В поисках вибратора нашёлся альфа

— Антон, придется чем-нибудь заменить, говорю же, здесь уже никак не починить… — Арсений все еще вертит обычный, абсолютно не примечательный вибратор в руках, пытаясь совладать с умершим механизмом. Но ни припасенные батарейки, ни мольбы омеги проблеме не помогают. То ли дело — собрать мебель, прибить на место отвалившуюся полку или заменить смеситель. Но что делать с вышедшим из строя бесполезным прибором? Бесполезным для него, а вот для встревоженного омеги — не просто полезным, но даже жизненно необходимым. — Заменить?! Чем? Секс-шопы закрыты, на дворе ночь, а мне капец как надо! — Антон взволнованно взмахивает руками, бросается к окну и распахивает плотные шторы, демонстрируя свет далеких рыжих фонарей, пробивающийся сквозь непроглядную темень. — Ну… пальцами, например… — Арсений в ступоре. Неужели у омеги на самом деле только один-единственный вибратор? Он пожимает плечами, на ум лезут всякие огурцы и баклажаны — и они тоже статичны, — но настолько бредовые идеи альфа отметает сразу, стараясь без надобности не фантазировать, чем и как именно омега может себя удовлетворить. — Пальцами?! Ты с головой дружишь? — Антон нервничает, кутается сильнее в просторный махровый халат, хотя сам уже весь покрыт испариной. — Мне сейчас не то чтобы собственные, мне даже твои не помогут! Арсений отбрасывает вибратор на диван и сглатывает: думать о своих пальцах в теле растрепанного и такого соблазнительного омеги — еще одна не лучшая идея, но все другие мысли тщательно блокируются влекущим ароматом, распространившимся на всю небольшую квартиру. Арсений въехал в новый дом буквально пару месяцев назад, но жилище одинокого молодого соседа уже изучил досконально. Он готов прийти на помощь в любой момент — он даже ждет, когда Антон вновь позовет его и станет рассказывать, что в очередной раз поломалось или где накосячил сам, а теперь не может справиться с бытовыми трудностями. — Можно без батареек, — предлагает Арсений вполне логичное решение и откидывается на спинку дивана. Не работает ведь вибрация, но сам девайс — вполне функционирующий и пригоден к эксплуатации. Несмотря на то, что окно открыто на проветривание, в гостиной становится слишком душно. Квартира у Антона уютная. И всегда пахнет хозяином. Но еще ни разу концентрат чистого омежьего запаха не был настолько велик. Альфа тяжело дышит и, оттягивая футболку, пропускает к телу воздух, хоть каким-то образом себя охлаждая. — Можно… — обреченно отвечает Антон, переминаясь с ноги на ногу, и его взгляд устремляется ниже — туда, где крупная мужская ладонь сжимает ткань, а случайно задранный край футболки открывает вид на пояс джинсов. — Но мне… — омега сбивается, неотрывно разглядывая темные волоски, — мне надо больше… Я сам… это сейчас бесполезно… Арсений, поймав на себе влажный взгляд, сдвигает ладонь на бедро, быстро поправляя футболку. Прокашливается, привлекая внимание, и снова берет игрушку. Прибор среднего размера, анатомической формы. И заметно меньше «прибора», который, среагировав на пикантность ситуации, рвет ширинку джинсов изнутри. — Если хочешь… Я могу тебе помочь, — голос срывается, но Арсений старается сохранять спокойствие, — если, конечно, ты позволишь. — Предлагать такое абсурдно и крайне невежливо, но омега перед ним и правда в исступленном состоянии, и бросить его одного сейчас будет еще более непростительным наказанием: они оба знают, насколько тяжело омегам переносить течку без партнера и как пагубно это может отразиться на организме. — Поможешь?.. — мнется Антон. И Арсению кажется, что тот в отчаянии уже готов грохнуться на пол: его трясет все заметнее, а руки так и терзают полы халата, старательно прикрываясь, будто скрывая нечто потаенное — один из самых интимных физиологических процессов в жизни омег. Вот только запах невозможно скрыть и за кучей слоев