деньги, что доктор Ли нигде не упоминается в ее диссертации. Это было бы доказательством, в котором она нуждается, что я не читал ее черновик. Что бы она с этим сделала, я понятия не имею. Она мало что могла сделать, кроме как заставить меня почувствовать себя еще большим идиотом. Конечно, это будет справедливо. Это я виноват, а не она. Я вздыхаю. Пора покончить с этим. В любом случае, у меня никогда не будет шанса с этой девушкой. Просто сорви пластырь. — Послушайте, мисс Брукс… — Бриа. — Бриа. Это отличная работа, — ее глаза прищуриваются. — И я вижу необходимость совершенствования не только методов допроса, но и получения данных от очевидцев по различным профилям преступлений. Но… — Откуда вам знать, отличная ли это работа, доктор Каплан? Вы ее даже не читали. Черт возьми. Она попала. Прямо в яремную вену. Каждый мускул в моем теле затвердел, превратившись в пластины брони. Сейчас нет места для болтовни. — Ты права. — Почему? — Я ухожу в творческий отпуск. Он был утвержден совсем недавно. Никто официально еще не заявлял. — Простите меня, доктор Каплан, но это не причина, — мы смотрим друг на друга слишком долго, пока она ждет, что я поясню. Но я не могу. — Вы все равно могли бы оказывать консультативную поддержку, если бы захотели. Вы согласились с тем, что необходимо провести работу по количественному анализу ответов очевидцев, и все же не потрудились прочитать дальше краткого изложения моей темы, предполагая, что этого хватит. Это приводит меня к выводу, что чего-то в моем тексте было недостаточно. Может, методологии? — Нет, Бриа. Ничего подобного. Челюсть Брии напрягается. Ее глаза становятся такими темными и зловещими, что в их глубине виднеется ад. — Ничего подобного, — повторяет она. Как мне сказать ей что-нибудь, хотя бы отдаленно похожее на правду? Я ничего не могу сказать. Мне нужно сосредоточить все свое внимание на «Легио-Агни». Мне нужно не спускать глаз с Кэрона Бергера. Потребовалось почти два года работы, чтобы подобраться к нему так близко. Построение схемы, составление профиля преступника, часы, проведенные в погоне за призраком… Никакое количество исследований свидетельских показаний и методов допроса не приблизит меня к разрушению империи Кэрона. — Мне жаль, Бриа. Она поднимается, как смертоносный зверь в джунглях. — Не сто́ит. Я ожидаю, что она скажет что-нибудь еще. Может быть, что-то колкое, и я это заслужил, честно говоря. Но она этого не делает. Она просто устремляет на меня свой пустой взгляд, перекидывая ремешок своей сумки через руку, вешая ее на плечо. Я бы хотел списать смелость ее реакции на то, что она имеет на это право. В конце концов, есть много студентов, которые думают, что заслуживают большего. Но дело не в этом. Она верит в свою работу. Возможно, это отличная работа, заслуживающая большего внимания, чем те банальности, которыми я ее одарил. И она знает, что я подвел ее, не уделив ее теме должного внимания, независимо от того, был я готов курировать ее в дальнейшем или нет. Это к лучшему. Бриа Брукс отступает на шаг от стола. Ее глаза не отрываются от моих еще один шаг, а затем она поворачивается ко мне спиной и выходит из кабинета, не сказав больше ни слова. Дыхание, застрявшее в моих легких, просачивается сквозь сжатые губы. Такое ощущение, что тигр только что вышел из комнаты, унося с собой по коридору всю свою смертоносную энергию. Хорошо. Ты действительно облажался, Каплан. Это к лучшему. …Я так думаю.