Черная овечка

БРИА

Йога с Синтией прошлым вечером была двумя бесполезными часами жизни. Сначала у нас была групповая дискуссия, которая включала в себя введение, или, скорее, идеологическую обработку некоторых терминов «Легио-Агни». Многое из этого имеет смысл на первый взгляд, если вы думаете, что разбираетесь в науке, но на самом деле это не так. Синтия рассказывает о вибрации элементов в продуктах питания и добавках, способствующих заживлению и хорошему самочувствию, замедляющих разрушение клеток и приводящих к гомеостазу. Она переплетает темы травмы, религии и необходимостью «найти себя» с нашей высшей целью. Она рассказывает о «клинических испытаниях» на веб-сайте «Здоровье ягненка», которые я уже читала дома, и от которых я закатывала глаза так много раз, что, возможно, мельком увидела свои глазницы. В целом, это звучит нелепо, но я отдаю должное Синтии: она мастерски передавала информацию по каплям, чтобы сразу не повергнуть нас в шок. Поговорив всей группой об этой ерунде около сорока пяти минут, я начала йогу, но никак не могла установить слежку за Синтией, особенно когда рядом таскался ее телохранитель. На этот раз это была женщина, та самая, которую я видела выходящей из здания «Преторианцев», ее пронзительный взгляд ничего не упустит. Я не могла рисковать. Так что я сыграла роль «унылой отбивной из баранины» за деньги, а вместо этого внутренне кипела от злости. Теперь я приступила к выполнению своей утренней рутины, потратив время на плетение косичек — поскольку генератор чисел решил, что сегодня день причесок, — в надежде, что сосредоточусь и заплету все аккуратно, таким образом отвлекусь от раздражения прошлой ночи. Но не помогло. Направляясь из своего дома в кампус, я понимаю, что поможет мне немного выпустить пар, и есть только одна вещь, столь же эффективная, как убийства. Доктор Каплан. Хотя это не самая оригинальная идея, которая приходила мне в голову, после короткого и непродуктивного просмотра литературы за своим столом я решаю отправиться в офис Каплана и, возможно, соблазнить его повторить нашу последнюю встречу. Конечно, мне немного любопытно, какие еще игрушки лежат у него в запертом ящике. Я подумывала о том, чтобы вломиться и посмотреть самой, но это испортило бы сюрприз от того, что он может придумать, поэтому придется пустить все на самотек. Я спускаюсь по лестнице на третий этаж, проходя мимо нескольких студентов, заворачиваю за угол по направлению к его кабинету, звуки болтовни наполняют коридоры, видимо у некоторых учеников «окна». Дверь кабинета Каплана в конце коридора приоткрыта, и я направляюсь к ней, молча останавливаясь на пороге. Он работает за своим ноутбуком и поднимает голову, когда я стучу, удивление и желание мелькают на его лице. И настороженность. А затем слабая, порочная улыбка, когда я складываю руки на груди и свирепо смотрю на него. — Ты все исправил, — говорю я. — На самом деле, — отвечает Каплан, выворачивая руку, демонстрируя новую замшевую заплатку, пришитую к локтю его некогда испорченного твидового пиджака, — Я все улучшил. Между нами повисает долгое молчание, во время которого его улыбка становится только шире. — Ага. Давай назовем это так. А это что? — спрашиваю я, когда он снимает очки в черепаховой оправе. Они сексуальны, и ему очень даже идет, но я уже их ненавижу. Я хочу втоптать их в пол каблуком. — Это? — Это. У тебя зрение плохое или исключительно для образа «профессора-хипстера»? — Какая разница? Или ты соврешь и скажешь, что ненавидишь их, несмотря ни на что? — Я не… — А, вот и она. Мой рот захлопывается на полуслове, когда знакомый голос прерывает меня из коридора. Я медленно поворачиваюсь на каблуках, чтобы посмотреть на Самуэля, одетого в безупречный костюм, с тростью из красного дерева, а свободной рукой он обхватывает руку доктора Такахаши. — Моя любимая племянница Бриа, — говорит он. — Дядя, — я пытаюсь сохранить