одежды. — Да. Помогу. Просто подержу, — Арсений плотно обхватывает ладонями основание вибратора, приподнимая его над своим пахом, — я просто подержу, а ты просто сядешь. Так будет легче. Тебе поможет. — Он затихает ненадолго, позволяя Антону осмыслить услышанное и принять какое-то решение. В любом случае, сделать что-то против его воли он себе не позволит. В крайнем случае — будет послан далеко и надолго. Но омега продолжает молчать, лишь смотрит ожидающе-потерянным взглядом, не давая пойти на попятную. — Подойди ближе, — мягко просит Арсений и дожидается, пока Антон, сделав неуверенные шаги, оказывается почти между его колен. — Я... — осекается омега, в глазах которого смятение граничит с нескрываемым желанием. — Тшш… — Арсений освобождает одну руку и тянется к нему; тормозит, едва коснувшись халата. С искусственным членом на джинсах, когда под ними неудобно теснится собственный — живой, — он, очевидно, выглядит нелепо, но позволить себе лишнее не имеет права. — Разрешишь? Антон мешкается, но все же согласно опускает голову, наблюдая, как пальцы ловко проникают в разрез, и ладонь ложится на чувствительную кожу бедра — как раз туда, где сейчас влажно. Омега шумно выдыхает. Он весь пылает жаром и течет уже чересчур сильно — стало быть, ему совсем плохо. Арсений, скользнув по ноге чуть выше и собрав пальцами влагу, почти сразу отстраняется. Слишком велик риск сорваться — наброситься и повалить на пол. — Сними белье и сядь на меня, — размеренно произносит Арсений. И в его голове это звучит настолько пошло и графично, что он прикрывает глаза, будто это избавит его от соблазнительных образов. — Отвернись, — просит Антон. Он явно растерян и смущен — это легко считывается по его притихшему дрожащему голосу. — Я и так не смотрю, — нет, он точно не собирается видеть, как Антон путается в краях халата и, стягивая трусы, стыдливо пытается стереть все подтеки естественной смазки, которая на нем, кажется, уже везде. Нет, Арсений точно не собирается это видеть, потому что если бы видел, то сцепил бы руки Антона и вылизал бы сам его полностью, собрал бы собственными губами все следы, которые так смущают омегу и в сто крат сильнее притягивают альфу. Закончив копошиться, Антон несмело подает голос: — Мне… Арсений распахивает глаза, садится ровнее, сжимает в руках вибратор — не столько чтобы подготовить для омеги, сколько чтобы занять собственные руки — и кивает: — Да, давай, залазь. Антон медлит, покусывая губы. Он весь раскрасневшийся, взмокший, но желанный от этого еще сильнее. Делает шаг: и дальше некуда — кладет колено на диван. Старательно прикрываясь халатом, отрывает вторую ногу от пола и, теряя равновесие, падает руками на плечи Арсения. — Прости, — лепечет, но не отрывается, мнет пальцами плечи, склоняет голову, пытаясь отвернуться, спрятать пылающее лицо. Арсений утыкается в область ключицы, через ткань глубоко вдыхая аромат. — Оставь, все правильно. Держись, так тебе будет удобней, — успокаивает он Антона, стараясь вдоволь надышаться близостью. Омега почти сидит на его коленях, расставив ноги, и без конца сжимает его плечи — волнуется. Но дышит заманчиво глубоко и пахнет сладко-сладко. Арсению хочется обвить его талию и войти единым движением, вжимая в себя, наполняя всем своим естеством. Запах омеги дурманит — он водит носом по вороту халата, желая нырнуть глубже, уткнуться в шею и не отпускать, но вспоминает об игрушке, что разделяет сейчас их тела. — Антон, малыш... готов? — ласковое обращение срывается с губ внезапно, но Антон, будто не замечая, отвечает сразу, и, приподнимаясь, подается ближе, нависая задом теперь прямо над вибратором. Он опускается медленно, с ежесекундными замираниями. Арсений наслаждается так, словно омега садится на его собственный член; он вбирает в себя каждый его вдох, запрокидывает голову, жадно всматриваясь в подрагивающие ресницы и раскрывшиеся губы, и стойко не двигается. Но через пару минут, чувствуя уже ощутимую тяжесть на своих руках, сам направляет вибратор, слегка двигая им вверх. Антон всхлипывает, прижимается коленями и, сделав пару несмелых движений тазом, замирает в охватившей все его тело дрожи. Арсений шевелит игрушкой снова. Вытаскивает, кажется, почти полностью, а потом погружает обратно. Руки, случайно коснувшиеся самой интимной частички тела, опаляет жаром и влажностью. Игрушка входит легко, скользит по мягкому и нежному без трения, и более резким движением Арсений выбивает из омеги первый тихий стон. Антон слегка отстраняется, по-прежнему опираясь на плечи Арсения, и их взгляды пересекаются. Глаза омеги, полные желания, блестят все так же сильно, даже более призывно. В возбуждающем моменте, в откровенном контакте глаз Арсений понимает: Антону мало. Такое ему — лишь разогреть организм. Течному омеге нужен альфа — живой, внимательный и неутомимый, удовлетворяющий омегу раз за разом, пока течка не отступит. В конце концов, нужна сцепка, нужен узел. Арсений покрыл бы Антона не раздумывая, сделал бы своим не только физически — признал бы его на всех уровнях: повязал и поставил метку, заклеймив своим запахом. Антон облизывает губы, смотрит так, словно хочет того же. Он привстает, полностью снимаясь с вибратора, — Арсений не смотрит вниз, но чувствует, как на руки стекает нечто теплое и притягательно пахучее, — сдвигается назад и кладет ладонь на вздыбленный бугор. — Разрешишь?.. — тихо дублирует омега недавний вопрос альфы, неуверенно терзая пуговицу на джинсах. Отложив игрушку, Арсений бережно обхватывает бедра и ведет ладонями вверх — сдвигает края халата, оголяя кожу. — Все, что захочешь, — шепчет он, целуя под воротом. И, добравшись губами до ключиц, торопливо стягивает ткань с плеч, продолжая покрывать поцелуями. А когда, оторвавшись, опускает взгляд вниз, видит идеально ровный, вздернутый к животу член омеги с нежно-розовой увлажненной головкой. Антон предстает перед ним полностью обнаженным; и в своей открывшейся естественной красоте — той, что так усердно пытался скрыть — выглядит настолько соблазнительным, что Арсений осознает: он теперь не в силах сдерживать свою природу. — Все, что захочешь, малыш. Все для тебя, — повторяет он, любовно очерчивая округлости ягодиц. Пальцы омеги справляются с пуговицей, тянут собачку вниз по молнии; пара мгновений — и в хрупкую ладонь выскальзывает высвобожденный член альфы. — Он… он лучше… гораздо лучше... — с некоторым восхищением произносит Антон, крепко сжимая то, что оказалось в его руке, и не отрывает глаз. Арсению, несомненно, льстит слышать такое в свой адрес, льстит то, что он для Антона так же привлекателен. Но инстинкты альфы требуют скорее удовлетворить омегу, ублажить его, заласкать. Арсений притягивает Антона ближе, буквально роняя на себя, и их животы соприкасаются. Соприкасаются и члены, вжимаясь друг в друга. Руки обвивают талию — так, как хотелось с самого начала, ласкают бедра, поясницу, лопатки, наклоняют к себе, и Арсений пробует чужие губы. Язык нежно оглаживает, неторопливо ласкает, с каждым движением все глубже прорываясь внутрь. Арсений смакует его вкус, втягивает его запах, наслаждается тем, как отзывчиво Антон на него реагирует: увлеченный ласками альфы, он начинает чувственно тереться всем телом и двигаться в его объятиях. Не выдерживая, Арсений подхватывает его и сваливает на диван. Джинсы, стянутые лишь до колен, сковывают в движении, но Арсений не способен даже раздеться до конца: всем его вниманием завладевает текущий омега, под ягодицы которого тут же подкладывается объемная подушка. Чувственный, красивый, возбуждающий — теперь весь его; и Арсений не отказывает себе в удовольствии раздвинуть его ноги сильнее и рассмотреть полностью: как в промежности все блестит, а сочно-розовая