настороженность под напускным спокойствием, когда вхожу в холл, двое мужчин замедляют шаг и останавливаются передо мной. Мое удивление отражается в улыбке, которая кажется деревянной и фальшивой, когда я целую Самуэля в обе щеки в нашем обычном приветствии. — Что ты здесь делаешь? В его глазах светится дьявольский огонек. Я слышу скрип стула доктора Каплана по полу, а затем приближающиеся шаги. Самуэль не сводит с меня глаз, но я знаю, что он смотрит не на меня. — Я пришел пригласить тебя на ланч. — У нас были какие-то планы, о которых я забыла? Я должна была заехать за тобой после четырех часов. В Сидар-Ридж знают, что ты здесь? Самуэль посмеивается, как будто он самый милый, нежнейший старик, когда-либо ходивший по земле. — Моя дорогая, Сидар-Ридж ведь не тюрьма. Может старик пригласить свою любимую племянницу на обед в честь дня рождения или нет? Мы смотрим друг на друга, я с подозрением, а Самуэль с лукавым весельем. — Доктор Каплан, — говорит доктор Такахаши, не обращая внимания на безмолвный обмен репликами между нами, когда Каплан останавливается прямо позади меня. — Я хотел бы представить вам почетного профессора Самуэля Брукса. Профессор Брукс был деканом инженерного колледжа. Он вышел на пенсию за год до того, как вы присоединились к нам. Профессор Брукс, это доктор Илайджа Каплан, один из наших преподавателей, специализирующийся на судебной психологии. Удивление Каплана, кажется, вибрирует в пространстве между нами. — Профессор Брукс, мне так приятно с вами познакомиться. Ваша блестящая репутация опережает вас. Я и не подозревал, что вы с Брией родственники, — говорит Каплан, пожимая Самуэлю руку. — Да. Не позволяй этому омрачить твое мнение о моей дорогой Брие, — отвечает Самуэль с улыбкой, в то время как доктор Такахаши тепло смеется рядом с ним. — Видимо, тебя запомнили как сурового, но справедливого, — говорит Такахаши, похлопывая Самуэля по руке. — Зависит от того, кого спросить. Доктор Такахаши снова смеется, его внимание сосредоточено на моем дяде, в то время как я предостерегающе приподнимаю бровь Самуэлю. — Я должен идти, у меня назначена встреча, — говорит доктор Такахаши. — Было приятно пообщаться, профессор Брукс. Еще раз спасибо за участие в вечеринке Эдварда, он прекрасно провел время. — С удовольствием. Кивнув каждому из нас, доктор Такахаши продолжает идти по коридору, оставляя меня зажатой между змеей и ее добычей. — Дядя. — Бриа. — Пойдем? Улыбка Самуэля становится шире. — Не нужно спешить, Бриа. У меня почти не было возможности познакомиться с доктором Капланом, — Самуэль поворачивается лицом к мужчине рядом со мной, со стуком опуская трость на пол. — А вообще, почему бы вам не присоединиться к нам за ланчем, доктор Каплан? — Я бы не хотел вам мешать. — Доктор Каплан очень занят, дядя. Ему нужно повидаться со студентами, — говорю я, беря Самуэля за свободную руку и посылая Каплану убийственный взгляд. Это не возымело желаемого эффекта. — А вообще, знаете что? У меня есть несколько свободных часов, если вы уверены, что я не буду лишним. Самуэль сияет, не обращая внимания на кинжалы, которые я мысленно вонзаю в его мозг. Начинаю думать, что не Каплан является добычей старого змея, а я. — Вовсе нет, — говорит Самуэль настолько сладким голосом, что в его глубине нет даже намека на яд. — Разве тебе не нужно вести занятия? — спрашиваю я, когда ямочка Каплана виднеется на его темной щетине. — Или пиджаки зашивать? Каплан достает свои очки из внутреннего кармана и осматривает одну из новых замшевых нашивок, а я закатываю глаза. — Кажется, держится хорошо. Я прикусываю губу, чтобы удержаться от улыбки, когда Каплан одаривает меня дерзкой ухмылкой. Когда он видит, что я пытаюсь подавить ее, его лицо озаряется самым раздражающим и завораживающим образом. Ему нравится забираться мне под кожу точно так же, как и мне под его. Хотя мне хочется возненавидеть его за это, кажется, что