дырочка, уже достаточно эластичная и подготовленная, призывно сжимается. — Ты потрясающий, малыш… сокровище мое... — Арсений хочет сказать гораздо больше, его настолько притягивает омега, что хочется кричать о своей любви, о своем восхищении. Но взгляд так и цепляется за стекающий по ногам секрет. Все же стянув футболку, он припадает к внутренней части бедра губами и широко проводит языком. На языке сладость — свежая, невероятно приятная, — и эту сладость он исступленно смакует, слизывая все, что вытекло на ноги. Антон шумно сопит, ерзает по подушке, а когда язык касается дырочки, — пальцы вплетаются в волосы, и он, выгнувшись, рвано выстанывает: — А-а-арс... Между ягодиц все настолько расслабленное и трепещущее, что Арсений, смачно засосав губами пару раз, сразу толкается языком. Кончик, раздвигая мышцы, погружается внутрь, пока Арсений, ухватив Антона, тянет его на себя, насаживая на язык. Ноги перемещаются на плечи, бедра в блаженстве сдавливают голову, а руки прижимают к своему лону теснее — омега, не находя места, весь извивается, тут же вновь раскидывая ноги в стороны максимально широко, подставляясь под ласки языка и губ. А потом дергает за плечи, за руки и сквозь всхлипы просит: — А-а-рс… пожалуйста... ты мне нужен... там, внутри... Арсений слышит как в тумане, отрывается неохотно; поднимаясь выше, обхватывает губами головку и всасывает, шаркая по щелке языком. Упругий нежно-бархатистый член выскакивает, звучно шлепая по животу. Заласканными оказываются и соски: Арсений с едва сдерживаемым остервенением втягивает один и тут же зализывает другой, разрываясь между затвердевшими бусинками. Губы альфы проходятся по шее, облюбовав чувствительную кожу со всех сторон, а стоит лишь ему допустить мысль о своей метке на этом омеге — оставляют яркий засос у основания шеи. И следом Арсений накрывает поцелуем губы. Антон позволяет сминать себя, цеплять зубами, засасывать поочередно то верхнюю, то нижнюю губу. Играясь с чутким языком, Арсений все сильнее притирается меж ягодиц — Антон все ярче реагирует на его ласки. Обхватив альфу руками-ногами, он стонет в губы и жмется к нему; запрокинув голову, чтобы урвать глоток воздуха, возвращается назад с трепетными поцелуями по щекам, еле успевая проговаривать: — Арсений, А-а-арс... хочу тебя, я очень сильно хочу тебя... пожалуйста, Арс, скорее... возьми меня… — Антон… малыш, хороший мой, — несмотря на стремительно прорывающийся темперамент альфы, его голос пропитан нежностью; и омега, с головы до ног окутанный вниманием, доверчиво отдается порывам взаимной страсти. Влажный от смазки член скользит по промежности, и на очередном движении альфы головка проникает внутрь. Арсений притормаживает. Но внутри все переполнено влагой, а мышцы течного омеги хорошо подготовлены и мгновенно расступаются под натиском объемного члена. Остановиться не дает и сам Антон: жадно обхватывает ногами, обвивает руками, водит ладонями по плечам и рукам и подается навстречу бедрами, вбирая в себя альфу глубже. Рвано дыша Антону в шею, вжав его в диван, Арсений толкается резче. А потом еще раз, и еще. И одиночные толчки сменяются чередой глубоких ритмичных погружений — до тех пор, пока Антон не начинает просить сильнее. Слыша непрерывные стоны самозабвенно отдающегося, готового ко всему омеги, Арсений звереет: инстинкты возобладают над разумом, который уже принял омегу как «своего». Альфа уверенными движениями переворачивает Антона на живот. — Приподнимись, малыш, — его губы накрывают копчик и рваными дорожками поцелуев устремляются вверх, до загривка, в то время как руки вздергивают таз и приподнимают над диваном, выставляя в откровенно-доступную позу. Куснув в сгиб плеча, втянув кожу, Арсений оставляет засос и тут. Желание пометить Антона везде, заклеймить своей любовью вспыхивает с новой силой, и он уже не уверен, что не оставит