бывают моменты, когда мои попытки становятся труднее. Я вздыхаю, с презрением скользя взглядом по ткани. — Заранее приношу извинения, если случайно испачкаю. — Уверена, ты бы чувствовала себя ужасно. — Очень ужасно. Я бы никогда себе этого не простила. — Если вы коллекционируете твид, доктор Каплан, у одного из наших ординаторов, который недавно скончался в Сидар-Ридже, было несколько пиджаков, которые могли бы вам подойти, — говорит Самуэль, когда мы направляемся к лифту. Я бросаю на Каплана пронзительный взгляд, и он улыбается так, словно это лучшая новость, которую он когда-либо получал. — Ричард был меньше тебя ростом, но носил одежду, которая была ему слишком велика. Ну знаете, комплексы и все такое. — Нет, — говорю я в то же время, когда Каплан решительно говорит «да». Двое мужчин договариваются о возможном приобретении Капланом гардероба Придурка Пистона, и вскоре мы направляемся в ресторан «от фермы к столу» в районе Буэна-Виста, где есть смесь дорогих квартир, высококлассных ресторанов и дизайнерских магазинов. Кухня из голубого камня — не совсем то место, куда обычно водил меня Самуэль, тут грубые известняковые стены и оригинальные балки, поддерживающие низкий потолок, с которого в кондиционере свисает зелень. Тут слишком много характера и теплоты, но дядя, кажется, доволен, когда хозяйка подводит нас к потертому дощатому столу и ставит дополнительное сиденье для доктора Каплана. Я вопросительно смотрю на Самуэля. Его единственный ответ — мрачный блеск в глазах. Самуэль жестом предлагает мне занять место, с которого открывается наилучший вид на вход и зону отдыха, а сам претендует на место слева от меня, откуда у него будет такой же обзор. Каплан — справа от меня. Мы заказываем бутылку вина и закуски, беседа протекает легко. Самуэль очарователен и забавен, он потчует нас рассказами о преподавательском составе Беркшира и сплетнями из Сидар-Риджа, которых у него предостаточно. Он рассказывает истории местных жителей, которые могут увлечь человека, и вскоре собеседнику становится небезразлично, что случилось со вставными зубами Рэйчел Кеннеди или как у Клайда Мастерсона, бывшего студийного музыканта, и Элизы Манчини, оперной певицы на пенсии, завязался страстный роман. С другой стороны, этот момент похож на сладкую сказку. Пожилой дядя очаровывает мужчину, который ошивается рядом с ее племянницей. Но дело не в этом. Мое внимание привлекает движение у двери, когда входит мужчина мощного телосложения, снимающий солнцезащитные очки и осматривающий помещение. Я отвожу взгляд от Самуэля, прежде чем взгляд мужчины успевает поймать мой. Преторианец. Я узнаю в нем одного из мужчин, которых видела выходящими из здания, но это не тот мужчина, который сопровождал Синтию в маникюрный салон. Хозяйка направляет его к столику на двоих у окна. Убирает сервировку для второго гостя. Каплан рассказывает о конференции, на которую он ходил с доктором Уэллсом, и официант расставляет наши закуски на столе, но мы с Самуэлем ведем молчаливый разговор, обмениваясь взглядами. Следи за официанткой. Проверь время. 13:08. Ты это видела? Ты подлый старик. Возможно, волшебник. Просто подожди. Самуэль отвлекает Каплана разговором, пока я получше рассматриваю взаимодействие между официанткой и телохранителем. Привязанность. Фамильярность. Но еще какой-то барьер. Они не вместе, но хотят этого. Он здесь, чтобы поесть в одиночестве и поговорить с ней. На нем костюм. Его брюки выглядят свежевыглаженными. Галстук аккуратно завязан. У него скоро пересменка. Я делаю вдох и закрываю глаза. Музыка и разговоры так сильно отвлекают. Даже запах еды мешает сосредоточиться, а мне нужно четко видеть детали. Я разместила самые важные встречи из расписания Синтии на этой неделе на плакатах возле листов о пропавших без вести лицах на заборе, окружающем мой дворец памяти. Ищу встречу на два часа, но в ее календаре есть пробелы. Есть пробелы… Черт возьми. Она дома. Этот телохранитель завершает пересменку у нее дома. Я делаю резкий вдох и встречаюсь взглядом с Самуэлем, улавливая искру смерти под его катарактой, когда он наблюдает, как я прихожу к такому выводу. «С днем рождения», — говорит его легкая улыбка. Теплая рука на моем локте отвлекает внимание. — Ты в порядке? — спрашивает Каплан, наклоняя голову, чтобы поймать мой взгляд. — Голова заболела? — Всего на секунду, — вру я, поднося руку к виску, понимая, как странно я выглядела, когда отгородилась от мира. — Уже прошло. Каплан убирает руку, но продолжает смотреть на меня, даже после того, как я, надеюсь, ободряюще улыбаюсь. Я бросаю взгляд на Самуэля, чтобы оценить его реакцию, но он наблюдает за официанткой, когда с кухни раздается звонок, и она направляется в ту сторону. — Извините, — говорит он, поднимаясь из-за стола и опираясь на трость. Он шаркает прочь, а я наблюдаю за его медленным, но умело рассчитанным продвижением, пока мой стул с креном не отъезжает вправо. — Что, черт возьми, ты делаешь? — спрашиваю я, когда Каплан тянет меня к себе, притягивая к углу стола и почти вплотную к себе. Он пристально смотрит мне в глаза, не обращая внимания на убийственный взгляд, которым я пытаюсь его одарить. — Проверяю. — Что? — Ущерб, — отвечает он, протягивает руку, его большой палец касается моей скулы, где синяк теперь превратился в слабое желтое пятно. У меня перехватывает дыхание. От его нежной ласки по моему позвоночнику пробегает теплое покалывание. — Ущерб, — повторяю я, и он кивает. — Какого рода? — Не знаю, у меня не было возможности тщательно осмотреть тебя в последнее время. Я фыркаю от смеха, и он улыбается. — Думаю, ты достаточно уже увидел, — говорю я. — Нет. Точно нет. В глазах Каплана вспыхивает жар, и ответом ему становится скручивающаяся боль глубоко в моем животе. Я хочу прижаться щекой к теплу его руки, когда его пальцы обводят контур моего лица. Я хочу уйти и отправиться куда-нибудь, куда угодно, где мы сможем побыть одни, где я смогу сорвать этот пиджак с его плеч и прижать его губы к своим. Но я отвожу глаза, и они останавливаются на Самуэле. Он подошел к столику телохранителя, куда официантка только что поставила его еду. Официантка с теплой улыбкой указывает в сторону туалетов. Самуэль перекладывает крючковатую ручку своей трости на предплечье, когда телохранитель и официантка отвлекаются на что-то, что он говорит. Он выпускает носовой платок из рук. Когда телохранитель наклоняется, чтобы поднять его, Самуэль достает что-то из своего внутреннего кармана. И когда мужчина протягивает Самуэлю носовой платок, тот по-отечески похлопывает его по запястью, прямо по пуговицам. Он оставил GPS-трекер. — Пойдем куда-нибудь со мной сегодня вечером, — говорит Каплан, возвращая мое внимание к нашему столику, в то время как Самуэль направляется в сторону туалетов. — Не знал, что у тебя сегодня день рождения. Или я могу приготовить тебе ужин. — Я думала, ты старался не нарушать правила, доктор Каплан. — Я уже нарушил их. Нет ничего плохого в том, чтобы сломать их еще раз, — говорит он. Я бросаю на него мрачный, скептический взгляд, но его это не останавливает. — Если тебе от этого станет легче, я приготовлю что-нибудь, что ты ненавидишь, и буду самой плохой компанией. — Ты уже. — Хорошо, тогда я на полпути к цели, — Каплан кладет свою руку рядом с моей, ладонью вверх в приглашении. Я прослеживаю складки на его коже, гадая, что бы, по утверждению хироманта, они означали и на какую линию я бы вписалась, если таковая имеется. — Приходи и проведи со мной ужасное время. Я улыбаюсь, и, честно говоря, как бы мне ни хотелось поближе познакомиться с личной жизнью Синтии Нордстром, я немного грущу из-за своего отказа. — Я не могу, извини. У нас с Самуэлем есть традиция отмечать день рождения. Меня не будет на выходных. Пальцы Каплана обхватывают мои. — Все в