на нем сегодня свою метку. Руки скользят по телу, возвращаясь к ягодицам, сминают, шлепают, вынуждая омегу вздрагивать, то и дело призывно всхлипывая. Арсений вспоминает про отложенный вибратор, и в следующую секунду игрушка погружается внутрь, мгновенно стягиваемая мышцами сфинктера. Игрушка значительно меньше, и Арсений не боится сделать больно. Обмазав вибратор со всех сторон секретом, он двигает им туда-сюда, то с глухими пошлыми чпоками выдергивая, то вгоняя полностью; болтает из стороны в сторону рукой, создавая мощные потоки вибрации. Вибратор, таранящий отзывчивую дырочку омеги, — выглядит завораживающе; но живой член — горячий, подергивающийся и имеющий продолжение в виде альфы — наверняка ощущается Антоном гораздо острее. Потому что приняв его в себя, Антон изгибается волной, выпячивает зад и абсолютно невменяемо скребет пальцами по дивану. Теперь, схватив за бедра, Арсений уже не сбавляет темп. Его пах — весь блестящий от соков омеги — шлепает о ягодицы, и сладостные стоны сопровождаются развратными звуками движения тел. Проходит совсем немного времени, когда их накрывает оргазмом. Ноги Антона разъезжаются, а сам он опадает всем телом, и Арсений с удовлетворением наблюдает, как одна за другой волны судорог прошибают тело омеги, слышит, как он беспомощно вскрикивает. И чувствует, как внутри становится тесно: Антон весь сжимается и удерживает его своим непрекращающимся оргазмом. Выйти сейчас невозможно: Арсений и сам, обильно и долго излившись в податливое нутро, испытывает неописуемое наслаждение. Так же, как и невозможно отпустить омегу: Антон теперь частичка его; нанизанный на его член и полностью отдавшийся, принявший семя своего альфы и пропитавшийся его запахом, омега провоцирует стремительное разбухание узла. Арсений накрывает его, осторожно укладываясь сверху. И омегу, не отошедшего от первого оргазма, снова начинает трясти: увеличивающийся узел распирает внутренности, даря удовольствие на грани сумасшествия им обоим, тесно соединенным сцепкой. Впереди — примерно полчаса чистого кайфа, за которые течный омега, не касаясь себя, способен кончить несколько раз. За которые разбухший объемный узел промассирует изнутри стенки, растянет лоно до непроизвольных спазмов, отдающих сладкими импульсами до самой матки, — и омега получит высшее удовольствие, организм расслабится, течка полностью перестанет приносить мучения — только приятные, упоительные ощущения от пребывания рядом альфы. Когда Антон успокаивается и, обмякая, затихает, Арсений снова ласкает губами под загривком, вылизывает нежные местечки, насыщая своей слюной. Он догадывается, как сладко будет прикусить здесь и, впившись клыками, зафиксировать глубокую метку. — Антон, тебе лучше? — ласково спрашивает он на ушко, обеспокоенный тем, что не может уложить омегу в более комфортное положение. — Нужно будет перебраться на постель. Но Антон лишь блаженно мычит: — Да, А-а-арс, мне хорошо... мне очень хорошо... мне очень сильно хорошо... В квартире что-то грохается, Арсений поворачивает голову в сторону внезапного звука. — Что-то сломалось? — спрашивает он настороженно. Антон лениво, едва заметно двигает плечами. — А не кажется ли тебе, малыш, что даже предметы интерьера уже намекают, что нам пора съехаться? — и получив вместо ответа еще сильнее вжавшийся в него, нанизанный на узел зад, сбивчиво добавляет: — Вибратор чинить не буду. Надеюсь, больше не понадобится. — Понадобится... Я хочу... хочу еще... все, что ты со мной делал, снова... Обнимая своего омегу, Арсений, помимо вибратора, думает о еще двух вещах: о непроходящем — напротив, утвердившемся желании поставить метку, и о незащищенном сексе. Но ни одна из этих вещей его не тревожит: он знает, Антон — омега, которого он покроет еще не один раз, без условностей и запретов, со всей пылающей страстью и зарождающейся в сердце любовью.