порядке. Тогда в другой раз. Это даст мне возможность приготовить что-нибудь по-настоящему ужасное. Как будто это самая простая вещь в мире, Каплан наклоняется вперед и целует меня в щеку, а затем отодвигает мой стул на место как раз перед тем, как Самуэль возвращается к столу. Старик ничего не говорит, ничего не показывает своим видом. Но я знаю, что он видит все, даже то, что я пытаюсь скрыть. Когда с едой покончено, Каплан отвозит нас обратно в университет, как раз успевает к своим дневным занятиям. Я отвожу Самуэля домой, мы пакуем вещи, затем забираем его сумку в Сидар-Ридже по дороге в его домик на берегу озера Макдональд, где проходят наши обычные праздничные ритуалы. Заплыв в холодной воде до буйков, которые он установил в озере много лет назад. Подарок — всегда оружие, на этот раз изготовленный на заказ составной лук с набором мишеней, которые я установила на галечном пляже рядом с причалом. И, выслеживая добычу, мы оба склоняемся над нашими ноутбуками, выясняя, где живет Синтия Нордстром. Сигнал от GPS постоянно пропадает на авеню Тоя, 656, по адресу, где, как оказалось, находится высотный жилой комплекс класса люкс. И хотя я остаюсь сосредоточенной на каждой задаче, не колеблясь в своей приверженности работе, отслеживая движения Синтии, я всегда чувствую на себе пристальный взгляд Самуэля. Но он делает только одно предупреждение, непосредственно перед сном в воскресенье вечером.«Будь осторожна, Бриа. Мы не такие, как все остальные. Мы не чувствуем того, что чувствуют они, и пытаться это сделать смертельно опасно». В ответ я даю свое обещание, которое всегда выполняю.«Я не потерплю неудачу». И все же, впервые, я задаюсь вопросом, правда это или нет, но отбрасываю эту мысль в сторону. В понедельник утром я прихожу в корпус психологии раньше Дэвида и Тиды, когда в коридорах еще тихо, в кампусе царит священное уединение. Музыка в наушниках заглушает эхо моих шагов, когда я поднимаюсь по выветренной лестнице на четвертый этаж. Автоматическое освещение включается, когда я выхожу в коридор и отпираю дверь своего кабинета. Замираю как вкопанная, когда включаю верхний свет, и он освещает коробку на моем столе, обернутую оберточной бумагой со знакомым рисунком. Твид. Мне требуется мгновение осознать, что я улыбаюсь. Ставлю свою сумку на стул, а ключи и кофе — на полку, затем поворачиваюсь к коробке и достаю карточку сверху. С днем рождения. Это напомнило мне о тебе. Надеюсь, ты возненавидишь это. Чистый, непритязательный почерк не сопровождается подписью, но, конечно, она и не нужна. Я откладываю открытку в сторону и поднимаю крышку коробки. Вытаскиваю миниатюрное цветущее вишневое дерево бонсай, нежные розовые цветы красиво контрастируют с темной древесиной миниатюрного ствола и тщательно подстриженными ветвями. Сильный аромат вишни наполняет воздух вокруг, когда я ставлю керамический горшок на свой стол и провожу пальцами по пушистым цветкам. Я наклоняюсь ближе, чтобы понюхать их, но аромат цветов слабый. Коробка? Там сильно пахнет. Переворачиваю крышку, чтобы вдохнуть аромат, и вижу, что на внутренней стороне надпись. «В следующий раз без запаха». От улыбки болят щеки, когда я включаю ноутбук и открываю электронную почту.

Уважаемый доктор Каплан, Слава богу, ты превзошел самого себя. Я ненавижу это. Особенно коробку. С наилучшими пожеланиями, Бриа

Нажимаю «Отправить» и провожу пальцем по пестрому стволу и шелковистым лепесткам. Тепло расцветает в моей груди. Это самое тепло кажется таким же нежным, как один из этих маленьких розовых цветочков. Я могла бы разорвать цветы на части или поставить подальше от света. То же самое сделать со своими чувствами. Но не делаю этого. Просто оставляю все как есть. И, к удивлению, по истечении дня, после занятий и встреч, после одинокого ужина с Кейном у моих ног, вплоть до того момента, когда я закрываю глаза, это тепло будто поселяется в моих костях.